Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

Я знаю, что она читает мои мысли, но это не имеет значения. «Читай дальше, сучка. Теперь ты у меня в руках».

— Вы знаете, что я буду чувствовать по этому поводу, но это ничего не изменит. У меня уже достаточно её крови, чтобы отдать «Магиксу». Я не собираюсь забирать у неё ещё больше, потому что мне это не нужно, — я смотрю на неё, забавляясь. — Насколько всё изменится для вас, когда вы не сможете знать, о чём думают ваши жертвы? Насколько легко будет тогда править городом?

Её невозмутимый вид сходит на нет.

— Мы были гораздо снисходительнее, чем когда-либо были вампиры.

— Вы несёте ответственность за тысячи смертей. На ваших руках кровь, — шиплю я. — Хотя мы обе знаем, что правда не имеет значения. Всё дело в восприятии. Если Лондон поймёт, насколько могущественны деймоны Какос на самом деле, с вами будет покончено. Люди боятся вас, но не знают правды. Ещё нет. Когда они это сделают, вы пожалеете о том дне, когда напали на Семьи. Этот день войдёт в историю как день, когда вы предрешили свою судьбу, — я подаюсь вперёд. — Попробуйте ещё раз манипулировать моим сознанием, и это будет свершившийся факт. Предопределённый свершившийся факт. Понятно?

По её позе я вижу, что ей не терпится наброситься на меня. Она может свалить меня в мгновение ока, но у меня всё равно будет достаточно времени, чтобы рассказать журналистам, кто она на самом деле. Даже если они мне не поверят, мои слова посеют зерно сомнения, и этого будет достаточно. Хоуп позаботится о том, чтобы «Магикс» получил кровь Марии. Если это уничтожит деймонов Какос, то это сработает на меня.

На краткий миг деймоница почти теряет контроль. На её безупречной коже проступают тени татуировок. Моя улыбка становится шире.

— В другой раз, Бо Блэкмен, — выплёвывает она. Затем поворачивается и уходит, растворяясь в толпе, которая начинает собираться.

Несмотря на свою уверенность, я не могу скрыть облегчения. Я останавливаюсь на мгновение, мысленно проверяя себя. Кажется, у меня не болит голова, так что, думаю, я всё ещё я.

Я перевожу дыхание и обращаюсь к наблюдающим за мной людям.

— Я здесь, чтобы поговорить с Винсом Хейлом, — громко говорю я. — Я хочу договориться с ним, чтобы оставшиеся вампиры остались на свободе. Наша страна построена на идеалах справедливости и свободы. Я хочу, чтобы так и оставалось, — я борюсь с желанием подмигнуть. Он не может убить меня сейчас, по крайней мере, не сегодня.

Как только я захожу в Порткуллис-Хаус, начинает выть сигнализация, сигнализирующая о том, что в помещение проник вампир. Звук высокий и пронзительный. Я останавливаюсь и как можно медленнее опускаюсь на пол. Охранники набегают со всех сторон. Майкл, вероятно, был прав: я бы никогда не приблизилась к Хейлу в том настроении, в котором была раньше.

— Я здесь, чтобы встретиться с Винсом Хейлом! — кричу я. — Я просто хочу поговорить, — я жду, что на меня наденут наручники, но, похоже, политиков больше заботят приличия — или, по крайней мере, видимость приличий. Раздаётся несколько отрывистых приказов, после чего меня поднимают на ноги.

Где-то звонит телефон. Я слышу бормотание, когда мне отвечают, затем один из охранников бросает взгляд в мою сторону.

— Отпустите её. Достопочтенный Винсент Хейл был бы рад встретиться с ней. Я провожу её к нему.

Боже мой. Они действительно используют полные титулы членов парламента, когда говорят о них? Неудивительно, что здесь почти ничего не достигается; они все слишком заняты тем, что выказывают друг другу уважение и изрыгают бессмысленные слова.

Я не жду, когда меня поднимут на ноги. Я прихожу в себя и отряхиваю пыль с одежды.

— Я должна выглядеть респектабельно для достопочтенного Винсента Хейла, — говорю я, выгибая бровь и глядя на охранников. Выражение их лиц варьируется от откровенно испуганного до благоговейного.

Охранник, ответивший на телефонный звонок, выходит вперёд.

— Сюда, мэм, — говорит он и протягивает руку.

Как леди восемнадцатого века в замке, я так понимаю. Кому-то, наконец, удаётся отключить сигнализацию, и мы заходим в лифт. Я почти ожидаю увидеть мужчину в длинном сюртуке и белых перчатках, чья работа — нажимать кнопки лифта, но мы одни.

Как только двери лифта закрываются, охранник поворачивается ко мне.

— Я должен знать ваши намерения, мисс Блэкмен.

Я моргаю. От него исходит ощущение сдержанной силы и властности.

— Я же сказала, я здесь, чтобы пообщаться с Винсом Хейлом.

— Общение — это всё, что вы планируете?

Для охранника он задаёт слишком много вопросов. Я встречаюсь с ним взглядом.

— Кто вы такой?

— Просто ответьте на вопрос.

Я тыкаю пальцем в небо.

— МИ-7?

Охранник никак не реагирует.

— Мисс Блэкмен…

Двери лифта со звоном открываются. Я придерживаю их рукой и смотрю на него.

— Где-то в Лондоне базируется группа, — говорю я. — Она занимается торговлей детьми и переселением в их тела душ взрослых. Винсент Хейл опубликовал видеозапись, на которой я задерживаю одну из них. Другие «дети», вероятно, были предупреждены о ситуации и попытаются бежать из страны. Я предлагаю вам посмотреть все пункты выезда и обратить внимание на несовершеннолетних без сопровождения, пока вы не столкнулись с настоящей трагедией, — не дожидаясь ответа, я выхожу из лифта.

Офис Хейла находится в удобном месте, в углу здания. Его секретарша, похоже, поступила разумно и скрылась из виду. Я проскальзываю в дверь без стука. Хейл ждёт меня.

— У вас хватает наглости прийти сюда, — его голос режет мне слух.

— Не понимаю, почему это наглость, — замечаю я. — Вы уже несколько недель делаете всё возможное, чтобы связаться со мной. Вы должны быть рады, что я пришла к вам.

Он выходит из-за своего стола и усаживается на его край, барабаня пальцами по столешнице.

— Если вы попытаетесь причинить мне боль, это станет гвоздём в крышку гроба каждого кровохлёба в стране, — он холодно улыбается. — Так сделайте это. Укусите меня и покончите с вампирами.

Я приподнимаю брови.

— Вы умрёте за своё дело?

— Я войду в историю. На четвёртом постаменте будет установлена моя статуя.

Я цыкаю языком.

— Мания величия всегда опасна, — я осматриваю комнату. Несмотря на свои слова, Хейл убеждён, что он неприкосновенен. Он использовал это знание против Семей, но не понимает, что я могу использовать это и против него. Он находится у власти слишком долго; если всё пойдёт по плану, я смогу это изменить.

Ноутбук Хейла стоит на его столе, экран отвернут от нас. Меня это не устраивает, поэтому я прохожу мимо него, мимо ноутбука и письменного стола, затем встаю перед окном и смотрю вниз.

— Вы чувствуете себя важным, находясь здесь, наверху? — спрашиваю я. — Смотря сверху на город?

— Вы поэтому здесь? — спрашивает он скучающим тоном и поворачивает голову. — Чтобы полюбоваться моим видом?

Мне нужно, чтобы он был рядом. Я дышу на оконное стекло и кончиком указательного пальца рисую на запотевшем стекле улыбающуюся рожицу. Хейл по-прежнему не двигается. Я мысленно чертыхаюсь и оборачиваюсь.

Его стол выглядит дорогим и старым. С одной стороны он завален бумагами.

— Это ваша корзина для входящих? — спрашиваю я, протягиваю руку и беру верхний лист бумаги. Когда я вижу, что это такое, я ухмыляюсь. — Эй! Это ваша налоговая декларация. Мне всегда было интересно, сколько вы, ребята, на самом деле зарабатываете.

Он встаёт и подходит ко мне, прежде чем вырвать листок у меня из рук.

— Это личное, — выплёвывает он. — Ближе к делу, мисс Блэкмен. Зачем вы на самом деле здесь?

— Элис Голдман.

— Что? — он смотрит на меня как на сумасшедшую. — Опять она?

Я киваю.

— Да. Я уже пыталась рассказать вам о ней. Её похитили пять лет назад, и я думаю, что она до сих пор жива. Мы можем забыть о наших разногласиях и попытаться найти её.

— С чего бы мне беспокоиться о какой-то девчонке?

Я выгляжу удивлённой.