Восемь недель за вуалью (СИ) - Верескова Дарья

***

Следующие несколько дней во дворец я возвращалась только для того, чтобы поспать и поесть, причём спала чаще днём. В остальное же время мы с Анной бродили по городу, и меня узнавали — почти всегда. Некоторые, особенно жители бедных районов, тыкали в меня пальцем, так что со временем я стала постоянно закрывать голову капюшоном, не только ночью, но и при свете дня.

Не потому что стыдилась. А потому что привлекла слишком много внимания.

В это время мой отряд попытался пробраться в Красную Башню, поднявшись по лестнице, но они столкнулись с тем, что огромные двери не поддавались, сколько бы их ни пытались сдвинуть. Анна считала, что Рой сможет открыть эту дверь, и… Рой ответил, что да, сможет.

После того как вызовет на поединок правителя Вермитура. И победит его.

Обо всём этом мне рассказали на пятый день нашего пребывания здесь, потому что Роя я избегала как могла. Он дважды пытался поговорить со мной, но я просто не могла представить наше общение после того, что случилось в храме. Феррел велел разыскать меня, когда я спала, как обычно, днём, но…

Будить меня не стали. Это было очень необычно для него, но я не верила, что его терпение продлится долго.

Анна передала, что Рой уверен в своей победе над Берраем — несмотря на то, что тому было несколько сотен лет. Она волновалась, что правитель Вермитура может обернуться драконом, но Роя это почему-то не заботило. Он оставался непоколебим и пугающе уверен в себе.

Слишком уверен?

Или же… он знал что-то, чего не знали мы? О какой-то слабости правителя?

Я старалась не слишком забивать этим голову. Правителя Вермитура сейчас всё равно не было в городе, и я полностью отдала себя возможности проникнуть в тюрьму, тем более что помощь Целесте оказалась по-настоящему невероятной.

С каждым днём я уходила в город всё дальше и дальше — незаметно. Часы наблюдений, казавшиеся мне почти бесполезными, сложились в гениальной голове Целесте в организованную картину. Она мне ничего не объясняла, но я всё равно записывала её указания, делая выводы. Стража у ворот в «Гнездо Этарра» меняется каждые три часа; двое, что приходят в два ночи, очень любят курить и скрывают это от начальства. На главной, солнечной улице охраны почти нет, но она хорошо освещена, однако если пересекать её между тремя и четырьмя часами ночи, огни слабеют — как раз перед тем, как служащий их проверяет.

— Я просто поговорю с ними, посмотрю, в каком они состоянии, и спрошу, какой план, — упрашивала я Целесте, когда здание тюрьмы наконец возникло перед глазами.

— Нет. Сбор данных о локации не завершён. Расчётный период готовности к проникновению наступит не ранее чем через девяносто шесть часов.

Четыре дня… Правитель Вермитура возвращается через два, и я кожей чувствовала, что с его приездом всё изменится. И вряд ли в лучшую сторону, хотя, казалось бы — куда уж хуже.

— Я не войду в подвалы башни, пока не увижу Таррена и Лойда, — жёстко отрезала я. Больше никаких недомолвок. — Ты поможешь мне увидеться с ними сегодня, в крайнем случае — завтра. И только после этого я отправлюсь в подвалы уничтожать твою единицу… В зависимости от того, чем она окажется.

— В таком случае подготовься к полной отмене сна. Необходимо завершить обход периметра тюрьмы и зафиксировать утренние протоколы активности стражи.

Целесте не подвела. На следующий день я на самом деле попала в тюрьму и смогла увидеть Лойда и Таррена своими глазами.

Глава 27.3. Тюрьма

Целесте предупредила меня, что времени у нас будет очень мало, но я и понятия не имела, насколько короткой мне покажется встреча с Лойдом и Тарреном. Мы пробрались внутрь ночью, во время смены стражи, но нужно признать, что это место не слишком-то охранялось.

Один из стражников внутри спал — точно так же он спал и вчера. Сидеть тут было скучно, и делать было совершенно нечего. Ещё двое разговаривали в комнате отдыха. Лестница вела вниз, всё глубже и глубже, камер здесь было не более семи, однако закрытыми оказались только три.

Моё сердце стучало где-то в горле.

— Таррен! Лойд! — тихо прошептала я, подходя к этим дверям.

Что, если другие арестованные поднимут крик и приманят стражу? Смерть меня не ждёт, но впереди, скорее всего, городские работы и очередное унижение — извинение перед Роем. Анна говорила об этом буквально вчера, потому что тоже хотела пробраться в тюрьму, но, в отличие от меня, любые её попытки пересечь город сразу же пресекались городской стражей.

У неё не было Целесте.

— Таррен, — зло зашептала я.

— Фран.

Я резко остановилась, поворачивая голову к одной из дверей и едва сдерживая отчаянную улыбку. Двери были тяжёлыми, металлическими, закрытыми на ключ, и даже не на один. Но на уровне глаз находилось крохотное окошко, через которое можно было передать еду или поговорить с тем, кто внутри.

Прошла всего неделя… Но Таррен изменился. Светлые волосы теперь достигали ушей, обрамляя красивое мужественное лицо, а зелёные глаза горели ярко, буквально пожирая меня взглядом.

Он не мог поверить, что я здесь?

Грудь сдавило, я поняла, что почти не дышу, и к окошку подходила на негнущихся ногах.

— Тебе опасно здесь находиться. Возвращайся в Гнездо Этарра, я в порядке, — ответил он, отходя от двери, и это движение вызвало во мне волну боли и отторжения.

Не так я представляла нашу встречу.

— Я не уйду, — ответила я, боясь даже отвести от него взгляд.

Эта неделя без него казалась настоящей вечностью, полной одиночества, ненависти и неясности будущего. Потеря Лойда подкосила команду, а потеря Таррена — меня.

— Фран…

— Как ты? Как Лойд?

Я подошла вплотную к окошку, желая коснуться мужчины, но он стоял на достаточном отдалении, так что мне было не дотянуться. Это причиняло мне почти физическую боль.

— Уходи, ты не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь. Как ты вообще здесь оказалась? Как пересекла город?

— Мне плевать! — резко ответила я.

В камере было темно, здесь не было окон, но постепенно мои глаза привыкли, и я поняла, что в самом углу что-то находится.

Накрытое тряпками, не шевелящееся.

— Таррен… Таррен, это Лойд там? — спросила я, прислонившись лбом к холодному металлу двери. — Он жив?

— Да, — кивнул мой «объект». — Но едва.

— Тебе пора уходить. Погрешность нашего прогноза слишком велика, любой стражник из зоны отдыха может начать проверку в любую секунду.

Я даже не слушала Целесте в моей голове — только чувствовала, как чёрные щупальца ужаса охватывают всё тело, потому что Лойд, наш Лойд, никогда бы не лежал просто так, если бы его состояние не было по-настоящему скверным. Даже со сломанной рукой он сражался, участвовал в жизни лагеря и делал всё ради цели.

— Что с ним? Что мне принести?

— У него заражение. Если отрезать руку сейчас, он может выжить, особенно если оказать медицинскую помощь, но у меня нет ничего, чтобы сделать это. Всё оружие у нас отобрали, а ножей с едой не дают. Я пытался промыть его рану, но воды у нас недостаточно.

— Лойд, — позвала я его тихо, но тело в углу под тряпками даже не пошевелилось.

— Ты должна покинуть это место, сейчас, — вновь спокойно и монотонно произнесла Целесте, но…

Я просто не верила ей. Наблюдения мы вели вместе, и я знала, что время у нас ещё есть. Она просто не хотела, чтобы я общалась с Тарреном.

— Я буду с тобой честен, Фран. Я думаю, что он умрёт в течение двух следующих дней.

Таррен наконец-то подошёл ко мне, встал вплотную, и я смогла просунуть руку, касаясь его неожиданно горячей кожи. Я прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как сжимается сердце от целой лавины чувств. Я бы всё сейчас отдала, чтобы он оказался здесь, по эту сторону, и помог мне спасти Лойда.

— Я была в галерее… Читала о предателе Вермитура. О правителе, короле до Беррая, — шёпотом произнесла я, глядя ему прямо в глаза и умоляя открыть правду. — Это же ты? «Да будет он связан вечной мукой»…