Когда пыль оседает, Горгант ещё стоит, но уже не без ущерба. Он двигается медленнее, покачиваясь под собственным весом. Из его носа, рук и груди течёт густая чёрная кровь, вязкая, как смола, оставляющая следы на коже.
Измотан. Изранен. Но не повержен.
Он делает шаг и взмахивает рукой. Даже сквозь защитные чары удар сбивает меня с ног. Я падаю на спину, воздух вырывается из лёгких. Перед глазами вспыхивают пятна, а мир кренится набок.
Сквозь пелену вижу, как у края поля Вален удерживает Тэйна. Ладони подняты, не давая тому вмешаться.
Горгант ревёт, звук сотрясает землю и отзывается в костях.
Голос Тэйна прорывает гул:
— Встань и сражайся, Амара!
Я поднимаюсь, тяжело дыша, и опускаюсь в низкую стойку. Монстр несётся прямо на меня. Он снова взмахивает, когти рассекают воздух, но теперь я готова. Перекатываюсь под ударом, вскакиваю за его спиной, отдаляясь на несколько шагов.
Горгант рычит от ярости, разворачивается, когти проходят в опасной близости. Воздух режет по коже. И вдруг падают первые тяжёлые капли дождя. Одна. Вторая. А потом всё сразу. Через мгновения небо разверзается. Ливень обрушивается на поле, пропитывая землю, превращая её в вязкую грязь. Вода повсюду. Я промокла до нитки, волосы липнут к лицу, сапоги вязнут. Но я продолжаю двигаться.
Горгант всё ещё наступает. Медленно, но неотвратимо. Каждый шаг — это удар, сотрясающий землю.
Вода.
Она везде.
Я останавливаюсь и тянусь к ней. Зову, взываю, повелеваю. Дождь отвечает.
Я формирую поток в копья. Длинные, острые, сверкающие лезвия из самой стихии. Двадцать водяных копий парят вокруг меня, вращаются, нацеливаются, ждут.
И когда Горгант подходит вплотную я выпускаю их.
Копья взлетают, рассекая дождь, и вонзаются в его плечи, грудь, ноги и горло. Горгант издаёт рёв, который разрывает небо. Уже не один голос, а хор всех душ, заточённых внутри.
Но я не отступаю.
Поднимаю руки к небу, пальцы расправлены, и зову бурю. Облака отвечают. Молнии повинуются.
Я — буря.
Ослепительная молния бьёт в Горганта, мощная и яростная.
От удара поле содрогается. На миг всё заливает белым светом, а потом чудовище взрывается, рассыпаясь в клочья чёрного тумана, разорванное силой стихии.
Всё кончено.
Я опускаю руки, до костей промокшая, сердце громыхает в груди.
Ноги подкашиваются, я падаю на колени, тяжело дыша. Глотаю подступающую тошноту — откат после такой мощной магии. Ливень льёт, смывая следы с поля. Адреналин ещё бурлит в венах, руки дрожат от магии, страха, всего, что только что произошло.
Но я справилась.
Боги, я справилась.
Кто-то хватает меня, уверенно, но бережно.
Тэйн подхватывает меня за локти, поднимая с лёгкостью, в которой ощущается сила. Вален оказывается рядом, взгляд острый, внимательный, но за ним нечто иное: облегчение. И гордость.
Мир слегка качается, ноги дрожат, но их присутствие удерживает меня. Вален подходит ближе, осторожно поднимает мой подбородок. Его глаза встречаются с моими.
— Хорошая работа, девочка, — говорит он. — Очень хорошая.
Простые слова, но от него они значат больше, чем всё остальное. От них в груди теплеет.
Я вся в грязи, тело болит, спина горит от когтей. Каждая мышца тянет болью. И всё же я чувствую себя сильной.
На губах появляется улыбка.
Когда я выпрямляюсь, Тэйн опускает руки.
— Что скажешь, давай выбираться из-под этого дождя? — в его взгляде мелькает знакомая искра.
Я киваю, улыбаясь, мокрые волосы липнут к лицу.
— Да, — выдыхаю я. — Пойдём.
Мы втроём возвращаемся к казармам, под ровный шум дождя.
У ступеней Вален бросает на меня взгляд.
— Остаток дня ты свободна, — говорит он.
— Отлично, — бормочу я. — Пойду принимать самый долгий и горячий душ в жизни.
Не успеваю отойти, как Тэйн добавляет:
— Зайди к целителям. Пусть осмотрят раны.
Я оборачиваюсь. И снова вижу тот самый отблеск вины в его взгляде. Будто моя кровь на его руках. Хочу сказать, что это не так. Что всё хорошо. Что я сильнее, чем была утром.
Но просто киваю и ухожу.
Целители работают быстро и уверенно. Их руки мягко закрывают раны на моей спине, движения точные, без лишних слов. Они наносят охлаждающий бальзам, и он проникает глубоко под кожу, унимая боль. Жжение остаётся, но боль становится тупой и приглушённой. Мне дают маленькую банку с бальзамом, велят повторить нанесение вечером и отпускают.
Я направляюсь прямо в купальни.
Как только горячая вода касается кожи, я долго, медленно выдыхаю, словно всё это время сдерживала дыхание с того самого мгновения, как появился Горгант.
Пар поднимается, густой и тяжёлый, скользит по стенам, пока вода покрывает мои плечи, смывая грязь, кровь и остатки напряжения. Я позволяю себе прочувствовать всё, что случилось сегодня. Под усталостью, болью и следами от когтей я ощущаю нечто иное. Новое.
Силу. Контроль.
Я управляла землёй, словно она была частью меня. Превратила дождь в оружие. Призвала молнию. И выдержала то, что должно было меня сломить.
Так долго я чувствовала себя ошибкой в собственной истории. Но сегодня я не просто выжила. Я сражалась. И победила. Я уже не та, что вышла на поле этим утром.
Ночью я сплю крепко. Без снов. Тем сном, что тянет на дно и не отпускает. Когда просыпаюсь, мир кажется тяжелее. Тело ломит, спина пульсирует, ноют даже те мышцы, о которых я и не знала.
Но я проснулась. Я жива.
И где-то глубоко внутри всё ещё звучит отзвук силы.
Сегодня — день отдыха.
Раз в неделю нам велено давать телу и разуму передышку. Некоторые воины остаются в форпосте, наслаждаясь редкой тишиной, но большинство спускаются в деревню, чтобы сменить обстановку. После завтрака я встречаюсь с Валеном для занятий, а потом вместе с Лирой собираюсь в деревню, где ждут остальные.
Позже этим утром я сижу в покоях Валена. Комната просторная, но кажется тесной: стены сплошь уставлены полками, переполненными книгами. Одни вставлены боком, другие сложены в неустойчивые башни, будто место закончилось ещё годы назад. В воздухе витает запах старого пергамента и пряного чая. В камине тихо потрескивает огонь, отбрасывая тёплые отблески на потёртый ковёр.
Я сжимаю в ладонях чашку с горячим чаем, наблюдая, как пар лениво поднимается к потолку. Напротив Вален пишет в кожаном журнале, губы поджаты, взгляд сосредоточен. В комнате слышится только скрип пера и треск дров. Спокойствие. Безопасность. И всё же мысли не знают покоя.
Сегодня мы разбираем историю и предания о драконах, и мне трудно скрыть волнение. Служба на форпосте приблизила меня к ним сильнее, чем я когда-либо могла представить. В деревне мы видели их издалека — величественные силуэты на фоне облаков, часто с всадником на спине, парящие в идеальном строю.
Они казались далёкими, почти сказочными. Но здесь, в форпосте, они стали реальностью.
Я слышала грохот их крыльев, когда они приземлялись на площадке, чувствовала, как дрожит воздух, когда один из них выпускал струю дыма или пламени. Я стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть узоры чешуи и услышать глубокое гудение, с которым драконы общались между собой.
Тэйн рассказал мне, что всё меньше драконов выбирают себе всадников. Вален считает, что это связано с нарушением магического равновесия.
В форпосте есть связанные всадники, не только Тэйн. Гаррик, Яррик и Риан, но и другие. Каждый союз особенный, каждый дракон — единственный в своём роде. Между ними ощущается сила, уважение, почти священная связь.
Вален поднимает взгляд от журнала, угол его губ чуть дрожит в намёке на улыбку.
— Слышала ли ты о Стражах-драконах долины Мифрен?
Я качаю головой.
