Рождественская песнь Подземного Царства (ЛП) - Пирс Р. К.

— Какие шлюховатые звуки издает моя королева, когда ее трахают в задницу.

Горячая насмешка в моем ухе заставила меня мчаться к грани освобождения с головокружительной скоростью.

Он отпустил мой сосок, и его рука скользнула вверх, чтобы схватить меня за горло над ошейником.

— Теперь кончи для меня, сокровище. И не молчи при этом. Я хочу, чтобы весь замок услышал, какая ты развратная шлюшка.

Ритм, с которым он меня трахал, стал сводить с ума, хотя каждый толчок был идеально рассчитанным. По моей киске текли слезы зависти к моей попке. Капли возбуждения стекали по внутренней стороне моих бедер, просочившись на трусики и джинсы, сгрудившиеся у моих колен.

Грязные слова Белиала, садистский блеск в его глазах и его жестокий темп, с которым он толкался в меня так глубоко, что я практически могла почувствовать его вкус — этого всего было достаточно, чтобы довести меня до крайней степени возбуждения.

Когда я открыла рот, чтобы издать стон блаженства, его пальцы сжали мое горло, чтобы заглушить звук.

— Громче, — потребовал он, с силой шлепнув меня по попке.

Я заставила себя стонать громче, изо всех сил пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Когда звук моего голоса заставил задрожать люстру над головой и погасить несколько свечей, погрузив нас в мрак, он расслабил руку.

Через мгновение он кончил с восхитительным, адски глубоким рыком. Я задрожала, когда его теплая сперма разлилась во мне.

Мои мышцы расслабились, и я растаяла в его объятиях, наслаждаясь тем, как близко он держал меня, оставаясь во мне, даже когда его член начал падать.

Прижав лицо к моей шее, он осыпал мою кожу поцелуями лихорадочного обожания.

— Черт возьми. Ты чертовски идеальна.

Я закрыла глаза с довольным вздохом, но снова открыла их, когда осмыслила его слова после секса.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что сегодня был слаб?

Он на мгновение замялся, словно этот вопрос застал его врасплох.

— У меня был момент сомнения.

Я повернулась, как могла, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Сомнения? По поводу чего? По поводу нас?

Белиал заметно напрягся, его темные брови сдвинулись, когда он осторожно вышел из меня, наклонился, чтобы одеть мои штаны, а затем застегнул на себе свои.

— Как я уже сказал. Это был момент слабости.

Я повернулась к нему лицом, его внимание сосредоточилось на моем хмуром выражении. Прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня в губы с благоговейным почтением. Когда он отстранился, я увидела в его глазах вину. Боль.

— Мы вместе всего год, и, черт возьми, это был лучший год в моей долгой, несчастной жизни, — сказал он тихим голосом. — Но один год для меня всего лишь мгновение. Он прошел слишком быстро, и я боюсь, что даже если у нас будет вечность, ее все равно будет недостаточно. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, но если ты когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужно вернуться в свой родной мир…

Не дав ему закончить фразу, я схватила самый нижний отросток его рога, единственный, до которого могли дотянуться моя короткие ножки, и притянула его к себе, чтобы поцеловать еще раз. Он расслабился, прижавшись ко мне, и вздохнул, обнимая меня за талию, чтобы притянуть ближе.

— Ты последовал за мной до самых границ Подземного мира, — прошептала я, прижавшись к его губам. — Я никогда не сбегу от тебя, да и не хочу. Я всегда буду возвращаться к тебе. А если нет…

— Я разрушу весь мир, чтобы найти тебя.

Улыбка коснулась моих губ.

— Тебе лучше это сделать, черт возьми.

Белиал поцеловал меня в лоб. Его джентльменское поведение слишком контрастировало с похотливым демоном, который безжалостно трахал меня в задницу несколько минут назад.

— Теперь насчет твоих зимних каникул… Нам нужно обсудить один вопрос.

Я насторожилась, когда в моей голове всплыли мысли о Рождестве, образы великолепных украшений и вечеринок.

— А что с ними?

— Поскольку я родился в Римской Империи, по крайней мере, почти в этом уверен, мы праздновали зимний праздник, известный как Сатурналии, — объяснил Белиал. — Прежде чем Христиане заимствовали Йоль у язычников и превратили в ваше современное Рождество, он имел корни в Сатурналии. Так что я не совсем в курсе современных обычаев смертных, особенно в вашей молодой стране.

От этой информации моя голова пошла кругом, но мне нравилось слушать, как он рассказывает о своем прошлом. Всегда было что-то новое, что можно было узнать. Новые секреты, которые можно было раскрыть.

— Многое изменилось, но многое осталось прежним. Мы по-прежнему наряжаем елку красивыми украшениями, остролистом и вечнозелеными растениями, а еще целуемся под омелой.

В его глазах зажегся огонек понимания, когда я упомянула вещи, с которыми выросла. Затем его губы сжались, а на бледном лице появились морщины беспокойства.

— Вот что меня беспокоило. Столько зелени, жизни. А это то, к чему царство смерти не относится слишком благосклонно.

— Что ты имеешь в виду? — я наклонила голову набок. — Здесь растут растения.

— Да, местная флора… — его взгляд переместился на место, где я оставила ель из похоронного бюро. — Яд в воздухе Лимбо разрушает все, что он не признает своим. Единственная причина, по которой ты все еще жива, — это моя магия.

Я резко обернулась, и мое сердце ушло в пятки, когда я увидела дерево, или то, что от него осталось. Оно исчезло, превратившись в пепел. Остались только украшения, которые не исчезли в межпространственном портале, через который я их протащила, лежавшие в куче пепла.

Слезы навернулись на глаза. Я почувствовала себя глупо, что расчувствовалась из-за дурацкого дерева. Но для меня оно символизировало маленький кусочек дома. До своей смерти мама всегда старалась сделать праздники для меня особенными, когда не работала, чтобы обеспечить нам крышу над головой. У меня остались теплые воспоминания о том, как мы с ней украшали рождественскую елку, а потом пили теплый сидр на диване, любуясь результатом своей работы.

— Ты не можешь вернуть дерево к жизни с помощью своей магии?

Белиал обошел меня кругом, и я отвернулась, чтобы он не видел, как я плачу. Он взял меня за подбородок и мягко повернул мое лицо к себе.

Смахнув слезу с моей щеки большим пальцем, он покачал головой.

— Я могу отсрочить смерть только для существ, обладающих душой.

— Тогда вложи душу в дерево! — в замке было множество душ, и не только в Библиотеке душ. Многие умершие существа ждали, пока Владыка Костей вынесет приговор, когда он решит, в каком слое ада они будут пребывать свою вечность. И пока они ждали, они бесцельно бродили по многочисленным коридорам, уютно устраиваясь во всевозможных безделушках и мебели. Для меня не было ничего необычного в том, чтобы спуститься на кухню за полуночным перекусом, а вся мебель, мимо которой я проходила, умоляла меня замолвить за них словечко перед Владыкой.

— Это не так работает, мое сокровище, — он с легким вздохом откинул прядь моих волос за ухо. — Это не вернет его. Только темная магия, некромантия, может сделать такое.

— Тогда используй черную магию. Ты же демон-колдун, некромантия для тебя проще простого¹, правильно? В конце концов, это Лимбо, — я обвела рукой жуткую библиотеку. — Нам как раз не хватает нежити в виде рождественской елки, чтобы приукрасить это место. Хе-хе, понял?

Судя по глубокой морщине между его бровями, он не понимал, какое отношение к этому имеет пирог.

Я закатила глаза.

— Да ладно, это было смешно. Боги, ты такой старый. В любом случае, что скажешь? Давай сделаем зомби-елку!

Его взгляд вернулся к куче пепла, а лицо погрузилась в глубокую задумчивость.

— Хм. Возможно, я видел подходящее заклинание в одной из моих книг, которое может помочь, — древний ритуал из плоти и крови.

Ритуал из плоти и крови? Звучало чертовски мистично и готично. Прямо в моем духе.

— Похоже на вечеринку в моем вкусе.

В ответ на это на его лице появилась еще одна его дьявольски привлекательная улыбка.