— Может, она в ванной, — предполагает Майлз, но я его не слышу.
Меня тянет к кровати Мэллори. В центре розового покрывала лежит лист бумаги. Почерк её, но не такой аккуратный, как обычно. Нервный и неровный, словно она писала в спешке.
«К тому моменту, как ты прочтёшь это, меня уже не будет.
Прости за то, что я сделала.
Прости за то, что разочаровала тебя,
но я больше не могу так жить».
Записка превращается в свинец и выпадает из моих рук.
Раздаётся крик, а я настолько цепенею, что не сразу понимаю, что это кричу я.
Майлз поднимает записку, а я выбегаю из комнаты.
Перед глазами всё плывёт.
— Мэллори! — кричу я во всё горло. Я оббегаю все комнаты в доме, пытаясь найти её, но её здесь нет.
Что я упустила, пока отсутствовала сегодня? Как я могла быть настолько слепа к её боли? Мне следовало понять, что ей нужна помощь, когда я нашла чужое домашнее задание, но я была так сосредоточена на том, чтобы держать Майлза подальше от неё, что не заметила, как сильно она страдает.
Мой голос хрипнет, но я продолжаю звать её.
Майлз стоит рядом со мной, его лицо бледное, в руке — записка Мэллори.
Я вновь достаю телефон, рыдая, отчаянно надеясь, что делаю неверный вывод из её слов, нажимаю на контакт сестры и подношу телефон к уху.
На том конце берут трубку, но молчат. Слышен лишь слабый шум воды.
— Мэллори? — выкрикиваю я, потирая лоб другой рукой. — Скажи, где ты!
— Прости, — её голос дрожит от слёз.
— Не надо извиняться! — Я задыхаюсь, в груди слишком тесно. — Скажи мне, где ты!
— Он знает, что я сделала.
Меня тошнит.
— Кто знает?
— Папа.
Я вспоминаю наш последний разговор и то, как Мэллори встревожилась от мысли, что папа узнает её секрет.
— Всё будет хорошо. Скажи, где ты, и мы найдём решение.
— Не найдём, — плачет она.
— Найдём, обещаю. Я постоянно совершаю ошибки, и всё всегда налаживается.
Её слабые всхлипывания в телефоне разбивают мне сердце. Я хочу обнять её и сказать, что одна ошибка не должна определять всю её жизнь.
— Прощай, Эмма, — шепчет Мэллори с усталым вздохом.
— Нет, Мэллори! — кричу я в телефон, но она вешает трубку.
Я оборачиваюсь, словно смогу её увидеть, но её нигде нет.
Хватаю Майлза:
— Мы должны её найти!
Он молчит, но по его глазам я вижу, как судорожно работает его мозг, пытаясь найти выход.
— Вода, — произношу я, прокручивая в голове каждую деталь нашего с сестрой разговора. — Там была слышна вода.
Мы с Майлзом встречаемся взглядами, и я понимаю, что он думает о том же.
— Она у моста.
Глава 27
Майлз
Мы едем вдоль реки, вверх по течению.
Эмма плачет, сидя рядом со мной и вертя головой во все стороны. Она пытается одновременно смотреть в своё окно, вперёд и назад.
Впереди виднеется Оклендский мост, и моё сердце подскакивает к горлу, когда я замечаю кого-то на каменной стене.
— Останови машину! — кричит Эмма. — Это она!
Волосы Мэллори развеваются на ветру, а её белоснежная рубашка не заправлена. Она смотрит прямо перед собой.
Как только машина останавливается, Эмма почти вышибает дверь ногой и бежит к мосту, выкрикивая имя сестры. Я бегу следом за ней, и мир вокруг словно замедляет ход.
Мэллори не оборачивается — кажется, она нас даже не слышит — и делает шаг вперёд. Её тело исчезает за краем.
Мой желудок скручивается от ужаса: Мэллори спрыгнула с моста. Она хотела умереть. Меня накрывает чувство вины, ведь я должен был это предвидеть. Я знал, что с Мэллори что-то не так, и проигнорировал это.
Крик Эммы разрезает воздух, когда она подбегает к стене. Дрожь сотрясает её тело, слёзы струятся по лицу, грудь вздымается от прерывистого дыхания. В её глазах — ужас; она перегибается через парапет и смотрит вниз.
Там, куда упала Мэллори, на воде рябь.
Эмма застывает с открытым ртом, судорожно глотая воздух, пока её дрожащие руки не закрывают лицо.
— Мэллори! — взвывает она.
Я не знаю, что делать. Моё тело словно застывает во времени, вынужденное наблюдать, как Эмма разваливается на части, а ведь я был так уверен, что смогу всё исправить.
Она отступает, качая головой:
— Мэллори прыгнула… — произносит Эмма надломленным голосом, затем хватает меня за плечи и трясёт. Её глаза широко раскрыты и полны страха. — Мы должны что-то сделать! Нужно позвать на помощь!
Она срывается с места, но я догоняю её и хватаю за запястье, заставляя посмотреть на меня:
— Эмма, остановись!
— Я должна спуститься туда! — Она пытается оттолкнуть меня. — Я должна ей помочь!
— Мэллори здесь нет.
Эмма замирает с открытым ртом, пытаясь отдышаться.
— О чём ты говоришь?
— Взгляни, — указываю я на воду. — Её там нет.
Она почти переваливается через край, всматриваясь в воду. Мэллори нигде не видно, хотя река совсем неглубокая.
Меня трясёт. Я знаю, что это тот же мост, с которого упала Эмма, и это только подтверждает то, о чём она мне рассказывала: когда она упала с моста, то переместилась во времени. Исчезла.
— Мы так и не нашли её тело, — плачет Эмма.
Как она могла умолчать об этом? Ответ лежит на поверхности: если Мэллори здесь нет, значит, она где-то ещё.
— А что, если вы не нашли её тело потому, что она тоже переместилась во времени?
Эмма медленно поворачивается:
— Что?
— По твоим словам, ты упала именно здесь, верно? — уточняю я.
Она кивает; её лицо такое бледное, что, кажется, она вот-вот потеряет сознание.
— Если Мэллори оказалась в прошлом, почему её никто не нашёл? — Слова льются из меня потоком, потому что я должен всё исправить.
— Что ты пытаешься сказать? Выкладывай уже, — Эмма в отчаянии пинает землю.
— Ты попала на год назад, в прошлое. А вдруг Мэллори окажется в будущем?
Она прикрывает рот рукой и смотрит на меня так, будто я вдруг нашёл все ответы. Хотелось бы мне, чтобы так и было, но я всего лишь строю догадки.
— Возможно, сейчас она там, — добавляю я.
— Ты прав. — Эмма сглатывает, снова глядя на воду. — Я должна прыгнуть.
Я хватаю её — боюсь, что, если отпущу, она сделает что-то непоправимое:
— О чём ты говоришь? Ты не можешь этого сделать.
— Я должна! А вдруг она тонет? Я должна её спасти!
Моя хватка усиливается:
— Нет. Должен быть другой способ. — Должен быть способ удержать Эмму здесь и одновременно спасти Мэллори. Способ, который не предполагает, что Эмма может прыгнуть навстречу своей смерти.
— Отпусти меня, — умоляет она. — Я не позволю ей утонуть!
— Но что, если ты пострадаешь? — спрашиваю я, указывая на очевидный факт, который она почему-то упускает. — Видишь эти камни?
— Я не пострадаю. Обещаю, — заверяет Эмма, пытаясь вырваться из моих рук.
— А если не сработает? Ты ведь не изменила прошлое, так почему думаешь, что всё получится?
Она перестаёт сопротивляться и смотрит на меня так, будто я только что ударил её:
— О чём ты говоришь? Ты не причинил вреда Мэллори. Мы изменили прошлое.
Я знаю, что она права, но от этого мне легче не становится. Я не могу её отпустить.
— А вдруг мы ошибаемся?
— Я никогда не прощу себя, если не попробую.
Резкость в её голосе потрясает меня до глубины души. Внутри всё сжимается от тревоги, оставляя кислый осадок. Как я могу позволить ей прыгнуть с моста, словно это обычное дело?
От шока у меня голова идёт кругом. Мэллори прыгнула, Эмма вот-вот прыгнет, но что-то кажется неправильным. Всё слишком просто. Слишком очевидно.
Я смотрю в заплаканные глаза Эммы, понимаю, что должен отпустить её, но не хочу. Я только что вернул её, и она — часть моей жизни. Ей здесь самое место.
— Что мне делать без тебя?
