Господин прокурор - Катерина Траум

– И как же, по-вашему, можно с ходу понять по телу, убит человек с Правом или без? – удивилась Пейдж.

Киллиан снисходительно фыркнул, но все-таки удосужился пояснить преподавательским тоном, как для несмышленого первокурсника:

– Мисс Эванс, попробуйте сначала думать, а потом спрашивать. Если убийца действовал по Праву, ему нет никакой нужды бежать и скрываться. Он спокойно подождет или сам вызовет констебля, составит с ним протокол, при необходимости укажет свидетелей и будет совершенно свободен. Бегут или прячут тело те, у кого не было Права. И кстати, я говорил вам еще один код, самый важный. Иначе бы никто не стал сразу вызывать меня. Вы забыли или не записали?

Пейдж стушевалась, снова уперев взгляд в свои каракули. Да, что-то там явно значилось. Но что именно… из головы стерлось начисто.

– Простите, сэр, – с тяжелым вздохом признала она оплошность. – Это мой первый день, я только учусь. Такого больше не повторится.

Ни малейшего следа раздражения на лице господина она не заметила: он все так же непринужденно вел автомобиль и лишь мимоходом зачесал назад пальцами непослушную прядь.

– Хорошо, что вы можете признавать свои ошибки. Но в следующий раз за подобное будет наказание, – с едва ощутимым властным нажимом предупредил он, заставив Пейдж напряженно вжаться в сиденье. – Код семь-одиннадцать – контрабанда. Иначе бы констебли разобрались без коронного обвинителя. Дело касается путей международной торговли, а это уже исключительно мои полномочия.

Что еще входило в круг его обязанностей, кроме как представлять обвинение в суде, Пейдж уточнить постеснялась. Похоже, помимо полицейских шифровок ей предстояло выучить еще бесконечно многое. И она очень рассчитывала, что вызовы падали на ее хозяина не каждую ночь, иначе от недосыпа можно начать сшибать стены.

Между тем машина остановилась на пустующей площади, и Пейдж с любопытством выглянула в окно, заметив снаружи на подсвеченных тусклым фонарем кованых воротах слегка покореженную железную вывеску «Причал № 7». В общем-то, это не лишено логики: дело о контрабанде привело в порт Энфорта, буквально растянутый по береговой линии множеством таких вот причалов. Некоторые предназначались для пассажирских лайнеров, другие для частных судов, третьи – для грузовых. Девчонкой Пейдж частенько там играла в прятки с другими детьми, скрываясь между мешками и бочками. Но до давно не действующего седьмого причала они никогда не добирались, слишком уж удален он был от жилых застроек.

Киллиан вышел из автомобиля и на секунду остановил взгляд на черном полицейском фургоне с соответствующей надписью – единственной машине на парковке помимо его собственной. Пользуясь светом от фонаря, Пейдж сверилась с часами и записала время их прибытия и номер экипажа – велено же было фиксировать каждую деталь. После чего последовала за господином через ворота, ведущие непосредственно к берегу.

Океанский бриз пронизывал холодом насквозь и трепал подол юбки. Шмыгая моментально потекшим носом, Пейдж бежала за довольно прытко несущимся Киллианом: она уже видела впереди, у темнеющих волн, ярко горящие фонари, высвечивающие большую лодку без паруса. Рядом кучковались трое констеблей в теплых форменных серых шинелях и шлемах с кокардами.

– Доброй ночи, господа, – негромко поприветствовал их Киллиан коротким официальным кивком. – Коронный обвинитель Лэйк, принят вызов пять-три-один. Докладывайте, инспектор Уайт.

Судя по всему, он прекрасно знал присутствующих, а вот Пейдж принялась быстро записывать имена и обстановку: ночь, причал, прикрытая брезентом лодка…

Старший экипажа, статный и широкоплечий мужчина с седыми усами, выступил вперед. С легким сомнением он покосился на зябко мнущуюся за спиной прокурора девчушку, которую ему даже не потрудились представить, но все-таки отозвался хриплым, сильно прокуренным голосом:

– Приветствую от лица дежурного экипажа третьего полицейского отделения Энфорта, мистер Лэйк. – Он принялся рапортовать официально, по строгому протоколу. – В час десять в отделение прибежал мальчишка из местных рыбацких детишек. Перепуганный, начал плести что-то о трупах, и мы отреагировали. Оказалось, эта лодка тут уже два дня, никуда не уходит с ночи субботы. Парнишка решился полюбопытствовать, и вот… Констебль Гловис, будьте любезны. – Уайт махнул рукой младшему по званию, и тот послушно откинул с лодки брезент, открыв ее почти наполовину.

Пейдж спешно зажмурилась. Она уже поняла, что зрелище будет тошнотворное, и занесенная над блокнотом рука задрожала, перестав вести запись. Нет, трупы ее не пугали – хотя она и не так часто их видела, однако все-таки ее ранняя юность пришлась на военные годы, когда по улице со стабильностью раз в пару дней прокатывалась похоронная процессия. Да и родителей к своим девятнадцати ей уже выпало проводить в мир иной.

Но то подготовленные в ритуальном бюро покойники – омытые, одетые, причесанные, уложенные в гроб и больше похожие на кукол. А не распластанный на дне лодки очевидно несвежий труп молодого мужчины, залитый давно засохшей на куртке кровью и источающий сладковатую мерзкую вонь.

Все-таки взглянув на тело, Пейдж усилием воли подавила рвотный позыв и постаралась дышать мельче и чаще, ловя дуновения соленого бриза и успокаивая нервы шумом плещущих о берег волн. Киллиан же буднично натянул кожаные перчатки и прошел к лодке.

– Ничего не передвигали? – уточнил он у полицейских, и те отрицательно покачали головами, убирая брезент до конца. – Коронера, надеюсь, вызвали?

– Разумеется, но вы прибыли быстрее.

За распластанным телом громоздились деревянные ящики без опознавательных знаков, о содержимом которых можно было только догадываться. Разум Пейдж отчаянно пытался спастись от мыслей о гниющем трупе, и она как-то совершенно бездумно пробормотала:

– Неужели за два дня никто не растащил товар…

– Отличное замечание, мисс Эванс, – неожиданно довольно похвалил ее Киллиан, без видимого труда перемахнув через борт лодки и присев перед несчастным. – Пишите. Мужчина, ориентировочно от двадцати пяти до тридцати лет, европейской наружности… Документов при нем не было?

Инспектор Уайт лишь пожал плечами:

– Только бумажник, причем с деньгами. Его даже не обворовали. В том и загвоздка, прокурор Лэйк: зачем убивать контрабандиста, но при этом не тронуть его груз?

– Согласен, нестыковка есть. – Задумчиво нахмурившись, Киллиан осторожно повернул голову трупа набок, открывая взгляду широкую темную щель, которой стала за два дня резаная рана. – Мисс Эванс, вы еще тут?

– Да, – выдавила она, сглатывая тошноту.

– Причина смерти – перерезанное горло… Оружие широкое, что-то вроде охотничьего ножа. – Он не без труда расстегнул верхние пуговицы на раздутой разложением груди покойника, обнажив светлую некогда кожу, и через пару осторожных нажатий на натянувшуюся плоть продолжил: – Посмертные пятна и окоченение не менее чем на двое суток. Инспектор Уайт, мне нужен полный перечень всех судов, которые отправлялись из Энфорта два дня назад. Эту лодку наверняка ждали на одном из них.

– Сделаем, сэр.

– Мисс Эванс, продолжите описание тела самостоятельно – одежда, поза и остальные детали, – небрежно кинул Киллиан, потеряв интерес к убитому и поднявшись.

Пейдж совершенно не понимала, как он мог сидеть перед трупом на корточках, с его-то хромотой неизвестной природы. Но работа словно стирала всю предполагаемую боль, оставляя только профессионала. Он лишь едва заметно передернул плечами, когда вставал на ноги, чуть сильнее надавив на трость. Моментально собрался, прошел к ящикам и с громким скрипом откинул крышку на верхнем.

– Мисс Эванс, вам нужно особое приглашение? – не оглянувшись на нее, повысил голос Киллиан.

Преодолевая мелкую дрожь и чувствуя на позвонках ледяную испарину, Пейдж несмело подошла ближе к лодке и принялась записывать дальше. Поза… морская звезда, только с изломанными конечностями. Кровь… пусть засохшая, просто темные пятна, но много. И на дне лодки, и на классической клетчатой куртке лесоруба из добротной плотной макино [1]. Не из дешевых. Тонкая нашивка из багряного атласа на рукаве, которую тяжело было разобрать под коркой крови, и все-таки, заставив себя присмотреться, Пейдж ее разглядела. Какая странно знакомая ей деталь.