Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

Под ногами трескается почва, и две каменные глыбы вырываются вверх, ударяя прямо под Падшерождёнными. Их подбрасывает в воздух, тела крутит в полёте. Я резко опускаю руки. Земля следует за движением. Глыбы обрушиваются обратно, как молоты на наковальню, размалывая существ между камнем и землёй. Удар проходит сквозь кости, воздух наполняется пылью и чёрным дымом.

Когда всё стихает, остаются лишь трещины в земле и тишина. Я не сразу замечаю, что всё ещё стою в стойке, пока не чувствую, как дрожат ноги.

— Стой! — голос Тэйна режет воздух, словно лезвие.

Я поворачиваюсь, дыхание сбито, мышцы напряжены, и вижу, как он крепко хватает Валена за руку. Тот уже поднял пальцы, готовясь вызвать нового врейта.

Тэйн выходит на поле. Несколько секунд достаточно, чтобы во мне зародилось сомнение.

— Я что-то сделала не так? — спрашиваю, когда он подходит.

Взгляд у него внимательный и пронзительный. Он не отвечает сразу, просто кладёт руки мне на плечи и мягко разворачивает.

Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются спины, скользят по разодранной коже, там, где когти твари прорвали доспех.

Потом слышу его голос, низкий, ровный, мягче, чем обычно:

— Ты в порядке?

Я оборачиваюсь через плечо и ловлю его взгляд. Нахмуренные брови, лёгкое напряжение у губ, пока он оценивает повреждения.

— Подожди… значит, я не ошиблась? — спрашиваю снова.

Я привыкла к поправкам, к указаниям и к строгому наставлению.

…больше контроля… смести центр… шагай правее…

Я ещё смотрю через плечо, когда замечаю едва заметное движение в уголке губ Тэйна. Почти улыбку.

Он выпрямляется, опуская руки, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Нет, Амара, — говорит он тихо, но уверенно. — Ты не сделала ничего неправильно.

Повисает короткая пауза. Этого хватает, чтобы напряжение немного спало.

— Значит, ты так обо мне думаешь? — его бровь чуть поднимается. — Думаешь, я прихожу только, чтобы раздавать указания?

— Эм… да? — смотрю на него, немного смущаясь.

Тэйн смеётся. Глубокий, низкий звук катится из груди, разносится по полю, словно далёкий раскат грома. Я моргаю, ошеломлённая. Кажется, я впервые слышу, как военачальник смеётся.

Он смотрит на меня, и в его взгляде появляется искра.

— Придётся это исправить.

Тепло пробегает по шее, поднимаясь к лицу. Его взгляд не отводится, тяжёлый и прямой. А потом, мягче и тише он говорит:

— Но всё же… ты в порядке?

— Да, всё нормально, — отвечаю, стараясь звучать легко. — Всего лишь царапина.

Тэйн не мигает.

— Это больше, чем царапина, — тихо говорит он.

Он делает шаг вбок, снова осматривая мою спину. Его взгляд скользит по порванным кожаным доспехам, губы сжимаются в тонкую линию.

— Защитные чары должны были это остановить, — бормочет он больше себе, чем мне. — Они рассчитаны оставлять синяки, а не рвать кожу.

Он поднимает глаза, и в них мелькает тень.

— Этого не должно было произойти… — пауза. — Я обновлю защиту, — говорит он тихо, ровно, но сдержанное напряжение слышится в каждом слове. — Прости. Не только за рану, но и за то, что позволил этому случиться.

— Всё хорошо, — говорю, стараясь улыбнуться. — Я в порядке. В конце концов, я ведь готовлюсь к войне, правда?

Он не отвечает сразу. Просто стоит рядом, будто всё ещё проверяет, действительно ли со мной всё в порядке. И тогда до меня доходит. Взгляд. Напряжённая челюсть. То, как он смотрел на рану, словно она значила больше, чем просто повреждение.

Он чувствует вину.

И почему-то это выбивает меня из равновесия.

Но в следующий миг — будто ничего и не было.

Тэйн коротко кивает, губы тронуты сдержанной улыбкой, затем разворачивается и быстро возвращается к Валену. Я наблюдаю, как он поднимает руки, пальцы двигаются отточено и уверенно, он усиливает защитные чары.

Вален двигает руками. В воздухе раздаётся резкий треск и холод, колкий и живой, прорывается сквозь кожу, проходит под доспехи и оседает глубоко в костях.

В десяти метрах от меня стоит исполин. Горгант.

Твою мать.

Вспыхивает воспоминание. Старая зарисовка из одной из книг Валена, грубая и тёмная, изображающая Горганта в бою.

Но ни одно изображение не способно было к этому подготовить.

Он высится, как башня, заслоняя собой солнце. Тело плотное, но неестественное, обёрнуто в чёрную кожу, что поглощает свет, превращая его не в живое существо, а в провал в реальности. Мышцы переплетены, будто жгуты камня и жил. Одним взмахом он мог бы смести целую армию, а ладони достаточно огромные, чтобы раздавить человека одним движением. Каждый палец завершается зубчатым когтем, длинным, изогнутым, острым настолько, что он мог бы рассечь сталь, как ткань. Лицо — искажённая карикатура на что-то человеческое. Плоть растянута, изломана, перекручена. Рот — уродливая пасть, полная неровных, расколотых зубов, сверкающих, как осколки стекла.

А глаза… боги. Пустые, как бездна. Глубокие колодцы шевелящейся тьмы. Я помню из книг, что, если смотреть слишком долго, там можно увидеть движение. Мелькание фигур. Души. Запертые внутри этой тьмы. Кричащие, извивающиеся, без надежды вырваться.

Кровь стынет, когда в памяти вспыхивает предупреждение Валена: «Не дай ему встретиться с твоим взглядом. Души внутри поймают тебя, а Горгант раздавит прежде, чем ты успеешь двинуться».

Я знаю, что это лишь тренировка. Знаю, что Вален контролирует процесс. Но это существо, возвышающееся надо мной, кажется слишком настоящим.

Горгант ревёт. Звук разрывает воздух, словно удар. Громче любого грома, глубже всего, что я когда-либо слышала. Но это не один голос. Это хор. Крики боли. Ярости. Мучений без конца.

Это голос всех душ, что он поглотил.

Тэйн кричит Валену, что это слишком. Слишком рано. Но я не различаю слов, потому что застываю.

Ноги впиваются в землю.

Мышцы скованы.

Дыхание рвётся на короткие, прерывистые вздохи.

Где-то вдалеке доносятся их голоса. Наставник и тренер, спорящие, перебивающие друг друга. Всё звучит глухо, будто я под водой. Перед глазами только Горгант. Его масштаб давит, словно сама тяжесть мира навалилась на плечи и вот-вот раздавит.

Разум твердит, что это всего лишь тренировка. Но тело не верит.

Горгант двигается, ноги у него словно колонны, несущие саму разрушительную мощь. Каждый шаг заставляет землю вибрировать, трещины расходятся из-под его ступней.

— Амара! — голос Тэйна прорывает оцепенение. — Действуй! Сражайся!

Этот крик возвращает меня в реальность. «Бей. Блокируй. Отвечай». Слова, вбитые в память через пот, удары и синяки, вспыхивают все сразу.

И я двигаюсь.

Опускаю ладони на землю и тянусь к стихии, что всегда была во мне. Земля откликается, поднимается по обе стороны, словно гигантские руки. Камень и почва вздымаются вверх, гудят, сжимаясь и треща.

Под ногами дрожит почва, но я не останавливаюсь. Не жду удара, а нападаю первой.

Я выбрасываю руки вперёд, и стены из земли двигаются к Горганту, грохоча. Чудовище ревёт, когда камень смыкается вокруг него. Я хлопаю ладонями, сцепляю пальцы, руки дрожат от напряжения.

С оглушительным треском две каменные плиты сходятся, ударяя по монстру с силой обрушивающейся горы. Пыль и обломки взлетают вверх, земля содрогается. И на мгновение наступает тишина.

Но Горгант прорывается.

С пронзительным рёвом он разрывает каменную ловушку, и земля взрывается во все стороны.

Краем глаза я вижу, как Тэйн реагирует мгновенно: воздвигает вокруг себя и Валена огненную стену. Пламя вспыхивает именно в тот миг, когда в него врезаются обломки.

Я создаю свой щит: воздух закручивается плотным вихрем, обвивая меня. Камни и комья земли ударяются в него и отлетают в стороны, ветер воет в ушах.