Зелья и предубеждения (ЛП) - Харлоу Ти

— Ни черта это не просто. А как же ваш суп? А как же Элм?

А как же я?

При упоминании Элма Аделаида, стоявшая позади нас, всхлипнула. Она прижала ладонь ко рту, развернулась и бросилась в дом, содрогаясь от рыданий.

— Аделаида сказала об этом Элму?

Элм ни за что не отпустит Аделаиду. Он по уши влюблен в эту женщину. Я никогда не видел его таким. Вначале у меня были сомнения, но теперь я видел: Элм и Аделаида созданы друг для друга. Если она уедет, это его уничтожит.

Я сглотнул. Если уедет Элспет, это уничтожит меня.

Должна быть причина, что-то, о чем она умалчивает.

— Что происходит на самом деле? Почему вы бежите?

Элспет закатила глаза.

— Потому что здесь не наш дом, Дрейвен. Это всегда была лишь временная остановка.

— А я? — спросил я. — Кем я был для тебя?

Элспет отвела взгляд.

— Я же сказала: это было временно, пока чинили повозку. Мы просто следуем плану.

— Чушь собачья. Планы меняются. Люди меняются. — Я изменился. Из-за нее. — Ты сама мне это говорила.

Она посмотрела мне прямо в глаза — в ее взгляде бушевала ярость. И страх.

— Нет, Дрейвен, не меняются. Все люди одинаковы. В конечном счете никто не делает того, что лучше для других. Все делают то, что лучше для них самих. Именно это мы сейчас и делаем. Этот фургон — наша жизнь. Наш бизнес. Наш единственный хлеб. Я делаю то, что лучше для моей семьи, и я уезжаю. Я двигаюсь дальше, Дрейвен, — она сглотнула. — Советую тебе сделать то же самое.

Она развернулась и зашагала к фургону, швырнув в него охапку одежды. Я простоял в оцепенении минуту, а затем развернулся и побрел обратно через лес.

Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Я не знал, куда идти и что делать. Элспет уезжает. Вдалеке я заметил знакомую черную макушку.

Адское пламя. Только этого мне сейчас не хватало. Я бросился вперед, уклоняясь от веток и проскальзывая между деревьями, пока не нагнал младшую сестру.

— Джорджи, — выдохнул я. — Какого хрена ты тут делаешь?

Джорджи обернулась, округлив глаза:

— Только не злись.

Я запустил руку в волосы.

— Ты сейчас должна быть в школе, — появился Эдгар, хлопая крыльями, и я сузил глаза, глядя на него. — А ты должен за ней присматривать. Какой от тебя толк, если ты не можешь справиться с единственной задачей?

Эдгар вжал голову в плечи. Джорджи заслонила его собой.

— Да что с тобой такое?

— О, даже не знаю, — прорычал я. — Может, то, что как бы я ни старался, ты меня не слушаешь? Не умеешь себя вести. Не способна принимать нормальные решения, — Озорная улыбка исчезла с ее лица, и меня кольнуло чувство вины, но я был слишком взвинчен, слишком заведен, чтобы остановиться. — Ты больше не можешь жить со мной, — отрезал я.

Элспет всегда была честной. И она сама сказала мне то, что думает: люди не меняются. Значит, и я не могу измениться. Раз я не стою того, чтобы Элспет хотя бы задумалась о том, чтобы остаться в Тислгроуве… то как меня может быть достаточно для сестры? Ей нужна структура. Дисциплина. Ей нужно больше, чем я могу дать.

Джорджи отшатнулась:

— О чем ты говоришь?

Я сглотнул, сдерживая слезы, подступившие к глазам.

— Ты возвращаешься в столицу с бабушкой.

Джорджи прижала руку ко рту.

— Нет. Ты это не всерьез.

— Ты не имеешь права! — Эдгар затрепетал крыльями перед моим лицом.

Я сохранял на лице маску безразличия, хотя казалось, что сердце разлетается на куски.

— Так будет лучше для тебя, Джорджи. Она поможет тебе стать ведьмой, которой ты всегда должна была быть.

— Я уже такая ведьма! Мне не нужна помощь бабушки!

Она слишком молода. Она не понимает. Но, надеюсь, когда-нибудь она меня простит. Надеюсь, поймет, почему я был вынужден это сделать.

Она рванулась вперед, сунула мне в руку скомканный клочок пергамента, а затем развернулась и убежала.

— Делай что хочешь, — крикнул я ей вслед. — А потом возвращайся в квартиру и начинай собирать вещи. Бабушка не задержится здесь надолго.

Я разгладил бумагу и впился в нее взглядом, разбирая древние письмена на эториале.

Адское пламя.

Джорджи сделала это. Она исправила мое заклятие для кружек. Вот оно. Она действительно нашла решение.

Она и правда была гениальна. Под началом бабушки она расцветет.

Я медленно развернулся и побрел к городу, зная, что никогда не забуду этот день. День, когда я потерял все, что имело для меня значение.

Глава 40



Элспет

Фургон подпрыгивал на ухабах. Мы с Аделаидой, как обычно, сидели впереди, а мама, Прю и Огги устроились внутри.

Меня заполняла пустота. Я безучастно смотрела вперед, пока холодный ветер хлестал по лицу. Сейчас мы должны были разворачивать нашу суповую лавку и приветствовать людей на рынке: вечно хмурого Велдара, понимающе улыбающуюся Морти… Всех тех жителей, что поддерживали нас и наш бизнес. Тех, кто никогда не допытывался, кто мы такие и зачем явились в их город. Они просто приняли нас с распростертыми объятиями. В памяти всплыло лицо Дрейвена, и я поспешно затолкала этот образ в самый дальний уголок сознания. Я не могла думать о нем сейчас. Слишком больно.

Я смахнула слезу, услышав, как Аделаида шмыгает носом рядом со мной. Я взглянула на сестру: глаза припухли, щеки покраснели. И все равно она оставалась ослепительно красивой.

— Что мы творим? — спросила она.

— В каком смысле?

— Мы были счастливы, Элспет, — она указала назад, на лес Тислгроув, который становился все меньше и меньше вдали.

— Но мы не были в безопасности.

— Откуда ты это знаешь? — не отступала Аделаида.

Я округлила глаза:

— Верховная Ведьма едет в Тислгроув. Она — бабушка Дрейвена. Если она хоть краем уха услышит, что мы живем в Ведьминских землях незаконно…

— Я знаю, что он причинил тебе боль, — мягко перебила Аделаида.

Я шмыгнула носом:

— Мне плевать на Джонаса.

— Я не про Джонаса, — тихо сказала она. — Я про отца.

Я вся подобралась при упоминании о нем.

— Нам всем было тяжело, когда он ушел. Когда бабушка наложила то проклятие, а он вдруг решил обзавестись новой женой и новой семьей.

Я сглотнула. Последнее, что я о нем слышала — он живет на побережье, и у него две дочери, в которых он души не чает. Точно так же, как когда-то он души не чаял в нас — пока мы не лишились магии и он не потерял к нам интерес.

— Но тебе пришлось тяжелее всех.

Слезы покатились по щекам при воспоминании о том, как я проснулась рано утром и увидела отца, выходящего из дома с чемоданом, полным вещей. Я ничего не понимала. Когда я спросила, куда он идет, он ответил, чтобы я не волновалась. Мол, это короткая поездка, и он скоро вернется.

Он легонько ткнул меня кулаком в плечо, велел быть храброй и исчез. Больше я его не видела. Сначала я была в полном отрицании. Мама, казалось, не удивилась. Но я-то была уверена, что он вернется к нам. Ко мне.

— Не думаю, что ты боишься Верховную Ведьму, Элспет, — продолжала Аделаида. — И даже не думаю, что ты боишься изгнания из Ведьминских земель. Это было бы неприятно, но мы бы выжили. Мы всегда выживаем.

Я размазала слезы по лицу.

— Тогда чего же, по-твоему, я боюсь?

В ее взгляде промелькнуло сочувствие:

— Думаю, ты боишься, что тебе снова разобьют сердце.

Я смотрела на пыльную дорогу, на вихри пыли, кружащиеся в воздухе. По обе стороны нас окружали поля ярко-желтых цветов, а вдали виднелись горы. Обычно в это время года мы направлялись на юг, где теплее.

— Ну так почему же ты тогда не осталась? Почему не сказала Элму правду, если считаешь, что все это — лишь плод моих надуманных страхов?

Аделаида положила руку мне на предплечье.

— Я не говорю, что они надуманные. Риск есть. Нас могут силой выставить из единственного дома, который мы знали. Но иногда мне кажется, что этот риск того стоит. Элспет, ты так много сделала для нашей семьи. Ты всю жизнь нас защищала. Но ты также провела большую часть жизни, так тщательно охраняя свое сердце, что никого в него не пускала.