Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— С инструкцией по телепортации, которая явилась ей во сне? — скептически уточнила я.

— Ну да, — мама закатила глаза. — Вообще-то я просто хочу, чтобы ты знала: если это когда-нибудь случится, по любой причине, и ты окажешься в девятнадцатом веке… — Она замолчала и глубоко вздохнула. — Я хочу, чтобы этот разговор у нас уже состоялся. Если ты исчезнешь или снова впадешь в кому, мы будем знать, где ты, и даем тебе свое благословение остаться там. И еще… — Она встала. — Я хочу, чтобы у нас был способ связи.

— Э-э…

— Ты будешь давать частные объявления в газетах.

Папа добавил:

— Судя по викторианским романам, «личные колонки» были самым распространенным способом тайной переписки.

— И мне нужно знать твое имя в том мире, — сказала мама, — а также любую информацию, которую ты можешь предоставить.

— Ну, кто-то вовсю строчит хроники наших дел, — вспомнила я. — Можете просто их почитать… если не боитесь увидеть свою дочь в образе смазливой и пустоголовой ассистентки фокусника.

Мама вскинула брови.

Я вздохнула:

— Мы как раз собирались прикрыть эту лавочку. Уверена, в наши дни от них и следа не осталось. Это были просто грошовые серийные рассказы. «Таинственные приключения…»

— «Серого Доктора»? — подхватил папа.

Теперь уже мои брови взлетели до небес.

— Твоя Нэн нашла упоминание о них, — пояснил папа, — в связи с доктором Греем. Ей не удалось найти сами тексты онлайн. Я поищу по своим каналам. Возможно, что-то сохранилось в академических архивах или частных коллекциях.

Меня передернуло.

— Надеюсь, что нет. Там я только и делаю, что восторгаюсь гениальностью Дункана и нагибаюсь рассмотреть несуществующие улики, чисто чтобы автор мог растечься мыслью по древу по поводу моей задницы.

— Твоей чего? — переспросила мама.

— Катриона — блондинка с пышными формами и очень недурным лицом. — Я снова вздохнула. — Это то еще испытание. Хотя по-своему полезно. — Я резко вскинула голову. — Интересно, что сталось с ней самой. Я думала, она могла переместиться в мое тело, но, похоже, этого не случилось.

Мама пожала плечами.

— Если и переместилась, то к твоему пробуждению её уже не было.

— Там была еще одна пациентка в коме, — задумчиво произнес папа. — Странная история. Она очнулась и… — Он махнул рукой. — Впрочем, это не поможет вернуть тебя в прошлое. Но те авантюрные книжонки я обязательно найду. Чисто поржать.

— Вот именно, — сказала я. — Ты увидишь, как твоя дочь неуклюже копошится, пока её босс меняет историю.

— Как минимум в той части, где он встретил мою дочь.

Я нахмурилась.

— Это проблема? Всё это — проблема? Все те изменения, которые я могла спровоцировать? Чертов «эффект бабочки»?

— Ну, согласно последним теориям квантовой физики, изменение одной детали в прошлом не вызывает бесконечных разветвлений в нашем времени. Так что тут ты в безопасности.

— Но как это работает? — не унималась я. — Там прошло шесть месяцев, а здесь — два дня. Это наводит на мысль о раздельных вселенных. Это одна временная линия? Или параллельные, которые накладываются друг на друга? — Я потерла виски. — От этих мыслей голова раскалывается.

— Послушай, я не квантовый физик и не философ, — ответил папа. — Поэтому даже пытаться не буду ответить на этот вопрос.

— На меня не смотри, — добавила мама. — Я вижу здесь столько лазеек и нестыковок, что мой адвокатский мозг готов взорваться.

— То, как это работает, неважно, — отрезал папа. — Важно то, что это работает. По крайней мере, для тебя. А теперь тебе стоит посмотреть видео Нэн.

— Только не обольщайся, — предупредила мама. — Она была под сильными лекарствами.

Папа посмотрел на меня:

— Твоя мама умалчивает о том, что у Нэн и раньше бывали вещие сны.

Мама фыркнула:

— Если под «вещими» ты имеешь в виду случаи, когда ей снилось, что я приехала без предупреждения, и я действительно приезжала… месяц спустя.

— Твоя бабушка верила, что в ней есть «искра», — продолжал папа. — И она думает, что именно это объясняет твой переход.

— Слишком много лекарств, — пробормотала мама. — И не забывай, что её молодость пришлась на шестидесятые: наркотики, мистицизм и вся эта контркультурная чушь…

Папа перебил её:

— Твоя Нэн также верила, что, находясь на пороге перехода в иную жизнь, её сны, а они были необычайно яркими, обретают смысл. Что она видит сквозь завесу.

Мама продолжала ворчать себе под нос. Она никогда не жаловала эксцентричные убеждения бабушки, и когда я была маленькой, она заставляла папу отводить меня в сторонку, чтобы объяснить роль суеверий и фольклора в жизни людей. Но на этот раз она лишь повторила:

— Я просто не хочу, чтобы ты зря надеялась.

— Если я останусь здесь, со мной всё будет в порядке, мам. Я рассчитываю остаться, и это нормально. — Мне удалось произнести это почти убедительно. — Но я согласна насчет личных объявлений. На случай, если это всё же произойдет.

***

Мне потребовалось время, чтобы заставить себя досмотреть видео до конца. Черт, мне потребовалось время, чтобы просто осознать услышанное. Я видела Нэн, слышала её голос, горе накрывало меня с головы, и слова просто не задерживались в мозгу. Но, в конце концов, я смогла сосредоточиться на её теории моего возвращения.

Будет ли честным сказать, что я разочарована?

Я борюсь с самой мыслью о возвращении. Борюсь с желанием вернуться. Полгода я твердила себе, что моя жизнь — здесь. Рационально иметь план на случай, если я провалюсь назад случайно. Но ставить это целью?

Думаю, в глубине души мне нравится отсутствие выбора, так мне не приходится его делать. Но если копнуть еще глубже? Когда я думаю о том, что никогда не вернусь? Никогда не увижу тот мир и тех людей? Меня охватывает паника. Поэтому, когда Нэн говорит, что знает способ, одна часть меня содрогается от страха… а другая, более глубокая, трепещет от надежды. А потом я слышу её план.

Я ждала от неё магии. Какого-то особого ритуала. Я бы согласилась даже на очевидный вариант: пусть кто-нибудь придушит меня до беспамятства. Но то, что она предложила, было слишком похоже на все те неудачные попытки, которыми я пыталась вернуть себя в этот мир.

Весь её план? Отправиться к особняку Грея. Вернуться на Роберт-стрит, 12, войти внутрь, и тогда «завеса», как она её называет, истончится, и я смогу шагнуть сквозь неё.

Я ценю, что она сделала это для меня напоследок. И я чертовски рада, что она велела маме не давать мне видео до её смерти, так мне не пришлось говорить ей в лицо, что это не сработает.

Когда видео закончилось, вошла мама.

— Я надеялась на что-то более креативное, — сказала я. — Учитывая все эти лекарства.

Мама подавила смешок и обняла меня.

— Я знаю.

— Даже если допустить, что это сработает, — продолжала я, — как мне это провернуть? Постучаться к незнакомцам и попроситься войти?

Мама замолчала. Когда я подняла на неё взгляд, она произнесла:

— Этот особняк сдается в аренду. Очень дорогое отпускное жилье. Семья, которая снимает его сейчас, съезжает завтра утром. Появилось «окно».

Мое сердце екнуло от надежды, но я тут же отогнала её резким кивком.

— Это не сработает, мам.

— Скорее всего. Но я его забронировала. Как минимум ты сможешь показать нам, где жила эти шесть месяцев, и мы проведем чудесную ночь в шикарном доме. — Она похлопала меня по плечу. — А теперь иди к отцу: он составил список газет и инструкцию, как лучше составить викторианское частное объявление.

Мне хотелось сказать, что это бесполезно. Хотелось рухнуть в кресло и утонуть в горе по Нэн, в разочаровании от её «решения» и в чувстве вины за это самое разочарование. Вместо этого я просто сказала: «Спасибо», и поцеловала маму в щеку. Она снова обняла меня, а затем добавила:

— После урока по объявлениям я хочу, чтобы ты рассказала мне о своем последнем деле с мумией. Посмотрим, сможем ли мы раскрыть его вместе.