Восемь недель за вуалью (СИ) - Верескова Дарья

В любом случае… Сейчас Рою я нужна.

— Это та самая жена? Бесстыдница! — услышала я тихий шёпот. В храме собралась целая толпа, пришедшая поглазеть на провинившуюся супругу. Но все они говорили вполголоса, словно опасаясь того, кто находился внутри.

Прошла по центру храма к пьедесталу, глядя на высокую статую дракона, сжимавшую в лапах «Око», используемое для брачных обрядов. Справа и слева меня провожали взглядами — осуждающими, полными любопытства, болезненного интереса и желания поглазеть на чужой позор. Были и недоумённые лица, чьи обладатели не могли понять, как такая, как я, вообще оказалась женой дракона.

Тьфу ты… Дракарра.

Ближе к пьедесталу я заметила знакомые лица — весь наш отряд, пропадавший где-то вчера вечером, стражников из Доминис Мора, Эллен и Анну, Марелин и несколько младших жён Беррая. Там же стояли советник Таледор Стоун и потрясающая брюнетка, ворвавшаяся на наше обучение вчера. Теперь, когда они стояли рядом, не отметить их сходство было невозможно — похоже, незнакомая леди приходилась советнику дочерью.

— Младшая жена дракарра Роя Феррела, ты нарушила доверие, дарованное тебе в День Принятия, признаёшь ли ты свою вину перед супругом? — сразу же провозгласил жрец, облачённый в дорогие золотые одеяния.

Жрец стоял перед статуей, по левую руку от Роя, и обладал по-настоящему командным голосом, заставившим присутствующих вздрогнуть.

Я посмотрела Рою в глаза, пытаясь прочесть его мысли. За время похода его волосы отрасли и теперь непослушными блестящими прядями падали на плечи, делая его особенно привлекательным. Но глаза… жёсткие, тёмные, давящие.

— Признаю, — ответила я не моргая.

Мы оба знали, что я вру. Этот брак ничего для меня не значил.

— Признаёшь ли ты власть его над твоим телом и над мыслями твоими, над словом твоим и поступком, полностью и без остатка, как предписано законом Вермитура?

Рой сделал шаг вперёд, его ноздри по-звериному расширились.

— Признаю, — вновь солгала я, чувствуя, как слова жреца отзываются где-то глубоко внутри.

Полная власть над телом и мыслями… Эти слова отравляли разум, казалось, они повторяются в голове раз за разом. Рой стоял прямо передо мной, и все вокруг наверняка не сводили с нас глаз, но я не позволяла себе оглянуться.

Не позволяла себе прервать эту битву взглядов. Он должен был знать, что на самом деле я не признаю ничего из сказанного.

— Готова ли ты подтвердить эту власть, принять своё наказание при честном народе Алтуса, рядом с местом, где мир впервые узрел Этарра и принял его огонь?

— Готова, — хрипло вытолкнула я.

Рой дёрнулся, будто я его ударила, и я с ужасом поняла, что он… возбуждён. Его зрачки расширились, челюсть напряглась, даже скулы выделились. Я не раз видела его таким — над собой, в постели, когда мы забывались в объятиях друг друга в прошлой, почти забытой жизни.

— Выберите наказание для вашей нечестивой жены, мой лорд. Вам дозволено всё. Она принадлежит вам, и лишь вам решать, сколь тяжка её провинность и каким будет воздаяние.

Вам дозволено всё.

***

Большое спасибо за награды, Екатерина, Ana Zglavoci-Iutis

***

Извините, сегодня маленькая глава, завтра будет гораздо больше =)

Глава 27.2. Тюрьма

— Выберите наказание для вашей нечестивой жены, мой лорд. Вам дозволено всё.

Рой не мог не понимать, что я не соглашусь на близость с ним сейчас. Что буду сопротивляться до последнего и ни за что в будущем ему не помогу. Что боролось в нём в этот момент? Осознание безграничной власти и необходимость во что бы то ни стало добиться моей лояльности.

— Я уверен, моя жена не повторит больше своих ошибок, — произнёс Рой после молчания, которое, казалось, длилось вечность. — Она была незнакома с правилами Вермитура, а потому я хочу быть снисходительным к той, кто значит для меня так много.

Он всё так же не отрывал от меня взгляда, несмотря на то, что обращался ко всем присутствующим.

— Выберите наказание, мой лорд, — повторил жрец.

Мне казалось, мир сузился до нас двоих — Роя, возбуждённого и красивого, словно зверь. Жестокий, беспощадный зверь, любая прихоть которого исполнялась мгновенно и который сам пьянел от собственного всемогущества.

А ведь он мог просто сказать, что я извинюсь лично, и тогда моя «вина» была бы искуплена.

— На колени, — произнёс он.

От унижения кровь прилила к моим щекам. Всё, о чём я могла думать в этот миг…

Таррен. Таррен и Лойд. Что важнее — моя гордость или их свобода и здоровье? Если я, конечно, ещё была способна что-то изменить.

Я опустилась на колени, смотря на Роя снизу вверх и всё так же не моргая. Он сделал ещё шаг ко мне, и теперь я видела бугор на его штанах, оказавшийся прямо на уровне моей головы.

Мне показалось, или он вспотел?

— Поцелуй мои ботинки, — произнёс он, и на секунду мне почудилось, что всё это дурной, бредовый сон. В ушах стоял гул, кровь молотила в висках, а каждый вдох давался с огнём.

Такой он хотел меня видеть? Униженной, полностью подвластной ему?

— Выполняйте, леди Фран. Воля вашего мужа-дракарра — закон, ваше наказание предельно лёгкое, — приказал жрец, подойдя ближе.

Как же я ненавидела этого человека. Наверное, даже сильнее, чем Роя, который окончательно потерял остатки разума из-за снов о Вигорре. Но этот жрец… Он явно упивался моментом. Своей властью.

— Если вы откажетесь, вас вышлют за город, — жёстко добавил он.

А из-за вуали в город можно попасть только через главные ворота, которые всегда стерегут…

Я наклонилась, чувствуя, что почти не существую в собственном теле, что мой разум сейчас где-то очень далеко. Это не я, не я унижаюсь сейчас перед своим отрядом, перед всем этим городом.

Перед Роем, который буквально пил моё унижение и возбуждался от него ещё сильнее.

Мои губы не коснулись блестящей кожи его ботинок, но это и не понадобилось — волосы занавесили моё лицо, скрывая происходящее от остальных. Чёрная кожа была прямо перед глазами, а после я выпрямилась, понимая, что меня начинает колотить крупная дрожь.

Я ненавидела это место. Ненавидела Роя и всех дракарров с их страстью к насилию, принуждению, тягой к господству над жёнами и абсолютной вседозволенностью. Сотни лет правления отравили их, превратили в чудовищ, и этот яд действовал даже на Роя, который чувствовал его лишь во сне.

— Твоя вина искуплена, дочь. Запомни этот день. Запомни, кому ты обязана всем, кому принадлежат твои мысли и тело.

О, такое я никогда не забуду.

Встала, чувствуя, что ноги едва держат. Каждый шаг казался невозможным, словно тело налилось свинцом, но я развернулась и без слов направилась к выходу.

Ничто из этого не важно, ничто не имеет значения. Я всё равно не задержусь в этом проклятом городе. Я просто покупаю себе время.

— Фран.

Горячая рука сжалась на моём локте, вынуждая остановиться.

Я не оборачивалась — не могла смотреть на него, боясь, что просто… ударю. Внутри клокотала такая концентрированная ярость, что мне нельзя было оставаться рядом с ним ни секунды.

— Фран, — повторил он.

Чего он хотел? Я и так всё понимала — что всё могло кончиться гораздо хуже, что он имел право сделать со мной что угодно. Это случилось с Исабо, и по сравнению с ней со мной почти ничего не произошло.

Рука отпустила меня, и я вышла наружу — быстро, не глядя по сторонам. Оказавшись на воздухе, сделала ещё несколько деревянных шагов, спускаясь по ступеням.

А там…

Закричала — громко, в самое небо. Просто так. Потому что ненавидела это место, потому что устала быть сильной, устала бороться со всеми сразу, устала жить на грани, вечно ожидая удара.

Каллен, капитан городской стражи, стоял у входа в храм и смотрел на меня не отрываясь. В его глазах читалось подозрение, тень узнавания, но у меня не было ни малейшего желания разговаривать с кем-то из этой системы.