Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Мэллори, прошу вас. Сядьте. Дайте мне хотя бы осмотреть вас. Вы были без сознания…

— Двое суток. Я поняла. — Я встретилась с ним взглядом. — Я слишком гоню. Я знаю. Я притворяюсь, что всё в порядке, хотя я только что моталась бумерангом между эпохами и добровольно отказалась от всего, чтобы вернуться сюда, и это серьезно. Чертовски серьезно. Но я не могу сейчас об этом думать, ясно? Для вас я была в отключке два дня. Для меня — я очнулась в своем мире, где с момента моего ухода тоже прошло два дня, и моя Нэн была еще жива. Я сидела с ней, пока она умирала. Я была на её похоронах. А потом мои родители сказали, что поймут, если я захочу вернуться сюда, чтобы, возможно, никогда больше их не увидеть, и я… я сделала это, и это…

Я судорожно вздохнула.

— Я не могу сейчас через это проходить, и если вы заставите меня столкнуться со всем этим лицом к лицу, я стану такой же бесполезной, какой была, пока валялась в этой кровати. Я вернулась. Я никуда не уйду. Всё ли у меня «пучком»? Черт возьми, нет, я абсолютно не в норме.

Я посмотрела на него.

— Но мне нужно время, чтобы всё переварить, а пока я бы хотела раскрыть это дело, прежде чем Селим Авад окажется на виселице. Договорились?

Тишина. Та самая паршивая тишина, которая говорит о том, что я сболтнула лишнего. Что я смутила Грея своей прямотой.

— Я… — Он коснулся своего горла, отвел взгляд в сторону, и я уже была готова вставить какую-нибудь шутку или перевести тему, когда он произнес: — Я думал, вы ушли. Совсем. Навсегда. Я… я думал, что потерял вас.

— Оу.

Меня накрыло чувство стыда. Да, я провела последние четыре дня в эмоциональном вихре. И да, я хочу забыться, с головой уйдя в работу. Но ведь и Грей не просто жил своей обычной жизнью. Он провел два дня, ожидая, проснусь ли я… и буду ли это действительно я.

Я закрыла лицо руками.

— Прости. Конечно, ты не знал, кто может вернуться, и в любом случае, у тебя на руках двое суток был пациент без сознания. Тебе нужен отдых.

Он покачал головой.

— Нет. Я… я знаю, что мог показаться недостаточно обрадованным вашим возвращением, но я лишь хотел прояснить, что я был в шоке. Вы вернулись, и если это был ваш выбор, то, хотя я и понимаю, как это болезненно… Могу я сказать, что я счастлив вас видеть?

Улыбка прорезалась на моем лице одновременно со слезами, выступившими на глазах.

— Можешь. Я бы тебя обняла, но знаю, что у вас так не принято…

Прежде чем я успела договорить, он сгреб меня в охапку, рванул вверх, буквально оторвав от пола в яростном объятии, а затем снова поставил на ноги.

— Вот так, — сказал он. — Теперь слушайте: хотя Айла и моя мать сказали бы, что я должен настоять на разговоре о том, что вы перенесли и что чувствуете, я не вижу смысла требовать от человека изливать душу «ради его же блага». Если захотите поговорить…

— Не хочу. Не сейчас. Если начну, то превращусь в лужу слез — из-за бабушки, из-за родителей, и при этом из-за облегчения, что я всё-таки вернулась, и…

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять забившееся сердце.

— Нет. Вытаскивайте меня из бездны, Грей. Желательно с помощью кофе. — В животе заурчало. — И еды. Судя по всему, я давно не ела. А еще мне нужно поговорить с Айлой.

— Её нет дома, но я принесу еду и сообщу остальным, что вы очнулись. Хотите, чтобы я пока никого к вам не пускал?

— Если можно, на какое-то время.

— Кофе и виски? Или просто кофе?

Я улыбнулась ему:

— Я не скажу «нет» виски, если доктор рекомендует.

— Доктор рекомендует.

***

Я вернулась, и всё стало так, будто я никуда не уходила. По крайней мере, когда я смогла полностью погрузиться в дело, пересказывая Грею то, что мы с папой вычитали в газетах будущего о Селиме, и теорию, к которой мы пришли с мамой: тот, кто украл артефакты, предположительно Мьюир, подставляет Селима, распуская слухи, будто продавец — египетский зять археолога.

Когда я увлечена следствием, я забываю о своем уходе, а когда вспоминаю, напоминаю себе, что успела увидеть бабушку и сказать родителям, где я. Это ослабило узел, который я носила внутри полгода. Я попрощалась с Нэн. Она не думает, что я её бросила. Мама и папа не провели шесть месяцев, сражаясь с вероломством Катрионы. Всё улажено. И всё же, вслед за облегчением, по пятам идет вина.

Я бросила родителей. Бросила добровольно. Их единственный ребенок исчез именно тогда, когда они потеряли Нэн. Я бросила работу, друзей и оставила родителей разгребать последствия исчезновения дочери, которую они, возможно, больше никогда не увидят.

Так что да, сосредоточиться на деле куда проще. Со всем остальным я разберусь позже, точно так же, как разбиралась в свой первый приезд сюда: позволю реальности и эмоциональному хаосу медленно осесть внутри, а не буду тонуть в них сразу.

Что до подставы Селима с кражей древностей — МакКриди уже рассматривал эту версию. Обсудив это с мамой, я смогла взглянуть на ситуацию со стороны и понять: наводка, которую я получила от торговца на подпольном рынке, была слишком уж «в яблочко». Селим, которого я встретила, был образованным и смышленым молодым человеком. Стал бы он воровать артефакты, чтобы вернуть их на родину? Возможно. Мог ли он даже продать парочку наименее ценных, чтобы разжиться деньгами? Тоже возможно. Он молод, а на одних идеалах в пабе не угостишь друзей выпивкой.

Но стал бы он трепать покупателям, что его зять — археолог? Есть уйма способов объяснить происхождение вещей и доказать их подлинность, не вручая покупателю визитку с надписью: «Селим Авад, зять сэра Аластера Кристи».

МакКриди не давал этой версии хода только потому, что Селим и впрямь выглядел вором. Мы с миссис Уоллес были в туннеле именно для того, чтобы найти украденное, когда на нас напали.

И его не просто «заметил» лорд Мьюир — Хью бы сразу почуял неладное. На месте остались свежие отпечатки сапог, которые совпали с обувью Селима, изъятой, когда его нашли без сознания в туннелях после убийства сэра Аластера. Более того, Селима нет рядом, чтобы предъявить алиби или объясниться. Если не считать того, что его якобы видели убегающим из туннеля, его никто не встречал с той самой ночи после убийства Кристи, когда он исчез из дома и не вернулся.

— По крайней мере, мы знаем, что он жив, — сказала я. Мы сидели в кабинете Грея с кофе, виски и тарелкой с нарезкой холодного мяса, сыра и хлеба. — В статьях из будущего сказано, что он предстал перед судом, а его не стали бы судить и выносить приговор заочно.

— Хм.

Кажется, Грей хотел поспорить. Возможно ли подставить какого-то случайного молодого египтянина и выдать его за Селима? Но потом я поняла, о чем он думает на самом деле.

— То, что Селим дожил до виселицы в той версии истории, не гарантирует ему жизнь сейчас, когда я вернулась, чтобы натравить следствие на Мьюира, — произнесла я. — Вы сказали, полиция охотится за Селимом?

— Да, Хью сейчас с ними в надежде, что ничего не пойдет не так.

Под «пойдет не так» он имел в виду, что МакКриди лично проследит, чтобы Селим был жив и здоров при аресте.

— Было бы полезно знать, где именно его нашли, но папа отыскал только запись о преступлении и вердикте. Чтобы копнуть глубже, пришлось бы идти в архивы. Наверное, мне стоило это сделать, но… — Я пожала плечами. — Бабушка взяла с меня обещание не смотреть «спойлеры».

— Спойлеры?

Я прихлебнула кофе.

— Любые предсказания будущего. Что в итоге случится с вами, с Айлой, Хью… Есть вещи, которые мне знать не положено, а уж тем более — рассказывать здесь. Но вас она нашла. В книгах по истории.

— Вместе с датой моей смерти, я полагаю? Именно это она и не хотела, чтобы вы видели.

— О, не переживайте. Теперь, когда я вернулась, вы умрете гораздо раньше.

Его взгляд потеплел.

— Хорошо, что вы вернулись, Мэллори.

— Хорошо-то хорошо, вот только теперь я почти наверняка заплачу за это жизнью, умерев от какой-нибудь болезни, которую в мое время лечат на раз-два. И раз уж я, судя по всему, остаюсь, мне срочно нужно научить миссис Уоллес варить капучино. — Я заглянула в чашку. — Или хотя бы приличный café au lait.