Сатанинские тени (ЛП) - Риверс Ли

Меня еще не поставили в пару на занятиях по человеческим отношениям, но я знаю, что это произойдет завтра. Если мне придется работать с Дейном, я, наверное, заплачу. Пока что, судя по тому, что мне рассказали Мел и Поппи, профессор хочет, чтобы все студенты знали, как завязывать романтические отношения, как целоваться, прикасаться и проявлять заботу, и как только эта часть будет освоена, она хочет, чтобы все перешли к более интимным формам контакта.

Мы еще не пользовались мобильными телефонами. Он понятия не имеет, как пользоваться своим, а я отказываюсь ему помогать. Думаю, он даже не вынимал телефон из чехла. Тем временем Поппи отлично проводит время со своим партнером, а Мел только и делает, что жалуется на Орсена, говоря, что его следует исключить за то, что он прислал ей фотографии своего члена.

Честно говоря, он большой. В моем мире его бы сочли огромным баклажаном, хотя, судя по всему, у Мел бывали и более крупные экземпляры. Учитывая ее стройное, но ненормально высокое телосложение, я мысленно задаюсь вопросом, как она до сих пор не разорвалась пополам.

Она научилась пересылать сообщения, к моему собственному несчастью, так что, поскольку я ее подруга, она считает совершенно нормальным присылать мне каждую фотографию члена Орсена, с ужасающим бонусом в виде двухминутного видеоролика. Со звуком. Я никогда в жизни не видела столько спермы.

Я также никогда не удаляла что-то так быстро.

Профессор обновил мобильные телефоны всех несколько дней назад, что является облегчением, но в то же время проклятием, потому что, несмотря на то, что они выглядят как то, чем пользуемся мы, смертные, у них никогда не разряжается батарея.

Вся эта школа полна для меня новизны, так что, полагаю, шок от удивления, когда используются способности или когда моя кровать случайно трясется, пока я пытаюсь заснуть, постепенно угасает.

У Дейна и его маленькой банды, я уверена, такой проблемы нет. Они спят в роскошных комнатах — наверное, у них даже есть собственные машинки для стирки белья.

Здесь к ним относятся по-особенному, ведь они — дети учителей и все такое.

Я лежу в своей кровати с балдахином, стоящей посреди моей комнаты в общежитии, и слушаю, как дождь стучит по окну и как свистит ветер в деревьях, которые, наверное, вот-вот будут вырваны с корнями. Каждые несколько минут моя комната погружается в темноту, а потом наполняется лунным светом. Здесь часто бывают грозы, и каждый раз, когда это происходит, я не могу заснуть.

Гром и вспышки молний словно пробуждают застрявшие в стенах заблудшие души, и тени танцуют на кирпичах, пока я смотрю. Силуэт женщины, держащей ребенка за руку и убегающей от огромной толпы. Мужчина, сидящий и читающий газету, пока кто-то стрижет ему волосы.

Иногда они машут мне рукой. А иногда я зажигаю свечу, прячусь под одеялом и жду, пока гроза утихнет. Тени любят меня; им нравится, что я наблюдаю, как они перемещаются по кирпичам. Я чувствую их, когда просыпаюсь, когда вхожу в комнату, и я также чувствую, как они пытаются утешить меня, когда мне грустно.

Когда я волнуюсь или раздумываю, не прыгнуть ли мне просто из окна или разбить стакан и покончить с собой осколком, тени дрожат, и во всей комнате становится холодно, как будто они предупреждают меня, чтобы я остановилась.

Телефон на тумбочке у кровати вибрирует, а потом начинает звонить, и я хмурюсь. Сейчас же глубокая ночь.

Я закатываю глаза, когда вижу, кто это. Почти две недели молчания, и вот он хочет связаться со мной?

Я включаю сигнал «занято» и ложусь обратно в постель. Он звонит снова, и снова, и снова, пока даже тени на моих стенах не начинают дрожать от раздражения.

— Хотите с ним разобраться? — спрашиваю я собравшуюся толпу. — Давайте. Не стесняйтесь.

Я швыряю телефон в стену, но он материализуется над моей головой.

— Ай! — Я потираю затылок, гневно глядя на вихрящуюся тьму смеха, устремляющуюся к моему потолку. — Хватит так делать!

Телефон звонит еще раз, и мое терпение иссякает.

— Чего тебе нужно? — резко спрашиваю я, как только отвечаю. — Сейчас три часа ночи, Дейн.

Слышится шуршание, а затем насмешка.

— Смехотворная штуковина. Как я тебя слышу?

— Если бы ты внимательно слушал на уроках, то знал бы. Серьезно, чего тебе нужно? Я пытаюсь заснуть.

— Завтра нужно сдать наше первое задание, и я… — Он замолкает, и я понимаю, что он стискивает зубы. — Как мне отправить тебе сообщение?

Я фыркаю.

— Я тебе не скажу. Прочитай инструкцию, которую дала тебе профессор. Я уже выполнила свою часть, когда написала тебе. Хоть раз в жизни чему-нибудь научись.

— Послушай, смертная. Если я не сдам, ты тоже не сдашь. А мы оба хотим, чтобы ты убралась с этого острова.

— Конечно. Ты уже упоминал об этом, наверное, миллион раз. Это уже надоело. Просто открой приложение «Сообщения», нажми «Новое», а потом нажми на мое имя. Или ответь на то, что я тебе отправила.

Я написала ему, когда мы получили новые телефоны, и знала, что он никогда не ответит. Если считать смайлик с поднятым средним пальцем сообщением.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, сбитый с толку. — Как мне найти это приложение?

Вздыхая, я зарываюсь лицом в подушку.

— Сам разберись, Дейн. Как и всем остальным в школе, тебе нужно по-настоящему потрудиться, чтобы сдать экзамен.

— О, иди на хрен.

Очевидно, что он думает, что разговор закончился. Я слышу, как он тихо бормочет, что я бесполезна и что он хочет меня задушить. Его телефон далеко от него, но я понимаю, что он одевается. Металл — я предполагаю, пряжка ремня — стучит о что-то, и Дейн ругается про себя, а затем продолжает спрашивать себя, куда он дел свои ботинки.

— Гребаные смертные и их идиотские привычки.

Я стараюсь не смеяться, но улыбка расцветает на моем лице. Я смахиваю ее ладонью и прищуриваюсь. Он не заслуживает ничего подобного.

— Я все еще здесь. Ты не повесил трубку.

Ничего. Он открывает кран в ванной, чистит зубы, потом слышится еще больше шуршания.

Я слышу шаги на том конце, затем — тяжелый кулак, ударяющийся о твердую поверхность, и, к моему абсолютному ужасу, я понимаю, что слышу, как это происходит дважды.

— Ты у моей двери? — Он снова стучит. — Нет! Уходи!

Он не слышит меня, потому что я у него в кармане.

В своей короткой ночной рубашке я ищу халат, но не успеваю, как он открывает мою запертую дверь.

— Дейн!

С бесстрастным выражением лица и монотонным голосом он говорит: — Смертная, — и, расправляя плечи, входит, махнув рукой, чтобы закрыть за собой дверь и запереть ее. Его взгляд останавливается на мне, и он замирает. — Пожалуйста, не заставляй меня выблевать все, что у меня внутри. — Он драматично закрывает глаза рукой. — Оденься, пока я не ослепил себя намеренно.

— Хотелось бы мне, чтобы ты это сделал. — Я бросаю на него гневный взгляд, в душе мечтая обрести способность поджечь его. Кто, черт возьми, носит нарядную белую рубашку и классические брюки в такое раннее утро?

По крайней мере, он не причесался. Волосы у него растрепаны, как будто он слишком часто проводил по ним рукой. Небольшие локоны падают ему на лоб, и мне хочется потянуть за один из них, чтобы посмотреть, как он отскочит на место. Они довольно милые.

— Пожалуйста, держи свои детские мысли при себе, — говорит он, и я чувствую, как вся кровь отливает от моего лица. — Прикоснись к моим волосам, и я наложу на тебя проклятие.

Наконец найдя халат, я накидываю его и плотно завязываю. — Почему ты здесь?

Он раздвигает пальцы, убедиться, что я достаточно прилично одета, чтобы он мог на меня смотреть.

— Намного лучше. Мне нужно, чтобы ты показала мне, как отправить сообщение, и тогда я больше никогда не ступлю в твою… — Он гримасничает, оглядываясь по моей комнате. — Здесь даже пахнет людьми.

Я поднимаю бровь. — А откуда ты знаешь, как пахнут люди, если я единственная, с кем ты встречался?

— Мерзко. Кисло. Как протухший секс. — Дейн отмахивается от этой темы. — Вернемся к главному. — Он бросает мне свой телефон — он все еще подключен к нашему разговору — и скрещивает руки за спиной. — Отправь сообщение, чтобы я мог убраться отсюда к черту.