Она ждет, чувствуя, что это еще не всё.
С-Л-О-Ж-Н-О, добавляю я; пальцы спотыкаются на буквах.
Не могу объяснить.
Не в состоянии. Е
два цепляюсь за рассудок прямо сейчас.
Её руки исчезают с моего лица.
Я мысленно готовлюсь, ожидая, что она оттолкнет меня в грудь.
Начнет вырываться.
Потребует освободить её из этой клетки мышц и костей.
Но тут её ладонь снова ложится мне на щеку. С мягкой настойчивостью поворачивает мое лицо обратно к себе.
— Посмотри на меня, — шепчет она.
Не могу.
Держу глаза крепко зажмуренными.
Готовлюсь к неизбежному.
— Призрак, пожалуйста.
Тихая мольба в её голосе наконец пробивается сквозь мои барьеры.
Я открываю глаза.
С неохотой встречаю её взгляд.
То, что я вижу, не имеет никакого смысла.
Там нет ужаса.
Нет отвращения.
Нет брезгливости.
— Ты... красивый, — говорит она.
Слова бьют так, словно она меня ударила.
Я вздрагиваю, отстраняясь от них.
Должно быть, ослышался.
Или она лжет.
Лжет, чтобы пощадить меня.
Но её глаза не отрываются от моих. Глаза-океаны, непоколебимые и искренние.
— Правда красивый, — настаивает она, словно читая мое недоверие. — У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Такие синие. Как арктический лед, но теплее.
Галлюцинация.
Должна быть ей.
Я схожу с ума.
Я с силой мотаю головой в отчаянном отрицании. Мне следовало бы отстраниться. Но я этого не делаю. Не могу заставить себя увеличить расстояние между нами.
Она просто улыбается.
Мягкой, грустной улыбкой.
От которой больно.
— Жаль, что ты не можешь увидеть себя так, как вижу тебя я, — бормочет она. Её пальцы снова скользят к моим глазам, очерчивая их форму по ресницам.
Не могу дышать из-за кома в горле.
Не могу ничего, только смотреть на неё сверху вниз.
Она слегка приподнимает голову, приближая свое лицо к моему.
— Можно тебя поцеловать?
Сначала вопрос не доходит.
Слова достигают ушей, но не формируют смысла в мозгу.
Невозможные слоги, которые просто не могут предназначаться мне.
— Призрак? — мягко подталкивает она.
Поцеловать?
Меня?
Я поднимаю руку, чтобы снова показать жестами. К-А-К?
— Через маску, — говорит она, поняв всё мгновенно. — Просто чтобы почувствовать тебя. Быть ближе к тебе.
Мой мозг полностью замыкает.
Эта концепция чужда мне.
Настолько далека от моей реальности, что я не могу её осознать.
Дыхание учащается, балансируя на грани паники. П-О-Ч-Е-М-У?
— Потому что я этого хочу, — отвечает она. Как будто это самая простая вещь на свете.
Она тянется вверх.
Медленно.
Так медленно.
Давая мне время отстраниться.
Время остановить её.
Я этого не делаю.
Я не могу пошевелиться.
Едва могу дышать.
Могу только смотреть, как она отрывает голову от подушки.
Её глаза закрываются.
Полные губы слегка приоткрываются.
Первое прикосновение её рта к моему — сквозь ткань — настолько нежное, что почти неощутимо. Призрачный контакт, который сотрясает меня, как землетрясение, дестабилизируя всё.
Она целует меня.
Меня.
Её губы двигаются по ткани.
Мягкие, теплые и невероятно нежные.
Не требовательные, не испуганные.
Её рука поднимается.
Обхватывает меня за шею сзади.
Пальцы зарываются в волосы.
Я остаюсь замершим над ней.
Ошеломленный. Мягким давлением её рта.
Сладким ароматом жимолости, заполняющим легкие.
Жаром её тела подо мной.
И её запахом... Он расцветает.
Низкий, дрожащий рокот зарождается в моей груди.
Мои руки скользят ей под спину.
Предплечья напрягаются под ней, когда я беру её в кольцо рук.
Прижимаю к себе.
Мышцы натягиваются, пока я борюсь за сохранение контроля.
Теперь я полностью запер её.
Мое массивное тело окружает её хрупкую фигуру.
Кажется, она не против.
Кажется, она не боится.
Вместо этого она выгибается навстречу мне.
Её руки скользят с моего лица на плечи, исследуя их ширину, твердые мышцы под футболкой. Её пальцы опускаются ниже, по плоскостям груди, задерживаясь на рубцах шрамов, которые она там находит. Я снова напрягаюсь, но она просто продолжает свое исследование, изучая мое тело с любопытным, нежным любопытством.
Когда её рука достигает моего живота, мышцы пресса дергаются под её пальцами. Она улыбается в мои скрытые маской челюсти.
Очевидно, она довольна.
Чем? Моей реакцией?
Её ладонь широко раскрывается.
Пальцы расставляются по моим мышцам.
Затем её рука скользит ниже.
Уверенно.
Безошибочно.
Пальцы очерчивают резинку спортивных штанов.
Я слегка отстраняюсь, вглядываясь в её глаза.
— Я хочу этого, — мягко говорит она, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Я хочу тебя.
Мое сердце колотится о ребра.
Хочу её так сильно, блять, что больно.
Но мне нужно быть уверенным.
Нужно знать, что она уверена.
Она видит вопрос в моих глазах.
— Да, — шепчет она. — Но если мы собираемся это сделать... Думаю, сначала я должна тебе кое-что рассказать.
Я склоняю голову, ожидая.
И тревожась.
— Меня зовут не Ханна, — говорит она, не сводя с меня глаз. — Айви. Мое настоящее имя — Айви.
Айви.
Ей подходит.
Стойкая.
Сильная.
Красивая.
Я киваю, ничуть не удивленный. Я знал, что Ханна — это не её настоящее имя. Ни на секунду не верил, что имя на бейдже принадлежит ей. Оно казалось каким-то неправильным.
Не подходило ей.
Не по духу.
Я переношу вес, чтобы освободить одну руку, и показываю её имя возле её лица; буквы плавно слетают с пальцев. А-Й-В-И.
Она следит за движениями, затем улыбается.
— А ты? У тебя... есть другое имя, кроме Призрака?
Я качаю головой.
Удивление и что-то похожее на беспокойство мелькают на её лице.
— Тебя всегда называли Призраком?
Моя рука приходит в движение, чтобы ответить. Теперь жесты даются легче. Руки уже не так сильно дрожат. Н-Е-Т... Н-О... С-Т-А-Р-Ы-Й... Я... М-Е-Р-Т-В.
Она слегка хмурится, но не давит.
— Того человека, которым ты родился, больше нет?
Я снова киваю.
Тот мальчик умер давным-давно.
Призрак — это то, что восстало из пепла.
Тень.
Фантом.
— Призрак, — мягко бормочет она, пробуя имя на вкус. Больше не задает вопросов.
Принимает.
Её пальцы возвращаются к резинке моих штанов, скользя чуть ниже края.
— Если ты свяжешь меня узлом, это, эм... это задержит течку, чтобы я смогла построить нормальное гнездо.
Воздух со свистом покидает мои легкие.
Сама мысль о том, чтобы быть внутри неё...
О том, чтобы связать её узлом...
О том, что она совьет гнездо в моей постели...
Больше ни о чем не могу думать.
Всё, что я могу сделать, — это кивнуть, не в силах показать ни одного связного жеста.
Снова.
Она внимательно наблюдает за мной, изучая мое лицо — по крайней мере, ту его малую часть, которую можно разглядеть над маской. Её пальцы очерчивают резинку моих штанов; каждое мимолетное прикосновение посылает электрические разряды по венам.
— Снимешь футболку? — мягко просит она. — Я хочу тебя видеть.
Всё мое тело каменеет.
В прошлый раз, когда она видела эти шрамы, это была случайность.
Не специально.
И не так.
Не так, чтобы она хотела... прикоснуться к ним.
Намеренно.
Её рука лежит на моей груди, теплая и спокойная.
— Тебе не обязательно, — добавляет она. — Мы можем просто...
Я качаю головой, обрывая её.
Я хочу дать ей это.
Даже если мне до усрачки страшно.
Медленно я отстраняюсь, выпрямляясь, чтобы встать на колени на кровати перед ней. Её руки опускаются. Потеря контакта обдает меня холодом.
