Как призвать фею крестную (ЛП) - Майо Лора Дж.

А Коэл смотрел на Тео так, будто хотел запустить в неё чем-то потяжелее дротика. Судя по его нахмуренному лбу — как минимум стулом или копьем.

Но отчаяние в сочетании с недавним капризным поведением Эндлин и видом легкого садизма на лице Коэла натолкнули её на мысль. При текущем раскладе у неё не было ни единого шанса вырваться на первое место. Только если ей удастся снизить счета Эндлин и Коэла.

И был только один способ это сделать.

Коэл уже один раз потерял очки. Возможно, он сделает это снова.

Она пожалела, что не додумалась до этой стратегии пораньше, ведь теперь у неё оставался всего один раунд, чтобы разозлить Коэла и Эндлин как следует.

Она внутренне подобралась: начался следующий раунд.

Поехали.

К счастью, Эндлин снова принялась напрашиваться на лесть, давая Тео необходимую лазейку.

Тео громко фыркнула на её очередную попытку выудить комплимент у Коэла.

Эндлин прищурилась. — Что?

— Что значит «что»? Я ничего не говорила, — ответила Тео с притворной невинностью.

— Ну, ты издала какой-то звук.

— Мне что, в вашем присутствии и звуки издавать запрещено? Ладно. Есть еще какие-нибудь фейские эдикты, о которых мне стоит знать?

Эндлин просто отвернулась, будто не слыша её.

Коэл тряс кубики в кулаке так, словно хотел раздавить их в труху. Он едва успел подойти к черте перед броском и попал в мишень со своей обычной точностью.

У неё оставалось всего несколько драгоценных мгновений.

Тео громко вздохнула. — Ох, простите! Это был звук. Упс! Надеюсь, я не слишком вас расстроила, Эндлин.

— Прекратишь ты это или нет? — вспылила Эндлин.

— Прекратить что? Делать то, о чем вы меня попросили? Я-то могу. Но взамен попрошу вас всё-таки определиться. От ваших резких смен указаний у меня скоро голова кругом пойдет.

Лок отошел от мишени и встал рядом с Тео.

— Тео, остановись, — взмолился он.

Но сейчас был самый неподходящий момент для отступления. Время до её выхода к мишени таяло.

— Нет, Лок. Пожалуй, не остановлюсь.

Коэл уперся ногами в пол и скрестил руки на груди. — Прошу вас, леди Теодосия, не останавливайтесь. Если вам есть что сказать — говорите. Выкладывайте всё, что вы о нас думаете. — Отличные новости для плана Тео: на его лице всё еще играла самодовольная ухмылочка, одна бровь была выгнута.

Тео одарила его ядовитой улыбкой. — Хочешь знать, что я на самом деле о тебе думаю? Ладно. Я видела цирковых пони менее показушных, чем ты. Но, в конечном счете, полагаю, тебе не стоит об этом сильно беспокоиться, ведь ты невероятно красив. И это не оскорбление. Я уверена, вы с вашим зеркалом будете очень счастливы вместе, раз уж ты единственный, кто способен выносить твое присутствие дольше пяти минут. Оно, может, и холодное, и твердое, зато твое отражение охотно целует тебя в ответ.

Она повернулась к Эндлин. — И ты. Ты тоже красивая. И сама это знаешь. Бьюсь об заклад, ты постоянно слышишь о том, какая ты роскошная. Наверняка после того, как ты скажешь что-то, что кажется тебе милым, забавным или умным, люди отвечают: «Вау, ты такая красивая». Но после каждой вечеринки, когда ты дома одна сидишь за туалетным столиком и смываешь макияж, не задаешься ли ты вопросом: а где все твои друзья? Я слышала, как люди вокруг тебя хохотали. Неужели твои шутки действительно были так хороши? Или ты просто так хороша собой? Когда тебя в последний раз хвалили за что-то другое? За остроумие? За обаяние? Или всё дело только в волосах?

— Я знаю одну особу, точь-в-точь как ты. Ослепительно хорошенькая. Настолько ослепительно, что сама ослепла от собственного блеска — ослепла к тому, как её поступки влияют на окружающих. Все остальные для неё — лишь актеры второго плана в её личном шоу, сведенные до одной черты характера. Обаятельный, или злой, или уродливый — в зависимости от того, как ты вписываешься в её сценарий. Именно так ты и видишь мир, верно? Все вокруг обязаны тебя замечать. Обязаны смеяться над твоими остротами. Обязаны твердить тебе, какая ты чудесная. А когда кто-то этого не делает — что ж, тогда у тебя припасено достаточно пороха, чтобы выстрелить собой из пушки для жертв прямиком в озеро собственных слез. Именно поэтому ты думаешь, что любые твои пакости сойдут тебе с рук. Я вижу тебя насквозь. Твоя личность пуста, как лист бумаги.

— И ты, Лок. — Она выплюнула его имя, как яд, склонив голову и демонстративно его разглядывая. Он замер, словно готовясь к любым ранам, которые Тео собиралась нанести его самолюбию. — Ты устраиваешь сносные вечеринки.

Вызвав в себе лучшее подражание матери, она задрала нос и проплыла к мишени, обратив внимание на их ошарашенные лица лишь тогда, когда развернулась, чтобы прижаться спиной к стене. — Вот что я о вас всех думаю. Закончим игру?

Она позволила губам изогнуться в улыбке: мало того, что это раззадорило их еще сильнее, так еще и её план, похоже, работал. Коэл пытался сохранять каменную неподвижность, будто его ничуть не задели её слова. Однако его нелепые побрякушки в волосах подрагивали и сверкали на свету от яростной дрожи. Эндлин, напротив, едва держалась на ногах, поникнув, как украшения для садового праздника после ливня.

Лок… что ж, Тео не могла понять, о чем он думает. По большей части он выглядел просто разочарованным. Ладно. Она здесь не для того, чтобы заводить друзей — с ним или с кем-либо еще. Она здесь, чтобы вернуть краденое имущество любыми средствами, и в качестве средства она выбрала вооруженную до зубов язвительность. Если он собирается встать у неё на пути, она готова переехать и его.

На этот раз Тео стояла у мишени с гораздо большей решимостью. Одно дело — надеяться, что в тебя не попадут, и совсем другое — делать всё возможное, чтобы тебя продырявили дротиком. Всё что угодно, лишь бы снять ожерелье с этой наглой мошенницы, даже если ради этого придется пожертвовать собой. Разве не так поступают хорошие, самоотверженные люди? Пожалуй, так.

Лок сделал свой ход, попав в мишень далеко от Тео. Но он не стал встречаться с ней взглядом, прежде чем вернуться к столу.

Затем настала очередь Коэла. В любых других обстоятельствах Тео бы истерически хохотала, видя, как самого злого фэйри на свете заставляют кружиться волчком, словно мстительную юлу. Но когда вся эта злоба была нацелена на неё, она приготовилась к удару, и зрелище перестало казаться забавным. Коэл остановился так резко, что его подошвы скрипнули по полу. Со всей уверенностью и сталью в глазах, на которую была способна, она уставилась прямо на него, думая лишь о том, как заполучить ожерелье.

Попади в меня. Давай же, попади. Сделай это.

Она выкрикивала эти слова про себя, гадая, достаточно ли она сделала, чтобы спровоцировать насилие. Со взглядом, способным калечить, и раздувающимися, как у разъяренного быка, ноздрями, он метнул дротик.

Снаряд вонзился в доску прямо у её виска. Она судорожно вздохнула, ожидая боли. Когда боли не последовало, она подняла руку к голове, ища рану. Кожа была гладкой, а ладонь осталась чистой.

Тео посмотрела на Коэла и обнаружила, что тот снова ухмыляется.

— Я выиграл.

Черт. Черт!

Коэл повернулся к Эндлин. — Если только ты не хочешь побороться за первое место?

Его слова, казалось, вывели её из того обиженного оцепенения, в котором она пребывала. Её дрожащая нижняя губа внезапно застыла в прямую линию; она промаршировала к столу, бросила кубики и схватила дротик. Сжав кулаки, она крутанулась на пятках — грациозно, как и всегда. Она одарила Тео взглядом такой чистой ненависти, что та не была уверена, не воспользуется ли Эндлин сейчас магией фэйри. Но вместо этого Эндлин швырнула дротик в пол; тот проскрежетал по мрамору и замер у ног Тео. — Полагаю, я проиграла.

Проиграла и Тео. Ей оставалось лишь смотреть, как Эндлин вылетает из комнаты, а ожерелье удаляется всё дальше и дальше, пока окончательно не скрылось из виду.

Смесью поражения и досады Лок покачал головой, глядя на Тео, и тоже вышел.