Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона

Эхо еще не понимает, что я ей нужен — ей нужна безопасность, которую могут обеспечить Нокрис. Она в ловушке в этом опасном мире совсем одна, и без меня ей не выжить.

— Отоки… ты вернешься тогда, когда я скажу, что ты можешь вернуться. — Она не отступает, когда я делаю шаг ближе, нависая над ней. В глазах Эхо искрится неповиновение. — Итак, ты хочешь, чтобы тебя забрали силой, или пойдешь со мной добровольно?

— Ты не посмеешь! — В том, как она свирепо смотрит на меня и шире расставляет ноги, читается вызов. Она думает, что сможет держать меня на расстоянии?

Я фыркаю, невозмутимый ее сопротивлением. Независимо от ее протестов, я отнесу ее в безопасное место. Мне нужно будет быть с ней помягче, потому что, в конце концов, она в новом месте.

— Эхо, — твердо говорю я, — я сделаю то, что должен, чтобы обеспечить твою безопасность. Пожалуйста, не заставляй меня обращаться с тобой, как с ребенком. — Мое терпение истощается, и я притягиваю ее тело вплотную к своему.

— Отпусти меня! Я не хочу идти с тобой, — кричит она, изо всех сил упираясь в мою грудь, чтобы освободиться. — Мне нужно вернуться в свой лагерь! — Чем больше она кричит и вырывается, тем крепче я прижимаю ее к себе.

— Тихо! Ты хочешь, чтобы Сагат тебя услышали? — цежу я сквозь зубы, рывком подтягивая ее ближе к своему лицу.

— Иди на хуй. — Эхо с удивительной силой бьет ногой мне в колено. Острый толчок боли пронзает мои ноги.

Я шиплю сквозь стиснутые зубы. Резкая боль доводит мой гнев до кипения. Схватив ее еще крепче и без предупреждения, я бросаю нас в воздух. Лавируя между щупальцами деревьев, я яростно лечу на скорости, которой она никогда не испытывала. Чем быстрее мы летим, тем громче она кричит. Я держу язык за зубами, позволяя моему молчанию и скорости говорить за меня.

В конце концов я устаю от постоянного шума и наклоняюсь ближе, рыча ей в ухо:

— Отоки, тихо! Ты хочешь, чтобы за нами погнался каждый хищник в этом лесу? — Ее запах восхитителен, и он окутывает мои чувства. По всем статьям она самое отвратительное и раздражающее существо, которое я когда-либо встречал. Ее запах искушает меня, поэтому я облизываю странные маленькие ушки по бокам ее головы. Для меня удивительно, что ее пот соленый и сладкий. Я хочу ее сожрать.

Эхо напрягается от моего языка на своей шее и благословенно замолкает. Я слышу, как в глубине ее горла собирается скулеж, и ее тело извивается, прижимаясь ближе, а не отстраняясь.

— Прекрати, — с вызовом говорит она.

— Тогда молчи. — Мое дыхание призраком скользит по раковине ее уха, и я подавляю желание потереться об нее. — Мы близки к территории Сагат. Мы должны действовать быстро и тихо.

Я плотно прижимаю руку к ее рту, чтобы заглушить ее крики. Мой член снова пульсирует при виде того, как ее глаза расширяются от удивления, и от ощущения ее мягких губ на моей коже.

Я так отчаянно хочу ее, и в тот момент, когда я найду нам укрытие, я возьму то, что принадлежит мне.

Мой цветок

Я наблюдаю, как одна луна медленно садится за горизонт, а другая восходит, бросая красноватый оттенок на деревья. Мягкое тело Эхо прижимается к моему, пока мы летим. Это лишь усиливает мой голод по ней. В моем разуме кружатся постоянные образы того, как она ласкает мои крылья, и того, как мое семя пропитало ее симпатичную юбку.

Мой охотничий отряд будет искать меня. И все же я спешно лечу сквозь Амаэсиль в направлении, противоположном их местоположению. Этот жестокий и дикий лес не предлагает нам убежища. Все, что живет в этих пределах, представляет угрозу. Поэтому я заставляю себя выйти за пределы своих возможностей, отказываясь останавливаться, пока не иссякнут силы.

В конце концов я добираюсь до той части леса, где Амаэсиль стоят мертвые и полые. Волез строили хижины, используя пни мертвых и полых Амаэсиль. Сагат вторглись на их мирную территорию, заставив халифат переселить их ближе к городским воротам десять лет назад.

Это место послужит нам идеальным убежищем. Я спускаюсь к одному из самых больших домов, построенному выше всего в ветвях. Он покрыт рядами закручивающихся цветов и лоз.

— Мы отдохнем здесь, — говорю я, осторожно опуская Эхо в проеме большой открытой двери.

Эхо издает тихий звук благоговения, ее глаза расширяются, когда она вбирает в себя эту красоту.

— Вау… что это за место? — спрашивает она, медленно поворачиваясь, чтобы оглядеть ряды пустых домов. — Здесь живут люди?

— Жили в прошлом, — говорю я, положив руку на центр ее спины и направляя ее к двери. — С тех пор многое изменилось.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, на ее лице читается беспокойство. Она хмурит брови, а ее губы кривятся.

— В этом месте все пытается тебя убить, да?

Если бы она только знала, насколько точно это утверждение.

Я снова подталкиваю ее вперед, пока она наконец не подчиняется и осторожно не ступает в тенистое нутро дома. Эхо кажется нерешительной, покусывая нижнюю губу, пока я нахожу покрытую мхом дверь, закрывающую нас внутри.

Мое тело возвышается над ней в маленьком пространстве дома, заставляя меня прижать крылья ближе к себе, чтобы у нее было место. Я делаю шаг к ней с единственной целью, так жаждая прижать ее к себе. Обхватывая ее за талию, я наслаждаюсь ее коротким вздохом, когда кожа касается кожи.

— Я хочу, чтобы твои руки были на мне, отоки… — шепчу я в край ее шеи, пока мои руки блуждают по ее восхитительному маленькому телу.

Эхо поворачивается ко мне лицом, нервно покусывая губу.

— Закирас?

Что я могу сказать? С того момента, как я почувствовал ее руки и попробовал ее рот, я не хотел ничего другого. Услышав сладость моего имени с ее губ, мое тело дрожит. Я не должен хотеть, чтобы уколист — чужачка — прикасалась ко мне. Но почему-то я не могу выбросить эту мысль из головы.

— Я сказал тебе, что закончу начатое. — Мои руки ложатся ей на спину, путаясь в вьющихся прядях ее рыжевато-русых волос, прежде чем я наматываю их на одну руку.

— Что мы начали? — В ее голосе слышится бездыханность, которая лишь разжигает тоску, которую я чувствую.

И впрямь, что.

Грубый рывок откидывает ее голову назад, открывая мне колонну ее шеи. Вздох, слетающий с ее губ, подобен музыке для моих ушей. Я хочу слизать его с ее губ, когда она шепчет мое имя. Вместо этого я сдерживаю свою похоть, понимая, что ей нужно объяснение того, что разожгло во мне эту страсть.

Мои губы касаются нежной кожи за ее ухом.

— Отоки, в моей культуре мы гладим крылья только во время совокупления. Это очень эрогенная зона, и все же ты коснулась моих уже дважды.

Я жду момента, когда до нее дойдет.

— О нет, — Эхо моргает, когда к ней приходит осознание, — …я не хотела.

— Я знаю, и все же, когда я попробовал твой рот, ты цеплялась за меня, словно я был твоим дыханием. — Я облизываю раковину ее уха, пока другая моя рука ощупывает внутреннюю часть ее бедра под юбкой.

Стон Эхо и запах ее возбуждения ясно дают понять, что она желает моих прикосновений, но я хочу гораздо большего. Желание услышать, как она умоляет, играет в моей голове.

Крошечная рука Эхо хватает мое запястье, останавливая мой язык.

— А как насчет того, чтобы вернуть меня в мой лагерь?

— Как только мне будет дозволено, я это сделаю, но сначала… — Я целую ложбинку ее шеи и плеча, отбрасывая ее вопросы взмахом языка.

— Значит, для тебя это больше ничего не будет значить? Я знаю, что некоторые виды относятся к сексу очень серьезно.

Я тяжело вздыхаю, останавливая свои губы и пальцы на кратчайший миг. Нокрис выбирают свою пару очень серьезно, но она не будет моей. Мы бы танцевали под звездным светом, касаясь крыльев друг друга, и наши тунсаври сплелись бы вместе. Эхо не Нокрис, спаривание с уколист невозможно.

— Ничего большего, кроме того, как твои колени дрожат, и я слышу твои сладкие стоны, пока я беру тебя, как ту восхитительную маленькую штучку, которой ты являешься, отоки. — Моя рука на ее бедре наконец достигает краев ее бугорка, и я нажимаю на ее белье, оставляя свой палец влажным.