Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

***

Той ночью мы действительно обсуждали дело о мумии. Мы с мамой перебирали версии, пока не заметили, что папа уткнулся в свой телефон.

— Уже скучно? — спросила я. — Я думала, ты любишь детективы.

— Не уверена, что он их действительно любит, — вставила мама, — учитывая, что он всегда пролистывает до конца.

— Что?! — возмутилась я. — Серьезно, пап?

Он выглядел оскорбленным.

— Я потом возвращаюсь и дочитываю. Я заглядываю в конец, только чтобы проверить свою версию.

— Это всё равно читерство. — Я посмотрела на телефон в его руке. — Погоди. Ты пытался заглянуть в конец? Узнать, было ли раскрыто преступление?

— Возможно.

— И ты нашел его в сети?

— Это уникальный случай. В свое время он наделал много шума в прессе.

— Ну и «кто убийца»? — спросила я.

— А кто это тут у нас пытается пролистнуть до финала? — усмехнулся он, убирая телефон в карман.

Я потянулась за своим телефоном, но папа его перехватил.

— Никаких спойлеров. Твоя Нэн не хотела, чтобы ты что-то вынюхивала о своей жизни там. А что касается того, кого осудили — это будет спойлером только в том случае, если этот человек действительно совершил преступление.

— Так кто это был?

Он помедлила, а затем произнес:

— Селим Авад был осужден за убийство своего зятя и юной ассистентки доктора Грея, которую он задушил в туннеле. Неделю спустя она скончалась от полученных травм.

Воздух застрял у меня в легких.

— Меня. Его осудили за мое убийство, из-за чего он автоматически стал выглядеть и убийцей сэра Аластера.

Папа кивнул.

— Экономка дала показания, что вы вдвоем отправились в туннель, услышав, что Селим крал артефакты у своего зятя.

Миссис Уоллес дала показания. Значит, она выжила.

Отец продолжал:

— Её вырубили, а тебя задушили. Хотя она не видела нападавшего, лорд Мьюир «заметил» мистера Авада, убегающего с места преступления.

— То есть лорда Мьюира, который на самом деле меня и душил.

— Он подставил Селима Авада, — пробормотала мама. — Начав с того вброса, который ты подслушала на рынке.

Я посмотрела на неё и поморщилась.

— Ну конечно. Было странно, что торговец на рынке так много знал о том, кто поставляет артефакты. Ему скормили историю, которая в случае чего вывела бы на Селима. Так что случилось с Селимом…? — Я осеклась.

Я знала, что ждало Селима Авада. Что ждало всех осужденных убийц в то время. Петля палача.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Мы так и не раскрыли тайну смерти сэра Аластера. О да, лорд Мьюир возглавлял список подозреваемых, но это я поняла еще в тот миг, когда увидела, кто именно меня душит… точно так же, как был задушен сэр Аластер, вплоть до колена, прижатого к спине.

Вот только у Мьюира было железное алиби, которое МакКриди лично проверил. Я всё еще подозревала, что он подставил Селима, но это нужно было доказать. Других явных кандидатов на роль убийцы не было. Мама пришла в восторг от связи дела с «Эдинбургской семеркой» и вовсю фанатела от того, что я познакомилась с Софией Джекс-Блейк, но единственной ниточкой, связывавшей студенток с убийством, было то, что лорд Мьюир, похоже, использовал сэра Аластера, дабы выступать против них.

Я не стану говорить, что судьба Селима дала мне повод вернуться в девятнадцатый век. Если мне предстоит сделать выбор, я должна сделать его сама, а не идти трусливым путем, выставляя себя мученицей, принесшей в жертву свое место в мире ради спасения почти незнакомого человека. Я должна вернуться ради самой себя, как бы больно мне ни было даже думать о том, что я оставлю родителей.

Но это вряд ли случится просто оттого, что я переступлю порог дома двенадцать по Роберт-стрит. Тем не менее, мы решили попробовать, и на следующий день мы уже шли по тротуару, таща за собой чемоданы.

Идти по Роберт-стрит было физически больно. Я не могла не думать о тех бесчисленных разах, когда ходила здесь с Греем и Айлой, с Саймоном или Элис, отправляясь по делам. Если полузакрыть глаза, я могла представить, что я с ними… пока грохот проезжающей мимо машины не разбивал иллюзию вдребезги.

У дома нас никто не встретил. Только мы и сейф с кодовым замком для ключей. Я толкнула знакомую дверь; в лицо ударили чужие запахи, и мне захотелось отшатнуться.

Это был не дом Грея и Айлы. Это было стерильное жилье под сдачу, пропахшее полиролью для пола и дезинфекцией. Похоже на семейный дом после того, как из него всё вывезли и вылизали для новых жильцов, честно говоря, я бы предпочла голые стены и пустые комнаты. Здесь же всё было обставлено мебелью: дорогой скандинавский стиль, эдакая «Икеа» для одного процента избранных. Обычно минимализм в декоре отвечает моим вкусам, но здесь, в этом величественном старом особняке, от него меня бросало в дрожь.

Сколько раз я ворчала на агрессивный викторианский декор, буквально бьющий по глазам? Но в том нагромождении цветов и стилей было тепло и жизнь — совсем как в пять лет, когда я настояла на фиолетовой спальне с кроватью для принцессы и постерами с единорогами и радугами. Я обожала ту комнату, и я обожаю своих родителей за то, что они дали мне её, ни разу не спросив: «Ты уверена?».

Оставляя сумки в прихожей, я напомнила родителям о той старой фиолетовой спальне, о том, как я её ценила, и сказала, что она напоминает мне особняк Грея.

— Газовое освещение помогало, — заметила я. — Видно было не так отчетливо, так что цвета не слепили окончательно. Я всё время представляю тот день, когда в мир придет электричество, и люди поймут, насколько аляпистыми были эти золотисто-алые обои.

— Или им будет всё равно, — отозвалась мама. — Помнишь дом тети Лиллиан?

— Помню, — улыбнулась я.

Мы вошли через парадную дверь; планировка комнат на этом уровне осталась прежней. Я провела родителей в помещение, которое когда-то было «похоронным залом», и прочла им минилекцию о похоронном деле в девятнадцатом веке. Они слушали так же терпеливо, как когда-то за ужином, когда я изводила их всякими странными фактами, вычитанными в школе.

Похоронный зал переделали в спальни, и я невольно улыбнулась, подумав о людях, засыпающих в уютных кроватках там, где Аддингтон проводил вскрытия, а Грей препарировал трупы. Просыпаются ли гости от приглушенного шлепка — звука органа, падающего в чашу? Слышат ли они далекий голос, вопрошающий: «Хью, подержи-ка эту отрубленную конечность»?

Затем я спустилась в подвал. То, что раньше было владениями миссис Уоллес — кухни и её жилые комнаты — теперь стало детским блоком с двумя маленькими спальнями и игровой с телевизором и приставками.

Потом мы поднялись на два пролета — на второй уровень (или, по-британски, на first floor). Здесь изменений было меньше всего. Комнаты остались целыми и даже сохранили свои функции: от столовой до библиотеки. Единственное отличие — гостиную разделили, втиснув крошечную ванную и кухню, которая была даже меньше, чем в моей квартире. Полагаю, если ты можешь позволить себе аренду этого места, готовить ты не планируешь.

Мы зашли в библиотеку, и я провела рукой по встроенному книжному шкафу.

— Эти полки оригинальные. Тогда вот здесь стояла беллетристика. А тут — медицина…

На лестнице в отдалении послышался топот, и я резко обернулась.

— Мэллори? — позвала мама.

— Здесь кто-то есть. — Я прислушалась к шагам над головой. — Может, уборщики еще не закончили?

— Я… я ничего не слышу, Мэл, — ответила мама.

Топот прекратился, скрипнула дверь.

— Вот, — сказала я, глядя вверх. — Вы не могли этого не слышать.

Они обменялись взглядами.

— Нет, милая, — мягко сказал папа. — Что именно ты слышишь?

Шаги на лестнице. Кто-то бежит наверх в… в мягких домашних туфлях, легкой походкой. Это Алиса несется на следующий этаж, а затем открывает дверь.

Мой разум играет со мной в прятки, воспроизводя звуки, которые я слышала так часто, что теперь не могу пройти по этому дому, не воображая их. Топот Алисы. Окрик миссис Уоллес, распекающей меня за что-то. Смех МакКриди и ответная колкость Айлы. А затем — тяжелые шаги: Грей меряет комнату шагами, погруженный в раздумья.