– Во-первых, голоса были нечеловеческими, писклявыми и очень противными. Во-вторых, родовое Проклятие нашего семейства идёт именно от пикси, а в-третьих, я видела следы.
– Следы? – оживилась Рика. – Какие конкретно?
– Ладошки, точнее их отпечатки на зеркале. И они не стирались! – многозначительно подняла палец графиня. – Я дохнула на стекло, потёрла их платком – и ничего! Отпечатки остались на месте. Они указывали, что маленький народец заглядывал в мою спальню с той стороны зеркала.
– Я хотела бы взглянуть, – чародейка потянулась к своему саквояжу. – Без сомнения, мне удастся определить, кто наследил на вашем зеркале.
– Вот это очень вряд ли, – Гектор почесал щеку. – Видите ли, госпожа волшебница, все следы бесследно исчезали, как только моя матушка звала кого-то посмотреть на свои чудеса. Испарялось абсолютно всё: и следы ручонок, и кровь в стакане на туалетном столике, и вонючая жижа вместо любимых духов. Даже следы маленьких ножек в муке, которую насыпала у порога эта идиотка Мия, тоже исчезли. Чего, кстати, к сожалению, нельзя было сказать о муке: я чуть было не испортил свои любимые бархатные туфли для дома.
– Гектор, ты не смеешь называть мисс Такеру идиоткой! – раздался возмущённый голос графини. – Мия – моя компаньонка и прекрасная девушка. Она получила образование на континенте, никогда не смеётся надо мной, всегда готова выслушать и помочь. Идея посыпать мукой пол у порога, откуда накануне слышался топот маленьких ножек, прекрасно зарекомендовала себя. Утром вся полоса муки пестрела следами босых ступней, только следочки эти были капелюшными, вот такими, – графиня показала пальцем размер около дюйма.
– А когда ты пошла позвать меня, все следы удивительным образом исчезли, и на двухфутовой полосе (ведь не пожалели муки, чтобы сгубить мои туфли!), – усмехнулся пасынок, – не просматривалось ни единого следа. Даже мыши побрезговали марать свои лапки.
– Ну, – вздохнула пожилая дама, – и правда, кроме меня никто не видел оставленных пикси следов. Мне кажется, всё потому, что являют они их только жертве Проклятия, не хотят, чтобы другие до поры до времени знали о готовящемся Конце света. Хотя нет, – победно воскликнула графиня Сакэда, – главное Знамение видели все!
– В чем же оно было явлено? – подалась вперёд чародейка. История обрастала новыми подробностями, становилась всё запутаннее. С одной стороны, графиня Сакэда не проявляла малейших признаков душевного расстройства, с другой – получалось, что она слышит какие-то голоса и видит следы, которые кроме неё никто не видел.
– У меня стала регулярно болеть голова, – таинственным голосом сообщила леди Элеонор.
– Поистине Знамение! – не выдержал Вилохэд. – Да у меня регулярно болит голова, а вместе со мной у двух третей населения Артании! Леди Элеонор, боюсь, вам лучше обратиться к врачу. Не в моих силах и не в силах коронера вылечить ваши мигрени. Вы хорошо питаетесь?
– У меня раньше никогда не болела голова, никогда. Я понятия не имела, насколько это тяжело и неприятно.
– Головная боль – весьма частая и распространённая реакция на магическое воздействие, – сказала Рика.
– Коронер, извольте отойти на пару слов, – проговорил коррехидор.
Рика легко поднялась и вышла за дверь.
– Я вижу, вы совсем не заинтересованы в том, чтобы покинуть сей дом до окончания рабочего дня?
– А вы очень даже заинтересованы!
– Естественно, – пожал плечами Вилохэд. – В нашем прекрасном городе можно найти куда более интересные занятия, нежели бредни выживающей из ума женщины.
Рика попыталась метнуть в собеседника уничижительный взгляд, но сделать это было весьма затруднительно. Даже в обуви на каблуках и толстенной подошве макушка девушки едва доставала до его подбородка.
– Офицер, ваша жизнь принадлежит Кленовой короне, – отчеканила чародейка. – Вы должны быть готовы провести в этом доме, если потребуется, всю ночь!
Мужчина окинул чародейку оценивающим взглядом и вскинул бровь в театральном удивлении.
– Ваше предложение весьма смело и неожиданно, – с широкой улыбкой проговорил он. – Однако ж я пока не готов провести с вами ночь ни в этом доме, ни в каком ином месте.
Рика залилась краской и готова была взорваться от подобной наглости. Она просто слов не находила! Он вывернул наизнанку её слова, а в такой ситуации начать оправдываться – сделать только хуже.
– Наш долг – помочь несчастной женщине разобраться с её проблемами, – проговорила Рика, стараясь избегать взгляда миндалевидных глаз цвета спелых желудей, – понять, что за чертовщина происходит в доме графини Сакэда.
– Прекрасно, вот и разберитесь. Завтра поутру представите отчёт, – продолжал улыбаться он. – Не задерживайтесь. С леди Элеонор я поговорю сам.
– Чего это вы вознамерились командовать? – огрызнулась Рика. – Кто из нас дежурный офицер – вы или я? Решили, что если раньше меня пришли работать в коррехидорию, то и приказывать можете?
Кареглазый офицер смотрел на чародейку с понимающей улыбкой взрослого, столкнувшегося с глупой выходкой невоспитанного ребёнка.
– Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, – вошедший с улицы Меллоун стянул с головы форменный берет. – Кучер жалуется, что замёрз совсем. Вы долго ещё здесь пробудете? Он просится в ближайший трактир погреться. А я страшусь отпустить, вдруг вам карета понадобится.
– Вот ведь подхалим! – в сердцах воскликнула чародейка. Она презирала людей, пытающихся завоевать симпатии окружающих открытой лестью и униженным поведением. Понятно, красавец в кашемировом шарфе уж точно не из простых. Там что одеколон, что замшевые ботинки, да и запонки с ониксовыми желудями просто кричали о богатстве семейства. Но уж титуловать его древесно-рождённым было откровенным перебором!
– С каких это пор наши дежурные офицеры «сиятельствами» стали?
Лейтенант Меллоун буквально дар речи потерял от наглости некромантки. Его возмущение пересилило страх, внушаемый даром Рики и оскаленным черепом с рубиновыми глазами на её амулете, поэтому он выразительно покрутил пальцем у виска и произнёс:
– Я использую титулы в тех случаях, когда это продиктовано самыми элементарными правилами вежливости, известными даже ребёнку.
– А мне сдаётся, ваша так называемая вежливость продиктована самым настоящим, стопроцентным желанием выслужиться, угодить тому, кто богаче или влиятельнее вас. Даже перед обеспеченными бездельниками, палец о палец не желающими ударить ради Службы дневной безопасности и ночного покоя.
– Госпожа Таками, – одёрнул её Меллоун, – перед вами Верховный коррехидор Кленфилда, Его Сиятельство Вилохэд Окку, граф и четвёртый сын Дубового клана.
У чародейки в первый момент перехватило дыхание, но потом её захлестнула чистая, незамутнённая злость. Так беззастенчиво водить её за нос! Наверняка в душе потешался над ней, да ещё выставил дурой перед леди Сакэда. Она-то точно знала, кто он такой, этот Вилли! От этого насмешливый взгляд коррехидора бесил ещё больше.
