Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден

— Я… — она снова скрестила руки на груди, на этот раз плотнее, проводя пальцами вверх и вниз по предплечьям, будто ей было холодно. — Я не могу тебе сказать.

— Да ладно, Уилл. Ты же говорила мне, что твои родители вместе уже целую вечность. Ты говорила, что они отлично ладят. Ты говорила мне… — я замолчал, когда она покачала головой. — Что?

— Они делают это невозможным.

— Твои родители?

Она кивнула и продолжила тереть руки. Мне хотелось притянуть ее к себе, согреть своей грудью, но она вдруг перестала выглядеть заинтересованной в утешении.

— Каждый день моей жизни. Они не могли долго обходиться без прикосновений. Они могли сидеть на крыльце, или за кухонным столом, ничего не делая… не прикасаясь, не глядя друг на друга, читая газету или разгадывая кроссворд, ничего особенного. Он напевал, она свистела, и ни с того ни с сего, без особой причины, он останавливался, улыбался ей и молчал. Но я знала, любой бы понял. Это было видно по его глазам. Просто глядя на нее, он улыбался, и эта улыбка говорила всему миру: «Боже, как же я ее люблю».

— Что в этом такого невозможного?

— Потому что так не бывает, — она отодвинулась от окна, подтягивая простыню выше к плечам. — Ни у кого, кроме них. Не у обычных людей. Они установили чертовски высокую планку, тем, как любят друг друга; будто это единственное, что они умеют — любить друг друга во вторник, когда тихо и спокойно. Как говорить «я люблю тебя» без единого звука, — она покачала головой, словно раздраженная, и я мог лишь смотреть на нее, недоумевая, как можно выставлять любовь к кому-то чем-то нелепым. Разве это не моя работа? — Это не типично, и когда я задумываюсь об этом, я понимаю, что, вероятно, не достигну этой планки никогда.

До этого момента я не осознавал, что не я один бежал от жизни. Бежал от чего-то хорошего и настоящего.

— Ты не веришь в любовь? — Уиллоу шевельнула губами, плотно их сжав, ответив на мой вопрос одним лишь взглядом — взглядом, который я терпеть не мог видеть на ее лице. — Я не могу в это поверить.

— А я не могу поверить, что ты не допускаешь возможности того, что мы знали друг друга раньше, — она шагнула ближе, простыня соскользнула с плеча. — Нэш, если девяносто восемь процентов данных все еще не открыты, значит, ты можешь ошибаться.

— Возможно, — сказал я, не испытывая радости от ее сомнений. — Но маловероятно.

— Это не… — она вдохнула, и ее взгляд стал холодным, он заблестел в лунном свете, льющемся из окна. — Нелепо держаться за убеждения, которые не доказаны.

— Говорит женщина, утверждающая, что читает ауры, — я не хотел, чтобы мой голос звучал так громко и оскорбительно. Но слова уже вырвались, вместе с холодным воздухом, циркулирующим по моей квартире, пока Уиллоу стояла напротив, дрожа. — Послушай, Уилл… — она подняла руку, заставляя меня замолчать, когда я попытался перебить ее.

— Это не у меня в голове. Я… было так много снов, и, боже, Нэш, они реальные. Они такие реальные, — она подошла ближе, и я позволил ей это, слишком поглощенный ее словами, чтобы отступить. — В моей голове есть люди, которые ощущаются, как семья. Они кажутся… Боже, я даже не могу нормально это объяснить, но там есть люди, и это ты и я, Нэш. Это мы и не мы, и есть куча невежественных людей, пытающихся нас разлучить, и есть обещания, Боже, эти обещания, и все это кажется таким реальным. Они кажутся настоящими, — она тяжело дышала, ее глаза блестели все сильнее, чем быстрее она говорила. Она выдохнула, слегка задрожала и заплакала. — Нэш, они говорят мне, что все, что я чувствую к тебе, не какая-то случайность. Всем, чем я являюсь… я… боже…

— Уиллоу… — ее имя сорвалось с моих губ, как нечто изумленное, надломленное, словно то недоверие, которое я испытывал, было жалкой ниточкой, ослабевающей с каждой секундой, пока она говорила. Я уже слышал эту фразу раньше, где-то во сне. Она была спрятана вместе со Сьюки, Дэмпси и обещаниями, которые они хотели сдержать. Я мог это понять. Глядя на Уиллоу, видя, какими стеклянными стали ее глаза, я в тот момент точно понял, что чувствовала Сьюки, когда Дэмпси поцеловал ее. Но откуда могла знать Уиллоу? Эта фраза, эти сны, она не могла услышать это в ночи, когда сны были слишком сильными. Она не могла видеть те же сны.

— Уилл, — сказал я снова, делая шаг к ней. Она отступила, и это ощущалось, как удар под дых. — Пожалуйста, не сердись.

— Как я могу не сердиться, если ты не… подожди, — она чуть подняла подбородок, наклоняя лицо ко мне, словно ее только что осенило. — Ты говорил о генетике и ДНК… Нэш, во что ты веришь?

Она затаила дыхание, будто к какому бы ответу я ни пришел, он мог уничтожить ее.

— Уиллоу…

— Пожалуйста, — она отступила еще на шаг, вдыхая через нос. — Скажи мне, во что ты веришь.

Я уже полдюжины раз обсуждал этот вопрос со всеми, даже с Роаном. Он не верил в сверхъестественное или загробную жизнь, по крайней мере, я был в этом уверен. Роан всегда говорил мне принимать решения, основываясь на том, что я вижу. На том, что могу доказать.

— Я верю в науку, Уилл. Я верю в вещи, которые можно доказать, в вещи, подкрепленные фактами. Я верю в то, что могу увидеть, в то, что прямо передо мной, а не в то, что основано на чувствах, догадках и желаниях.

Долгое время она просто смотрела на меня. Я читал ее выражение, мысли, которые будто скользили по лицу, пока она молча сортировала в своей голове все, что привлекало ее внимание. Наконец, слезы начали собираться на ее ресницах, и я отошел от окна, протянув к ней руку.

— Уилл…

— Я не могу… Нэш, я верю во все. Я должна. Эта жизнь не может быть всем, что есть. Все не так просто. Я видела вещи, чувствовала вещи, в которые ты бы не поверил. Моя вера важна для меня, и я не могу просто… Если жизнь можно свести только к фактам и доказательствам, к тому, на что можно ткнуть пальцем и сказать: «Вот оно», — тогда все, что я чувствую нутром, — ложь. А это не может быть ложью. Не может.

Разочарование сдавило мне горло, когда слезы потекли по ее щекам, когда она покачала головой, словно не могла мне поверить, словно я стер ее из памяти.

— Это не должно быть поводом для конца всего, Уиллоу. Это просто глупо…

— Нет, — сказала она высоким, резким голосом. — Как бы это ни называлось, это не глупо. Не то, во что я верю, и я никогда… — в комнате воцарилась тишина. Слышно было лишь наше дыхание и шелест простыни, когда она отступила от меня, подбирая одежду, разбросанную по комнате. — Я не могу быть с человеком, у которого нет никакой веры, Нэш. Я не могу быть с человеком, чья жизнь настолько чертовски узкая.

Я хотел ее остановить. Что-то старое и злое горело у меня в животе, туго сжимаясь в узел, когда она бросила простыню и начала надевать одежду. Даже когда она потянулась ко мне, поцеловала в щеку, мне хотелось притянуть ее к себе, разрушить все то, что она сделала, снова закрываясь от меня. Но Уиллоу была слишком решительной, слишком уверенной, слишком злой, и мне оставалось лишь смотреть, как она уходит, гадая, чему научила ее вера, если она заставила захлопнуть дверь перед тем, чего она хотела. И, что еще хуже, я задавался вопросом, чему научила логика меня, раз она велела поступить так же.

Глава 17

Нэш

Все казалось старым и пустым. Затхлым, как похмелье.

Было почти четыре утра, и Уиллоу была везде и нигде. Моя постель все еще была теплой там, где она лежала. Мое тело остывало, и все места, где она меня целовала, начинали неметь.

Уличный фонарь снаружи светил желтым, унылым светом, напоминающим мне о дожде и болезни. Я ненавидел тусклый свет, который проникал в мою комнату через щель между частично открытыми шторами. На подушке с другой стороны кровати лежали три длинные волосинки Уиллоу, я схватил их, и поднес к лицу, чтобы почувствовать аромат жасмина, чтобы напомнить себе, что она была здесь.

Только тогда я сумел заснуть.