Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Тебе обязательно целовать рану, чтобы ее исцелить? — спрашиваю я, на моих губах играет легкая улыбка.

Он снова выпрямляется во весь свой огромный рост, укрывая меня своей тенью.

— Нет, — отвечает он с самодовольной улыбкой, из-под пухлой верхней губы блестит кончик длинного клыка.

В памяти всплывает воспоминание о синяках на шее из-за его сестры, и то, как быстро они тогда исчезли. Теперь мне не нужно ни о чем спрашивать, я и так знаю — тогда это тоже был Вон.

Поднимаю на него пытливый взгляд.

— Я тоже могу тебя исцелить?

Он слегка качает головой. Голос звучит мягко, но решительно.

— Нет, не можешь.

Я не понимаю.

— Если мы можем находить друг друга по татуировкам, почему мы не можем исцелять друг друга?

— Потому что наша связь не имеет отношения к нашей сделке, — говорит он, пытливо заглядывая мне в глаза. Что именно он пытается в них найти… я не знаю.

Наша связь — вот что постоянно притягивало меня к нему, незримая нить, что раз за разом вела меня к нему.

Судьба.

Прикусываю нижнюю губу и, отпустив ее, спрашиваю:

— Значит, если ты можешь исцелить меня, а я тебя нет, то что я могу дать тебе взамен?

Его черные ресницы медленно поднимаются.

— Ты можешь предложить мне то, чего не может больше никто другой.

— И что же это? — спрашиваю, почти перестав дышать.

Он приподнимает мой подбородок, удерживая зрительный контакт.

— Возможность чувствовать себя живым.

А потом он меня целует.

Проваливаюсь в это ощущение — в него, в его руки, которые держат меня, привязывая к своему миру. Наши губы движутся в такт, его язык проникает в мой рот — властно, дразня и искушая. Я растворяюсь в нем. И когда кажется, что моя одежда вот-вот вспыхнет и осыпется пеплом, он отрывается от моих губ.

Вон слегка касается своим лбом моего. Его широкая грудь медленно вздымается, дыхание ровное и размеренное. В отличие от моего — рваного и лихорадочного.

Медленно отстранившись, он переводит взгляд к густым зарослям на расстоянии брошенного камня — причем брошенного рукой Райкера, а уж никак не Сорена.

— Выходи из своего укрытия, — произносит Вон тоном, не терпящим возражений.

В кустах что-то шевелится, раздается шорох, и оттуда выходит мужская фигура — Аркин.

Хмурюсь.

Мое Проклятие Воды умоляет освободить его, требует показать этому ублюдку, каково это — задыхаться.

Он отряхивает камзол, вытаскивает застрявшую в рыжих волосах веточку и направляется к нам, благоразумно соблюдая дистанцию. Голос Аркина источает такую же желчь, как и выражение его лица.

— Всё еще строишь из себя послушного сторожевого пса, не так ли, Кровавый Король? — последние два слова он выплюнул, словно яд.

Кровавый Король?

Рука Вона небрежно скользит мне на талию, собственнически обвиваясь вокруг нее, словно защищая.

— Могу сказать о тебе то же самое, советник короля.

Судорожно хватаю ртом воздух. Они знакомы? Голова идет кругом от тысячи и одного вопроса, в одночасье обрушившихся на мой разум.

— Маскирующее заклинание, с помощью которого ты изменил ее внешность — чтобы спрятать от меня. Ловкий трюк. Ты почти меня провел. Не знал, что ты владеешь такой магией, — говорит Аркин, скрещивая мускулистые руки на груди и расставляя ноги на ширину плеч, словно врастая в землю.

Поза казалась расслабленной, но деле, он готов ринуться в бой в любую секунду — уж я-то в этом разбираюсь.

Маскирующее заклинание? Изменение моей внешности? О чем, во имя Царства Духов, он вообще говорит?

— Я владею многим, о чем ты даже не подозреваешь, — отвечает Вон своим фирменным тоном — мягким и бархатным, как хороший бурбон.

— И всё же ты никогда не получишь то, чего желаешь больше всего, — взгляд Аркина перемещается на меня, а затем возвращается к Вону. — Ты прекрасно знаешь, кому она принадлежит.

Кому я принадлежу? Из меня вырывается презрительный смешок. Это уже переходит все границы.

— Откуда вы друг друга знаете? — спрашиваю, отчаянно цепляясь за те жалкие кусочки головоломки, что у меня есть, в то время как остальные и вовсе отсутствуют.

— О, мы знакомы целую вечность, — с издевкой отвечает Аркин и протягивает мне ладонь. На его груди сверкает знак советника короля в лучах солнца. — Идем, наш король заждался.

Инстинктивно вцепляюсь в Вона.

— Ты с сошел с ума, если думаешь, что я хоть куда-нибудь пойду с тобой. Ты пытался меня убить.

— Не совсем, — отвечает Аркин, расслабив руки и опустив их вдоль тела. Но он по прежнему настороженно следит за Воном.

— Не совсем? Ты знаешь, каково это — задыхаться? — делаю шаг вперед, в ладони собираются капли воды. Отворачиваюсь, испытывая отвращение к стоявшему передо мной мужчине. — Зачем? Зачем ты это сделал?

К его счастью, он выглядит виноватым, и мой гнев на долю секунды ослабевает.

— Потому что мне нужно было знать. Нужно было выяснить, что она это ты.

— Она? Ты пытался убить меня, чтобы проверить, не твоя ли я мертвая возлюбленная? — качаю головой головой. То, что слышу, находится за гранью здравого смысла.

Гнев вскипает, как забытый на огне чайник — раскаленный докрасна и готовый взорваться. Я достигла точки кипения.

Вода мощным потоком вырывается из моей руки. Я даже не пыталась придать ей форму, высвобождая стихию в ее чистом, первозданном виде. Обрушиваю ее на него со всей силы, вкладывая в удар всю мощь своего растущего гнева.

Аркин вскидывает руку, и перед ним магическим образом, словно из ниоткуда, возникает щит.

Я ахаю… Его щит создан из того же самого, чем я его атаковала.

— У тебя Проклятие Воды? — бормочу я. Мой поток воды теряет форму и обрушивается на землю, разбиваясь от удара и пропитывает мертвую луговую траву.

Аркин опускает щит, вода испаряется от одного лишь движения его руки.

— Да, я могу управлять водой. Помимо всего прочего, — он хмурится и медленно произносит. — Значит… Бесконечный Туман не вернул тебе память.

Вернул мне память?

Мой разум мечется в вихре информации, обрушившейся на меня. Мы с Воном связаны чем-то куда большим, чем просто наши татуировки. Он может исцелять меня, но я его — нет, а взамен я даю ему почувствовать себя живым? Что бы это ни значило. Вон и Аркин знакомы, истоки их связи для меня всё еще загадка, хотя они явно уходят корнями в далекое прошлое. А Аркин считает меня своей потерянной возлюбленной, и именно поэтому отправил на верную смерть, в чем нет абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том леденящем душу кошмаре, который только что пережила в Бесконечном Тумане. И теперь выясняется, что всё это имеет какое-то отношение к моей потери памяти?

Голова раскалывается, барабанный бой в ушах становился всё громче и громче. Слишком много. Слишком много. Слишком много.

Аркин что-то говорит, но его голос похож на волну — то накатывает, то отступает, и слова ускользают от меня.

Меня покачивает, или это покачивается небо. Как бы то ни было, по краям моего зрения начинает расползаться тьма.

— Довольно, — Вон перебивает Аркина, и в его голосе звенит сталь. Он крепче сжимает мою талию, не давая упасть. — Она выполнила свою часть сделки. А теперь ты скажешь, где ее брат.

В его тоне нет ни намека на просьбу.

Цепляюсь за его слова так же отчаянно, как и за него самого. Постепенно ко мне начинает возвращаться ясность, и мир перестает вращаться.

— Она должна это услышать, — говорит Аркин, осмеливаясь сделать шаг вперед.

Но второй сделать уже не может. Вместо этого он начинает судорожно глотать воздух. Его глаза округляются, а руки взлетают к горлу. Загорелое лицо становится пепельно-белым, и он падает на колени… Он не может дышать.

Не чувствую ни капли жалости — всего несколько минут назад он проделал со мной то же самое, намеренно или нет. И всё же, где-то глубоко в забытом уголке души, мне хочется, чтобы это прекратилось.