Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта

— Да.

Я приподняла брови. Значит, ему больше двух тысяч лет.

— Как… — Я снова замялась, не понимая, что сказать. — Как интересно.

Он кивнул, будто соглашаясь.

— Кстати, этот кабинет тоже спроектировал Фирмин. И оставил несколько чар.

— Чар?

— Для уединения и сохранения тайн. На случай вроде нынешнего, когда наследный принц Валена торчит у меня под дверью и пытается подслушать наш разговор.

Я улыбнулась.

— Значит, вы его слышите, а он нас — нет? Наверное, его это бесит.

Ивор улыбнулся в ответ, обнажив длинные потускневшие клыки.

— Уверен в этом. Зато мы можем говорить свободно.

Я сглотнула.

— А…

— Мне сказали, что у вас необычайный потенциал.

Щёки потеплели.

— Король очень хвалит меня.

— Возможно. Хотя это наблюдение принадлежало не ему.

Я быстро посмотрела на закрытую дверь.

— Вы тренируетесь уже несколько месяцев. Скажите, в каких направлениях магии ваши способности проявились лучше всего?

Я пожала плечами.

— Думаю, со стихийной у меня неплохо. И с телесной — ею мы занимаемся в последнее время. С ментальной поначалу было тяжелее всего, но теперь я более-менее справляюсь.

— А ваш дар? Эльдорфайр?

Я стиснула зубы.

— Не знаю, что вам рассказал принц, но это не дар.

— Однако раньше вы его призывали?

— Да, — призналась я. — Но только однажды.

Уголки его губ дрогнули.

— Любопытно. Но к этому вернёмся позже. Не стану сегодня утомлять вас историей Эльдорфайра. Как насчёт экскурсии?

— Я… э-э… да? — отозвалась я, ошеломлённая столь резкой сменой темы.

Когда мы с Энхартом снова встретились в коридоре, мимо торопливо прошла вице-канцлер и сунула нам в руки по письму.

— Только что доставили, — сказала она и тут же исчезла в тёмном коридоре. Я перевернула конверт и увидела алую восковую печать с двумя переплетёнными вивернами. Сердце тяжело ударило в рёбра. С самого отъезда из Валнара от Мордрика не было ни слова, а меня всё ещё мучило чувство вины за то, что осталось невысказанным при прощании. Интересно, напишет ли он это снова? О боги.

— Оставлю тебя с этим, — сказал Энхарт, забрал своё письмо и растворился в темноте.

Канцлер, в отличие от него, явно не торопился читать своё. Вместо этого он повёл меня по самым дальним уголкам университета, монотонно пересказывая историю священных залов, через которые мы проходили. Вон в той нише Юстас Ремингем придумал посох Ремингема, позволявший ведьмам направлять стихийную силу. А в том дворе король Фейн подружился с принцем Эдвардом из Галрина, положив начало процветающему союзу двух королевств.

Когда мы пересекали большой зал — во время семестра в этот час он наверняка был бы битком набит студентами, которые ужинали или навёрстывали учёбу, — краем глаза я заметила бордовое пятно. В ближайшей нише притаилась фигура с круглым хмурым лицом. Мужчина был одет как один из мудрецов, которых я когда-то видела в храме Арис на окраине Валнара: бесформенная тёмно-бордовая мантия, перехваченная поясом. Я так засмотрелась, что едва не врезалась в канцлера.

— Витраж заворожил? — спросил он, прервав подробное описание сводчатых потолков.

— Я… — Я растерянно взглянула на фигуры, которые заметила ещё при въезде в Холлибрук. На фоне ночного неба цветное стекло отливало синевой. Когда я снова посмотрела в нишу, там уже никого не было. — Наверное.

— Как вы, вероятно, догадались, на витраже изображены основатели университета. Человек… — Ивор указал на коренастого мужчину в шапочке. — Рэнсом Болдуин. Прославленный философ и мой дорогой друг. Именно ему пришла идея основать это заведение после Великого конфликта. Никто не верил, что получится снова собрать под одной крышей вампиров, людей и ведьм после ужасов войны. Но как король Деймон Первый объединил королевство под своей властью, так и Рэнсом сумел объединить нас — пусть и в меньшем масштабе. У него был невероятный талант находить нужных людей.

— А женщина?

— Амината. Одарённая ведьма и к тому же страшная перфекционистка. В соавторстве мы написали несколько сборников по магии, которые пользовались огромной популярностью среди учёных в самых дальних королевствах. Именно она сформулировала три основных направления магии.

— С ними я знакома.

— Рад слышать. Разумеется, Амината не придумала эти направления, но первой по-настоящему исследовала их и сформулировала для всего учёного мира как основу магической науки. У неё появилось множество последователей, а иностранные лорды постоянно звали её служить при богатейших дворах. Однако в голову ей это не ударило. Сто лет она оставалась в Холлибруке, а затем ушла, чтобы следующие пять веков полностью посвятить собственным исследованиям.

Я смотрела на её лицо в витраже и вспоминала разговор с Мордриком в дворцовых садах. Казалось, это было целую жизнь назад.

— Сколько ей было, когда она умерла?

— Около восьми веков, если не ошибаюсь.

Я принялась теребить выбившуюся нитку на рукаве. Даже представить не могла, чем заполняют такое количество времени. Пишут сборники, наверное.

— А сейчас в Холлибруке учатся ведьмы? — спросила я.

Он вздохнул.

— Уже много лет нет. Похоже, ваш дар с каждым поколением встречается всё реже.

Я нахмурилась.

— Как думаете, почему?

— Теорий много. В древности магию считали даром богов в обмен на безоговорочное поклонение. Но мир менялся, мы всё меньше от них зависели. Возможно, боги обиделись.

— Я никогда не была особенно религиозна.

Он пожал плечами.

— Как я и сказал, теорий много.

— А вы? — спросила я, остановившись у стеклянных ног Ивора. — В чём ваша специализация?

— История, разумеется. — Он слегка улыбнулся. — Помогает и что, что я настолько древний.

Я усмехнулась.

— Пожалуй.

Следующий час я терпеливо выдерживала продолжение экскурсии, всё время нервно переворачивая письмо в руках. Когда Ивор наконец закончил, я почти бегом вернулась в комнаты. В спальне неловко поддела печать ножом; воск с приятным хрустом раскололся на кусочки. Развернув письмо, я увидела плавный, изящный почерк короля.

Дорогая Финн,

Пишу в надежде, что после дороги ты уже успела отдохнуть. Несколько дней назад лорд Брайон сообщил, что вы без происшествий добрались до Баррингема, и я понял: до Холлибрука остаётся всего несколько дней. Обязательно расскажи, как тебе там. И ещё раз прошу прощения, что не сумел обеспечить достойный кров на всём пути. Севернее Баррингема живёт совсем немного наших доверенных союзников. Надеюсь, холодные ночи не заставят тебя слишком сердиться на меня.

В Валнаре всё в порядке, хотя без тебя здесь определённо скучнее. Меня снова затянуло в бесконечную череду заседаний совета, где большую часть времени все кудахчут и ссорятся, словно куры. С тоской вспоминаю дни, когда прекрасная ведьма находилась совсем близко и так легко отвлекала меня от дел. Увы, теперь остаётся лишь нетерпеливо ждать твоего возвращения.

К этому времени ты уже должна была познакомиться с канцлером Сорреллом и вице-канцлером Картрайт. Ивор превосходный наставник, и, уверен, под его руководством ты многому научишься. Прошу внимательно следовать их указаниям и не противиться дарам, которыми тебя благословили. Помни: они, как и я, желают тебе только лучшего.

Удачи.

Твой,

Мордрик

Я провела пальцем по подписи. Линии были такими же выверенными, как и всё письмо; слова — почти официальными. Почти. «С тоской вспоминаю дни, когда прекрасная ведьма находилась совсем близко и так легко отвлекала меня от дел». Я улыбнулась. Перечитала письмо столько раз, что строки начали расплываться. Потом поднесла пергамент к лицу и вдохнула запах высохших чернил и роз. Интересно, остались ли на руках Мордрика следы нашей переписки — чёрные разводы на фарфоровой коже, словно татуировка?

Я ужасно по нему скучала. И всё же, когда наконец взяла перо, чтобы ответить, обнаружила, что мне нечего написать.