Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни

Её сапоги ударились о пол с глухим стуком, от которого она поморщилась, но один быстрый взгляд вокруг подтвердил то, о чём говорил внешний вид склада: сюда уже очень давно никто не заходил. Над головой тянулся настоящий полог из паутины, и Аэлия подавила дрожь. С потолка свисали гнилые, сломанные балки, и она услышала шорох крыс, разбегающихся от вторжения.

Её ночное зрение было испорчено уличными фонарями, но через несколько минут она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы продолжить. Ей нужно было добраться до крыши, но она поджала губы, увидев лестницу на другой стороне заброшенного помещения. Она выглядела едва достаточно прочной, чтобы выдержать крыс, не говоря уже о ней.

Она выругалась себе под нос и направилась к ней, не имея другого выбора, и начала подниматься. Она лезла на четвереньках, и потому, когда две доски под её весом проломились, ей удалось удержаться и не рухнуть вместе с ними на каменный пол. С грохочущим сердцем и количеством ругательств, от которых покраснел бы даже демон, Аэлия наконец добралась по шатким пролётам лестницы до крыши.

Ей пришлось навалиться плечом на дверь, бросив на неё весь вес своего тела, прежде чем она поддалась, но ей удалось распахнуть её ровно настолько, чтобы проскользнуть в прохладный ночной воздух. Она сделала несколько жадных, сладких вдохов, благодарная за то, что не оказалась погребённой под кучей обломков на полу склада. Только тогда она заметила открывшийся вид.

Ллмера была прекрасна: огни города рассыпались по крутому склону горы, а звёзды подмигивали сверху. Океан ночью был ещё прекраснее — луч лунного света пронзал тёмную воду, и волны будто отражали небесное нападение, накатываясь на серебряные лучи. Это подарило ей мгновение покоя: бескрайняя водная гладь делала её проблемы ничтожными, почти несущественными. Она позволила себе ещё один глубокий вдох, втягивая то, что вполне могло оказаться её последним глотком свободы, если её поймают, прежде чем повернуться к краю крыши склада.

Её отделяло шесть зданий от того, которое ей было нужно, каждое плотно прижатое к соседнему, так что, по идее, она могла перепрыгивать с крыши на крышу без особых трудностей. По крайней мере, так это выглядело с земли. Стоя у края крыши, она увидела ситуацию немного иначе, но не позволила себе колебаться. Разбежавшись, она перепрыгнула первый промежуток, затем побежала дальше, чтобы преодолеть следующий, и следующий. Она поймала себя на том, что улыбается — так широко, что у неё заболели щёки, — и ей пришлось подавить пузырь восторженного смеха, готового вырваться наружу, когда адреналин столкнулся с облегчением в опьяняющем всплеске.

Аэлия приземлилась на крышу рядом с нужным ей складом и юркнула в тени за низкой стеной, окаймлявшей её. Она различила тёмный силуэт стражника, патрулирующего крышу — хотя слово «патрулирующего» было щедрым. Он стоял в самом левом углу и, похоже, наблюдал за чем-то, происходящим на улице внизу. Аэлия подкралась ближе, подождав, пока не окажется почти на одном уровне с ним, прежде чем вскочить на ноги, перемахнуть через промежуток между крышами и броситься на стражника. Её кинжал оказался в руке ещё до того, как он успел осознать её присутствие, и она зажала его рот свободной рукой, проводя лезвием по его горлу. Он забился в её хватке, но она удерживала его достаточно крепко те несколько мгновений, пока его ноги не обмякли под ним. Она позволила ему опуститься на пол, обшарила его карманы, пока не нашла связку ключей, и воспользовалась ими, чтобы открыть люк, ведущий внутрь склада.

Смрад, ударивший в неё, когда она распахнула люк, был таким, что её едва не вывернуло. Пот, испражнения и болезнь — ничего подобного она никогда не чувствовала. Она уткнулась носом в рукав и спустилась внутрь.

Она моргала сквозь слезящиеся глаза, отчаянно пытаясь разглядеть окружающее пространство. Она стояла на простой металлической лестнице, у подножия которой тянулся узкий коридор, вдоль которого располагались камеры с решётками.

Когда её глаза привыкли к темноте, она наконец поняла, что именно видит. Она опустила руку от рта, её глаза широко распахнулись от ужаса. В каждой камере было набито столько людей, что они едва могли все вместе сидеть, не говоря уже о том, чтобы лечь. Они были прижаты друг к другу, грязные и зловонные, их землистая кожа натягивалась на выступающие кости. Некоторые поднимали головы, когда она шла по коридору, стараясь ступать как можно тише, проходя мимо, но другие, казалось, даже не замечали её присутствия.

В одной из камер впереди неё поднялся мужчина, его глаза были настороженными, но внимательными. Он был единственным, кто хоть как-то отреагировал на неё, и она остановилась перед ним. Его взгляд упал на ключи в её руках, и она протянула их ему.

— Я не могу остаться, чтобы помочь вам, но, если вы выпустите всех, вас должно хватить, чтобы одолеть стражников снаружи.

Её голос был едва громче шёпота, горло сжималось от подавляющего отчаяния, которое она чувствовала, видя, что позволила случиться её страна.

Мужчина потянулся вверх и взял у неё ключи.

— Я выведу их, — сказал он, его голос дребезжал в слишком худой груди.

Остальные вокруг него начали шевелиться, помогая друг другу подняться на ноги, пока между ними распространялся шёпот надежды.

— Где держат артемиан? — спросила Аэлия, ещё раз оглядывая камеры. Среди них не было ни одного артемиана.

— Внизу.

Мужчина указал дальше по коридору, прежде чем заняться поиском нужного ключа, чтобы открыть дверь камеры.

— Удачи, — прошептала она, вкладывая в эти слова всё своё сердце, прежде чем развернуться и поспешить прочь.

Она не знала, как люди вообще смогут выбраться из Ллмеры, но сейчас её главным приоритетом было вытащить Фенрира, а люди как раз собирались устроить достаточно хаоса, чтобы провести его к свободе стало намного легче.

Она слышала за спиной звон открывающихся дверей камер и сорвалась на бег, мчась по коридору, пока не достигла лестницы. Она бросилась вниз, перепрыгивая сразу через две ступени, пока не оказалась на нижнем уровне. Здесь запах был не таким ужасным, камеры были далеко не так переполнены, и она бежала между ними, отчаянно выискивая то единственное лицо, которое так хотела увидеть.

Артемиане были в куда лучшем состоянии, чем люди наверху, и они быстро начали кричать и умолять её о помощи.

— Фенрир? — крикнула Аэлия.

Шум сверху быстро становился оглушительным, когда сотни людей устремлялись к различным выходам. Она мчалась от камеры к камере, пригибаясь и заглядывая внутрь, пытаясь найти его.

— Фенрир?

Она обежала весь складской этаж, так и не увидев его, и её грудь сжалась от ужасающей мысли, что его здесь нет. Артемиане трясли решётки камер, прижимались к холодному металлу, пытаясь дотянуться до неё, но Фенрира среди них не было.

Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и внутрь хлынул поток Астрэи, их чёрная форма холодным уколом страха прошила Аэлию. Она отступила на пару шагов, готовая броситься бежать в противоположную сторону, когда дверь на другом конце склада распахнулась на петлях и ещё больше Астрэи ворвались внутрь. Они заполнили склад: большинство устремилось вверх по лестнице к людям, а некоторые остались, чтобы окружить её. Почти сразу сверху раздались крики, и Аэлия закрыла глаза, услышав безошибочно глухие удары избиваемой плоти.

Медленные хлопки разнеслись эхом по помещению, и глаза Аэлии резко распахнулись, когда она увидела Бесеркира, входящего через открытую дверь. Артемиане отшатнулись, их безнадёжные крики стихли до полной тишины при одном лишь его виде. Он шёл к ней с лишённой веселья улыбкой на лице, продолжая медленно хлопать в ладони.

— Браво, — сказал Бесеркир с той же изысканной фамильярностью, которая преследовала её во снах. Он перестал хлопать и указал прямо на неё пальцем. — Мы все были так впечатлены.

Её кровь похолодела, и краска схлынула с её лица.