— Я всё ещё буду здесь, — отвечает она. — Когда увидишь меня, покажи записку, хорошо?
Я почти забыл, что где-то рядом бродит другая версия Эммы. Не знаю, как объяснить, но это меня не утешает. Пусть это одна и та же девушка, но не она провела со мной сегодняшний день. Не её я держал за руку.
Она не та, кого я целовал.
Мне хочется поступить эгоистично, но несправедливо удерживать Эмму здесь только потому, что она нужна мне. Её сестра нуждается в ней больше, поэтому я отпускаю.
— Хорошо, покажу, — обещаю я.
Эмма на секунду прикасается к моему лицу, и, хотя она не произносит ни слова, в её глазах я вижу прощание. Я отступаю назад, заставляя себя не обнимать её.
Эмма кладёт руки на парапет, готовясь подтянуться, но вдруг морщится. Она хватается за грудь, будто ей больно, и сутулится.
— Что случилось? — взволнованно спрашиваю я.
— Не знаю, — шепчет она.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей, но, когда моя ладонь касается её плеча, я не чувствую под пальцами ничего, кроме воздуха. Моя рука проходит сквозь неё.
Её тело мерцает передо мной, и я понятия не имею, что происходит. Она словно голограмма или плод моего воображения.
Рука дрожит, когда я отдёргиваю её. Я сжимаю ладонь в кулак, чтобы успокоить нервы, но это не помогает.
Эмма всё сильнее хмурится, хватая ртом воздух:
— Я не могу дышать… — Её глаза встречаются с моими, в них отражается ужас, какого я никогда раньше не видел. Она понимает: что-то идёт совершенно не так.
Я застываю на месте, меня трясёт, а в голове словно взрывается бомба. Что мы натворили? Это из-за того, что мы пытаемся изменить будущее?
Эмма пошатывается, теряя равновесие, её тело клонится вперёд.
Я вытягиваю обе руки, чтобы подхватить её, но она проходит сквозь них и падает на землю прямо передо мной.
— Эмма! — кричу я, падая на колени.
Эмма должна прыгнуть, чтобы спасти Мэллори, но я не думаю, что это возможно. С каждой секундой она всё сильнее угасает.
Я провожу своей бесполезной рукой по лицу, царапая кожу ногтями. Должно быть, это происходит из-за чего-то, что мы сделали. Мэллори прыгнула с моста сама, а не я её столкнул — вот в чём разница, но теперь я ничего не могу изменить.
Моё сердцебиение учащается, глаза щиплет от слёз, пока Эмма задыхается передо мной. Что бы мы ни изменили, это каким-то образом убивает её, и я не могу просто стоять и смотреть.
Всё было хорошо до…
Записки.
Я достаю её из кармана и подношу к лицу Эммы:
— Что бы случилось, если бы ты увидела эту записку?
Она смотрит на листок и качает головой.
— Скажи мне!
— Я бы… — Она задыхается. — Я бы возненавидела себя.
В этот момент я понимаю, что должен сделать.
Эмма раньше не упоминала о записке. Это первый раз, когда она её видит.
В спешке я разворачиваю листок, пробегая глазами по болезненным строкам. Эмма никогда не простит себя, если прочтёт это.
Я не покажу ей записку и не скажу, что Мэллори прыгнула сама, потому что это сломает её. Я знаю Эмму. Она обвинит себя, и это разобьёт ей сердце.
Я потеряю её не только сейчас — я потеряю все версии Эммы. То, как она угасает на моих глазах, заставляет меня беспокоиться, что она не будет существовать в будущем, если я покажу ей записку.
Я рву бумагу, разрываю её на клочки и швыряю обрывки с моста. Они порхают и опускаются на воду.
— Что ты делаешь? — кричит Эмма, с трудом поднимаясь на ноги.
Моя грудь тяжело вздымается, когда я смотрю на неё: мерцание прекращается, и она вновь обретает телесность.
Я хватаю её за запястье и притягиваю в свои объятия — объятия отчаяния и страха.
Моя кожа горит, в ушах звенит, но я знаю, что должен сделать. Я не могу позволить Эмме, моей Эмме, ненавидеть себя. Теперь всё обретает смысл — всё, что она рассказывала мне о прошлом и будущем. Я понимаю, что произошло тем вечером.
— Прости меня, — шепчу я. Я дам ей то, что можно ненавидеть.
— Скажи, что происходит? — вскрикивает Эмма, когда я сглатываю и подталкиваю её к парапету. — Майлз, остановись! Что ты делаешь?
— То, что должен, — отвечаю я, тряхнув головой. Всё моё тело дрожит от ужаса перед тем, что я делаю. — Иди, спасай свою сестру.
Она сопротивляется, но я сильнее. Я прижимаю её к парапету, и Эмма кричит, когда её тело нависает над краем.
Я делаю глубокий вдох и сталкиваю её вниз.
Моё сердце падает, когда её крик разносится по округе, трескаясь и вызывая мурашки по рукам.
Я наклоняюсь над парапетом, боясь, что принял ужасное решение, но успокаиваюсь, когда её нигде не видно.
— Что ты наделал? — пронзительно кричит голос у меня за спиной.
Сердце подпрыгивает к горлу. Я резко оборачиваюсь и вижу Эмму — снова. Она бежит ко мне, одетая в ту же одежду, в которой я видел её на заправке.
Моё сердце не успокаивается, когда я перевожу взгляд с Эммы на свои руки в полном неверии, что столкнул её с моста.
— Что ты натворил? — Эмма налетает на меня, крича, бьёт кулаками в грудь, шлёпает ладонями по лицу, но это не имеет значения.
Мои нервы понемногу успокаиваются. Невыносимо видеть боль на её лице, но всё так и должно быть.
Больше всего на свете я хочу утешить её, сказать, что всё будет хорошо, но позволить ей бить меня — это всё, что я могу.
Облегчение накрывает меня, потому что я теперь знаю правду.
Я никогда не сталкивал Мэллори с моста. Это была Эмма, а я позволил миру поверить, что это была Мэллори, чтобы спасти их обеих.
Эмме нужно было направить на кого-то свою ненависть, поэтому я предоставил ей единственный вариант, что мог.
Себя.
Глава 28
Эмма
Моё тело ударяется о холодную воду, и она затягивает меня вниз, поглощая во тьму. Сердце бешено колотится, а я слишком ошеломлена, чтобы двигаться. Не могу собраться с мыслями — перед глазами лишь лицо Майлза. Боль в его глазах, когда он столкнул меня с моста.
Он не убивал Мэллори, но почему-то от этого мне труднее осознать происходящее. Майлз пожертвовал своей жизнью в надежде, что у меня получится спасти сестру.
Я начинаю захлёбываться, и вода, попавшая в рот, резко возвращает меня к реальности. Неприятный вкус заставляет меня бить ногами и размахивать руками, пока я не выныриваю. Вода хлещет по лицу, и я отчаянно борюсь с течением реки.
Солнце садится, я разворачиваюсь, чтобы получше разглядеть мост. Там никого нет. Майлз исчез.
— Мэллори! — кричу я, колотя по воде, пока не добираюсь до места, где могу достать дна. Я снова выкрикиваю её имя, оглядываясь по сторонам.
Она должна быть здесь, иначе всё, через что мы прошли, было напрасно.
Споткнувшись о камень, я падаю вперёд, вода попадает мне в глаза. Я так слаба, что приходится заставлять себя буквально выползать из реки.
— Мэллори! — кричу я, срывая голос. — Где ты?
Я с трудом волочу ноги вдоль берега, не отрывая взгляда от бурлящих порогов в поисках хоть какого-то знака. Слёзы стекают по лицу, капают с подбородка. Всё оказалось гораздо хуже, чем я могла себе представить.
Как я могла упустить из виду очевидный факт, что Мэллори нуждалась в помощи? Я так сосредоточилась на том, что считала верным, что проглядела настоящую проблему. Моя сестра разваливалась на части. Она была сломлена и больна.
Я добираюсь до места, где дальше идти вдоль реки уже нельзя.
— Мэллори!
Это как кричать в пустоту — никто не откликается.
— Ответь, где ты?
Неужели я опоздала? Неужели мы потратили столько времени на споры на мосту, что она уже утонула и я вот-вот наткнусь на её безжизненное тело, плывущее по воде?
Я оборачиваюсь, хватая ртом воздух.
Должно быть другое объяснение, потому что я не смогу жить, если она действительно ушла навсегда. Тем более если это моя вина. У меня был шанс спасти её, и я потерпела неудачу.
Всё это время я хотела понять, что с ней случилось, но…
Она хотела умереть.
