Если бы об этом узнал мой отец, он был бы в бешенстве: княжеская дочь не должна колдовать, это стыд и позор. Впрочем, он о многом знал и не считал это позором. Пора забыть обо всем, что было в прошлом, и жить настоящим.
– Как ты думаешь, милая, мы сможем открыть здесь водное зеркало? – спросила я, стараясь говорить так, будто речь шла о каком-то пустяке.
Глория удивленно посмотрела на меня.
– Мамочка, а нас не накажут?
Я обняла ее и ответила:
– Нет, никто нас не накажет. Но мы сможем помочь господину Фьярви. Он ведь наш друг, а друзьям надо помогать.
Да, пожалуй, это так и было. Этот гном был алчным, как и все гномы, и я была прекрасным приобретением для его гостиницы, но в нем были и доброта, и смелость. Его действительно можно было назвать другом – не сейчас, разумеется, позже.
– Тогда давай ему поможем! – обрадовалась Глория.
И мы пошли в уборную.
Ванна была такой маленькой, что в ней можно было только сидеть. Я открутила кран и, глядя, как бежит вода, вспомнила, как мама учила меня открывать водное зеркало – разумеется, по секрету от отца. Он знал, что магия передается в нашей семье по женской линии, делал вид, что понятия не имеет о моих занятиях и книгах, которые я прятала под матрасом, но иногда его прорывало и он говорил: «Азора, магия существует для простолюдинов. Ты дочь князя, ты не должна этим заниматься!»
– Мам, а куда мы будем смотреть? Далеко?
– Ты слышала шум на первом этаже? – спросила я. – Кто-то хочет навредить господину Фьярви и гостинице. Мы должны посмотреть, кто это.
Сказав об этом, я удивилась самой себе. Я ведь эльфийка, и мне следует относиться к новым знакомым со спокойным равнодушием. К тому же я работаю в гостинице первый день, а с учетом денег, которые дал господин Иканори, могу уйти отсюда и больше не работать вообще. Но, кажется, во мне очень многое изменилось после бегства из Благословенного края…
– Да, давай посмотрим, – согласилась Глория.
Я закрыла кран, опустила руки в воду и представила, как она темнеет, наливаясь серебряной тьмой. Водное зеркало открывалось, отправляя нас по следам тех, кто прислал в гостиницу людей в черном.
– Покажи мне правду, – приказала я.
Серебряная тьма сгустилась – казалось, в ванне лежит грозовая туча с белыми проблесками молний. Глория испуганно ахнула, сжав мою руку, и я почувствовала, как от моей девочки плывет то, что древние назвали бы истинной магией.
Тьма рассеялась. Водное зеркало лежало перед нами – чистое, ясное, прозрачное. В нем я увидела эльфа – одного из тех, кто кричал на меня во время обеда. Именно он подхватил с тарелки кусок недоеденного филе и швырнул в мою сторону, и тогда гранд-майор из Орочьей десятки поднялся из-за стола и засучил рукава.
Сейчас этот эльф выглядел несчастным и сконфуженным. В руке он держал мешок со льдом и прижимал его к подбитому глазу. Да, орки не стали с ними церемониться…
– Папа, ну это невыносимо! – всхлипнул эльф и завел глаза к потолку.
Судя по богатой обстановке, открывшейся в водном зеркале, его семья давно жила в этом мире и не бедствовала. Интересно, почему они покинули Благословенный край?
– Невыносимо?! – прогрохотало в стороне.
Водное зеркало сместилось, и я увидела второго эльфа – гордого, чопорного, одетого по моде Благословенного края.
– Да как ты вообще посмел отправить туда агентов малой безопасности?!
Я усмехнулась. Кажется, глаз этому эльфу подбили не орки, а отец.
Эльф всхлипнул.
– Я хотел проучить этого наглого коротышку! Мало того, что он заставляет эльфийскую деву работать у себя на кухне, так он еще и привечает эту орочью грязь!
Грязь?! Да эти орки в сотню раз благороднее, чем он! Я почувствовала, как во мне нарастает возмущенная обида.
– Забыл, где находишься?! – И папаша закатил сыну такую затрещину, что тот свалился с кресла. – Мы не дома, сынок, не в Благословенном краю! Это там можно было запороть крепостную, и никто бы тебе слова не сказал! А здесь мы все равны, и надо держать язык и руки при себе.
Я не могла с этим не согласиться. Когда эльфы изгнали орков и гномов, то люди приняли их, но быстро объяснили, что если гости хотят жить спокойно, то им нужно вести себя как полагается гостям. Может быть, именно поэтому здесь все жили относительно спокойно.
– Мне кажется, я уже видел эту эльфийку, – сказал эльф, со стоном поднимаясь с ковра. Он хотел, чтобы отец жалел его, но тот и не собирался этого делать. – Ты же знаешь, что жена принца Эленвера сбежала от него?
Я даже дышать перестала. Глория еще сильнее сжала мою руку, и я почувствовала, как девочка дрожит.
– Ну и что? – фыркнул папаша. – Дура, которая не ценила своего счастья. Принц уже ищет новую невесту.
Я понимающе усмехнулась. Должно быть, Эленвер использовал мой побег себе во благо. Представляется несчастным брошенным мужем, чья жена не ценила его доброты, и теперь ему необходимо утешение.
Мне сделалось противно.
– Мне кажется, это принцесса Азора. Как думаешь, это может нам пригодиться?
– Мамочка… – Глория всхлипнула, и в ее глазах проплыл настоящий ужас. – Мамочка, а если они нас вернут?
– Мы не вернемся, – твердо сказала я.
Эльф в зеркале ответил:
– Посмотрим. В любом случае больше не лезь к ним.
В дверь нашей комнаты осторожно постучали. Я закрыла глаза и отправила в водное зеркало уничтожающий импульс. Вскоре в ванне была обычная вода, которая быстро убегала в сток.
Глория плакала – как в первые дни нашей жизни в этом мире. Тогда она просыпалась по ночам, рыдала и радовалась, что проснулась здесь, а не дома.
Я обняла ее и решительно сказала:
– Все будет хорошо, милая. Никто нас не обидит. Я не позволю.
Стук повторился.
Мы с Глорией вышли из уборной, и я открыла дверь.
* * *
Фьярви
Это был лучший букет, который можно было приобрести в Келлемане в это время года, и я даже думать не хотел о том, сколько за него пришлось заплатить. Белые розы, нарциссы, жасмин и ирисы.
Госпожа Марта, цветочница, передала его мне и сказала:
– Ни одна девушка не останется равнодушной, господин Фьярви, уж поверьте моему слову!
Я кивнул, не желая вступать в беседу, и лишь подумал: «Девушка не останется, а эльфийка?» С Азоры сталось бы прогнать меня, отхлестав этим букетом по спине. Впрочем, с чего бы? Я не собирался делать ничего дурного. Просто поблагодарил бы ее за петрушку вместо хмель-травы. Ничего особенного. Дружеский знак внимания. «Какой она тебе друг? Ты на себя-то посмотри», – тотчас же посоветовал внутренний голос.
Я отмахнулся от него и постучал в дверь.
Азора открыла, и я увидел, что она взволнована. Из-за маминой спины с любопытством выглянула Глория, увидела мой букет и ахнула. А я смутился – кажется, впервые со студенческих лет, когда пытался за кем-то ухаживать.
Нет, я не ухаживаю. Я хочу сказать спасибо, и ничего, кроме этого. Впрочем, я прекрасно понимал, как мой приход мог выглядеть со стороны: хозяин заведения оказывает знак внимания подчиненной и намекает на продолжение банкета уже в другой плоскости.
– Добрый вечер, Азора, – улыбнулся я и протянул эльфийке букет.
Она машинально взяла его. Кажется, Азора ожидала чего угодно, но не цветов.
– Вот, хотел вас поблагодарить. Вы сегодня спасли «Вилку и единорог». И меня.
Азора кивнула, и я увидел, что она смутилась. И это смущение было ей к лицу.
– Отец всегда говорил, что магия для простолюдинов, – негромко ответила она. – А я все равно ей занималась… И рада, что она вам пригодилась. Спасибо за цветы, господин Эрикссон.
Я не ожидал, что она предложит войти, но Азора сделала шаг в сторону, пропуская меня в комнату, и передала букет Глории. Девочка восторженно ахнула и, схватив цветы, осторожно поставила их в вазу на окне. Комната сразу же обрела изящный вид.
– Как ты себя чувствуешь, Глория? – спросил я.
