Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта

Глава 26

Воздух был настолько густой от дыма, что я боялась задохнуться. Кобальтово-синее пламя жадно лизало мои сапоги. У ног лежал скелет, трескавшийся от жара; осколки костей разлетались во все стороны, как крошечные кинжалы. В дверях возникла тёмная фигура. Люк.

Из дыры в его горле, куда Энхарт вогнал клинок, свисали кровавые нити сухожилий. Глаза вампира были широко раскрыты, белки залиты красными пятнами. Он застонал, когда пламя поползло по его ногам, вздувая кожу пузырями. Кости затрещали, тело выгнулось и стало тенью с чёрными глазами и длинными окровавленными клыками. На копне шелковистых чёрных волос возникла серебряная диадема. Нет.

Я хотела закричать, но голоса не было. Кошмарная версия Мордрика метнулась ко мне и схватила за плечи. Спиной я почувствовала холодный фарфор. Его движения были резкими, почти отчаянными, но прикосновение — пугающе бережным. Я вырывалась, пока синее пламя взвивалось к потолку и осыпало нас искрами.

— Это всего лишь сон.

Я распахнула глаза и встретилась с встревоженным взглядом принца Энхарта. Дышала тяжело, кожа была мокрой от пота. Я резко огляделась и перестала вырываться, когда окружающее обрело очертания. Каменные стены. Пещера. Мы укрылись здесь от метели, терзавшей горы Банши.

Ветер свистел у входа, растрёпывая волосы принца.

— Это был всего лишь сон.

Я снова посмотрела на Энхарта.

— Знаю, — хрипло прошептала я. Взгляд упал на его руки. Те самые руки, что сломали Люку шею, сейчас осторожно держали меня за плечи. Как можно быть настолько жестоким и одновременно таким бережным? Мне стало неловко, когда он опустился на пятки, всё ещё хмурясь от беспокойства.

Флакон с валерианой лежал на дне седельной сумки — после встречи с вайтгастами я к нему не притрагивалась. В последующие дни мы больше ни одного не видели, хотя теперь почти каждую ночь разбивали лагерь у дороги: расстояния между гостевыми домами становились всё длиннее, пока те не исчезли совсем.

Но ни одной ночи больше не проходило без того, чтобы за закрытыми веками не вспыхивали языки синего огня или мне не чудился слабый запах смерти из подвала кузницы. Иногда приходило и то и другое. Энхарт до сих пор меня не будил. Хотелось верить, что сегодня дело было не в моём крике.

Он нахмурился.

— Ты принимала валериану?

Я удивлённо приоткрыла губы.

— Откуда ты знаешь?

— Во сне у тебя упали ментальные барьеры.

— А… — Я подтянула колени к груди. Возводить барьеры заново даже не стала — слишком выбил из колеи кошмар. — Мордрик дал мне валериану, чтобы я спала. Но после вайтгастов я решила, что это небезопасно.

— Согласен. На твоём месте я бы вообще выбросил её с перевала.

— Учту, — пробормотала я. Глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, и выбралась из постели.

Я сняла барьер у входа в пещеру и вышла на снег. Весна сюда ещё не добралась; не найди Энхарт эту пещеру, нас бы уже занесло с головой. Щурясь от белизны, я посмотрела в пасть гор.

В Валнаре я читала, что перевал Пелтен — последняя преграда между нами и Холлибруком — столь же древний, сколь и опасный. Говорили, будто бог Фелмас сам прорубил его в горе топором, слой за слоем рассекая камень, и назвал в честь огромного волка-фамильяра. Поговаривали и о храме Фелмаса, скрытом где-то в горах. Если он и существовал, сейчас его наверняка погребло под льдом и снегом.

Арлис и Грим жались друг к другу у входа в пещеру — редкий случай мирного сосуществования. Усталость усмирила даже Арлис: она храпела, прислонившись к жеребцу.

В горах бедным животным приходилось пробираться через снег по колено. Хотя дворцовый кузнец специально подковал их для тяжёлой дороги, мы постоянно останавливались, чтобы вычищать из копыт лёд и острые обломки камня, осыпавшиеся со склонов. Я посмотрела на свои ногти, искрошенные от этой работы.

— Поешь? — спросил Энхарт, появившись рядом с куском хлеба, намазанного маслом. В его голосе звучала непривычная мягкость.

Я покачала головой и пощекотала Арлис по носу, будя её.

— Лучше поедем дальше.

— Уверена?

— Да. — Меня тревожило, что во сне сознание связало Люка с Мордриком. Думать об этом не хотелось. И уж точно не рядом с Энхартом. Я мотнула головой, будто могла вытряхнуть кошмар из памяти.

— Как знаешь.

Через перевал мы шли почти молча. Энхарт предупредил о камнепадах, и я не сводила глаз с зубчатой каменной стены, нависавшей над нами с востока. Ветер зловеще выл в расщелинах и заставлял Арлис шарахаться в сторону. Я изо всех сил удерживала её, подтягивая морду к боку и поглаживая напряжённую шею. Перевал был узкий — дать ей развернуться и понести меня обратно домой я не могла. Наконец кобыла уступила и, фыркая как разъярённый дракон, закружилась на месте.

— Это нормально? — прокричала я, обращаясь к Энхарту.

— Шум? — Он внимательно посмотрел на меня. — Да. Не зря их называют горами Банши.

Ветер завизжал так, будто сам сорвал голос, а холод обжигал кончики ушей. Арлис вскинула голову, и поводья чуть не выскользнули из моих затянутых в перчатки пальцев. Я положила ладонь ей на шею и зашептала успокаивающие слова, стараясь удержаться в седле.

— Тише, тише, — проговорила я как можно ласковее. — Это всего лишь ветер. — Когда я убрала руку, перчатка оказалась мокрой от пота.

— Вообще-то, беру слова обратно. Это не ветер.

Энхарт остановил Грима рядом и схватил Арлис за уздечку. Я в панике посмотрела на него — и увидела улыбку.

— Посмотри вверх.

Я подняла глаза. От увиденного челюсть отвисла. В облаках кружили две огромные виверны — плавно и легко, как речные выдры в Тирлифе. Их чешуя поблёскивала бледно-голубым, будто покрытая инеем. Волоски на руках встали дыбом, когда более крупная виверна пронзительно крикнула на спутника, оскалив острые как бритва зубы.

— Они дерутся? — спросила я, не в силах отвести взгляд.

Принц рассмеялся.

— В это время года? Вряд ли.

Щёки вспыхнули. Виверны взмахнули крыльями, и порывы воздуха потревожили снежную шапку на вершине. Нас осыпало снежинками, они легли на чёрную шерсть Арлис. Существа закружили спиралью, одна за другой, и вскоре скрылись из виду.

Вместе с ними исчез и мой восторг. Пронзительный ветер швырнул мне в плечи новую пригоршню снега, заставляя часто моргать. На выбившихся из косы волосах тут же застыли хрустальные спирали льда.

— На сегодня хватит, — сказал Энхарт, окинув меня настороженным взглядом. — Переждём до утра.

Я покачала головой и посмотрела на почерневшие, злые облака.

— Лучше двигаться. Не хочу застрять здесь во время бури.

— Мы, скорее всего, всё равно в неё попадём. Так что разумнее найти укрытие.

Я оглядела бескрайнее белое пространство впереди. На такой высоте не было ни людских, ни вампирских поселений.

— И где ты предлагаешь укрыться?

— Скоро будут казармы старого армейского гарнизона. Их не используют почти сто лет — с тех пор как Мордрик решил, что держать здесь солдат слишком жестоко. Но он говорил, что в случае необходимости там можно остановиться.

— Ладно, — уступила я, пока снежинки таяли на щеках.

— Осталось несколько миль. Выдержишь?

Я смерила его мрачным взглядом.

— Я не какая-нибудь беспомощная девица. Мне доводилось переживать и худшее.

— Хорошо, хорошо.

Мы брели дальше, казалось, целую вечность, а снег всё прибывал. Если вайтгасты шли за нами, оставалось надеяться, что метель задержала и их.

Наконец сквозь снег проступили две приземистые башни казарм. Небольшое укрепление отделяла от дороги каменная стена. Подъехав ближе, Энхарт остановил Грима.

— Дверь примёрзла, — заметил он.

Сердце упало. Снег валил такой стеной, что дальше собственного носа почти ничего не было видно. Присмотревшись, я увидела, как лёд, словно жилы, расползся по ржавому металлу, забился в петли и замки и намертво сковал створки.

Энхарт склонил голову набок.

— Давай.

— А… — выдохнула я. Огромная стальная дверь была куда больше чайника или ванны с водой, но справиться я должна. Я наклонилась вперёд, собрав поводья Арлис в одной руке.