Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

Светофор впереди загорается красным, но я проскакиваю. Встречная машина врезается в меня сзади, и меня болезненно отбрасывает в сторону. Я облизываю губы. Боль приятна, боль — мой друг. Мой телефон снова начинает звонить; раздосадованная звуком, я уже собираюсь выбросить его из окна на полосу встречного движения, когда вижу на дисплее номер вызывающего абонента. Я делаю паузу и вздыхаю. Затем отвечаю.

— Привет, Бо, — раздаётся знакомый голос Майкла, растягивая слова. — Что ты задумала?

Я объезжаю велосипедиста.

— О, ты знаешь, как обычно, — бормочу я. — Я собираюсь убить парня. Выпить его кровь. Заставить его кричать. Что-то в этом роде.

— Ммм. Я видел новости. Подумал, что ты можешь расстроиться.

— Расстроиться? Расстройство — это когда в магазине на углу закончились леденцы со вкусом голубой малины. Или когда Кимчи жуёт мои ботинки. Я не расстроена, Майкл. Я раскалена добела.

— Ты собираешься убить Хейла, — это не вопрос.

— Можешь не сомневаться, что так и будет.

Он тяжело вздыхает.

— Бо, ты не пройдёшь мимо охраны.

— Он не будет вечно сидеть взаперти в здании парламента, — рычу я. — Я подожду, пока он выйдет и заговорит со своей обожаемой публикой. А потом, когда они все будут смотреть, я…

— Что? Вонзишь зубы в его шею и убьёшь его в прямом эфире? Это определённо поможет вампирам завоевать всеобщее расположение.

— Этот человек — обуза. Он не собирается прекращать преследовать нас. Либо мы уберём его, либо он сделает то же самое с нами. Собака ест собаку… и я питбуль… — я киваю сама себе и прибавляю скорость. Мне весьма нравится образ Винса Хейла в образе тявкающего чихуахуа.

(Собака ест собаку — это поговорка, означающая «каждый сам за себя», «человек человеку волк» и пр, — прим)

— Бо, это неразумно. Ты выше этого.

— Нет. Ты выше этого. А я нет.

На улицу выходит женщина с детской коляской. Я ударяю по тормозам и свирепо смотрю на неё. Она резко отшатывается назад, на её лице застывает выражение страха.

— Есть более разумные способы нейтрализовать его, — говорит Майкл. — Если ты хочешь это сделать, то, конечно, я не могу тебя остановить.

— Вот именно.

— Но ты пожалеешь об этом.

Я поджимаю губы и ставлю машину на ручной тормоз, не обращая внимания на гудки машин позади меня.

— Это угроза? Или обещание?

— Ты не сумасшедший кровохлёб. Ты Бо Блэкмен. Люди смотрят на тебя, чтобы знать, как себя вести, Бо. Нам нужно, чтобы ты была спокойной и уравновешенной, — он смеётся. — Я признаю, что нечасто видел тебя в таком состоянии, но ты определённо на это способна. Помнишь, как ты сказала мне, что любишь меня? Выражение твоего лица… Я не был уверен, то ли ты собираешься напасть на каждого вампира Монсеррат, который пялился на тебя как на сумасшедшую, то ли опустишься на колени и сделаешь предложение руки и сердца, — его голос смягчается. — Ты была великолепна. Ты и сейчас великолепна.

Я протягиваю руку и поворачиваю ключ зажигания. Двигатель со щелчком выключается.

— Твоя вера в меня не оправданна, — говорю я ему уже не в первый раз.

— Нет, оправданна.

Я устало тру глаза.

— Он никогда не остановится, Майкл. Хейл будет продолжать, пока все мы не умрём.

— Rogu3 проник в компьютер Хейла.

— Он не найдёт ничего компрометирующего, — я выпрямляю спину. — Хейл слишком умен, чтобы оставлять цифровой след.

— Но ты умнее. Подумай, Бо. Как ты можешь остановить его, не нападая на него физически? Как тебе удастся удерживать людей на стороне вампиров?

— Мне это не удаётся, — автомобильные гудки позади меня достигают оглушительного пика, из-за которого Майкла трудно расслышать. — Подожди, — я снова завожу двигатель и съезжаю на обочину, пропуская их. Несколько водителей поворачивают головы, на их лицах читается злоба. Когда они видят, кто преграждает им путь, выражение их лиц смягчается. Я — воплощение ночных кошмаров. Судя по всему.

— Должен же быть какой-то способ, — говорит Майкл.

— Его нет. Хейла не волнует ничего, кроме его миссии по нашему уничтожению. Я даже рассказала ему об Элис Голдман, и он ясно дал понять, что ему наплевать… — я запинаюсь.

— Бо?

— Rogu3 там? — внезапно спрашиваю я.

Голос Майкла звучит удовлетворённо.

— Ты придумала, как это сделать.

Я разминаю пальцы.

— Да. Может, и придумала. Позови его к телефону.

***

У здания парламента всё ещё находится группа журналистов, некоторые из них говорят что-то в камеру, а другие возятся со своими микрофонами. Никаких признаков Хейла. Я хватаю ближайшего парня.

— Где он? — мягко спрашиваю я. — Где Хейл?

Журналист пристально смотрит на меня.

— Он вернулся в свой кабинет, — заикаясь, произносит он и указывает налево, на Порткуллис-хаус, где находятся все члены парламента. Что ж, по крайней мере, попасть туда будет легче, чем в само здание парламента.

Я киваю, отпускаю мужчину и удаляюсь. Журналисты пытаются последовать за мной, но, когда я оборачиваюсь, свирепо смотрю на них и обнажаю клыки, они передумывают. Это впервые, сардонически думаю я. Мне следует почаще пробовать такое.

Я расправляю плечи и пытаюсь казаться расслабленной. Группа туристов таращится на меня с широко раскрытыми глазами. Когда кто-то достаёт телефон, чтобы сделать снимок, я на этот раз пользуюсь случаем и на мгновение останавливаюсь и позирую. Я не угрожаю, я излучаю свою улыбку; я здесь просто для того, чтобы со спокойной убеждённостью отстаивать свою точку зрения.

Когда я поворачиваю налево, ко входу в Порткуллис-хаус, что-то привлекает моё внимание. Я хмурюсь и поворачиваюсь, моё расслабленное поведение мгновенно меняется. Менее чем в шести метрах от меня стоит деймоница Какос. Она в полном человеческом гламуре, доказывающем, что та магия, которую моё тело получило, выпив крови Марии, теперь рассеялось. Мои ноги подкашиваются, моё тело приказывает мне бежать. Я сжимаю кулаки и поворачиваюсь к ней.

Она наклоняет голову, словно забавляясь, и подходит ко мне.

— Мисс Блэкмен, — её голос обволакивает меня, и я чувствую, как по коже бегут мурашки. Я внимательно слежу за своими мыслями; последнее, чего я хочу — это чтобы она снова запудрила мне мозги.

— Вы всё поняли, — мягко говорит она. — Какая жалость. Вам пришлось бы намного легче, если бы вы просто сделали то, о чём я просила.

— Так вот откуда вы узнали, что я приду сюда? — требую я. — Потому что вы всё ещё в моём сознании? Вы всё ещё читаете мои мысли, где бы я ни была?

Она издаёт звонкий смешок.

— О нет, просто вы такая предсказуемая. Не нужно быть гением, чтобы понять, что после вашего последнего появления на экранах вы пришли сюда, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, ответственным за это. Я хотела занять место у ринга. Жаль, что Майкл Монсеррат успокоил вас до того, как вы приехали сюда, — она морщит нос. — Он может быть таким надоедливым. Теперь, когда он человек, будет только хуже.

Я складываю руки на груди.

— Ну, в этом виноваты только вы.

— Хм. Его обращение сложнее, чем вы думаете, — она плавно пожимает плечами. — Впрочем, это не имеет значения. Он долго не протянет. Никто из вас долго не протянет. Мы бы позволили вам сбежать, — её улыбка такая зловещая, что я вздрагиваю. — Теперь мы просто убьём вас всех.

Она делает ещё один шаг вперёд, как будто собирается выполнить своё обещание прямо здесь и сейчас, перед всеми. Возможно, ей нужны свидетели. Возможно, таков её план. Я вздрагиваю, затем поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом. Я прокручиваю в голове свою встречу с «Магиксом», и деймоница замирает.

— Это не сработает, — говорит она с непроницаемым выражением лица. — Они не смогут воспроизвести цыганскую кровь.

В этот момент я понимаю, что я припёрла её к стенке. Я опускаю руки и улыбаюсь — и на этот раз искренне.

— Вы готовы поспорить на весь город? — спрашиваю я.

— Мы убьём её, — она облизывает губы. — Это будет одно удовольствие. Молодые сердца — лакомый кусочек.