Девочка машинально дотронулась до одного из зеленых пятнышек на лице и ответила:
– Хорошо. Не волнуйтесь, этим болеют только эльфийские дети.
– Я знаю, кто натравил на вас агентов малой безопасности, – сказала Азора, и я почувствовал, как волоски на моих руках поднимаются дыбом. – Один из тех эльфов, которых сегодня разогнала Орочья десятка.
– Откуда вы знаете?
Я присел на край кресла, сделав очередную заметку: прямо завтра принести сюда новые покрывала, заменить ковер и повесить другие шторы. Если Азора здесь живет, а я думаю про гастрономический туризм, то ей надо создать такие условия, чтобы она хотела остаться.
– Сделала водное зеркало, – призналась Азора, и на ее бледных щеках проступил румянец, словно она говорила о чем-то постыдном. Так, в общем-то, и было: эльфы из благородных не занимаются магией. – Двое эльфов, отец и сын. Сын хотел вас проучить, отец говорил, что он неправ. Даже дал ему оплеуху.
– Да, так все и было, – подтвердила Глория.
Она стояла у окна, рассматривая цветы в букете, и привычное серьезное выражение ушло с ее личика. Теперь это была обычная девочка, которую я сумел обрадовать.
Нет. Не обычная девочка, ни в коем случае. Передо мной была могущественная волшебница, которая оживила куклу господина Иканори. И я был рад, что мы подружились.
– Это Алаин Веренвельд – младший, – сообщил я. По повадкам это была именно семья Веренвельдов: у них было достаточно денег для того, чтобы натравить на меня агентов малой безопасности. – Сын одного из банкиров. Папаша пробует приладить его к семейному делу, но получается плохо.
– Он на вашей стороне. Он не одобряет поведение сына.
– Разумеется! Ему не нужны проблемы, – ответил я. – Но его задело то, что здесь его сыну задали трепку. Еще раз спасибо, что вы оказались рядом, Азора.
Азора улыбнулась. Взгляд сделался мягче. Та ледышка, которая сегодня вошла в «Вилку и единорог», исчезла.
– И вам спасибо, господин Эрикссон, – сказала она.
И я сразу же произнес:
– У меня есть кое-какой план, Азора. Скажите, умеете ли вы готовить какие-нибудь особенные блюда?
Азора вопросительно подняла бровь.
– Особенные? Какие именно?
– Такие, каких больше ни у кого нет, – объяснил я. – Такие, которые можно будет попробовать только в «Вилке и единороге». Вот что я придумал: люди станут приезжать в Келлеман, чтобы попробовать то, что вы готовите.
Бровь Азоры поднялась еще выше.
– Просто чтобы поесть? – уточнила она, и в ее голосе снова зазвенели льдинки.
Я почувствовал себя глупцом и торопливо добавил:
– Вы прекрасно готовите, Азора. И я хочу, чтобы мы оба смогли заработать на этом побольше. Еда – это ведь не просто топливо для брюха. Еда тоже может быть предметом искусства. Сокровищем.
Господин Морави и его повара этому явно не обрадуются, но сейчас я смотрел на Азору, и мне было плевать на конкурентов. Пусть себе плюются ядом, а люди будут приезжать в «Вилку и единорог», чтобы поесть таких блюд, которых им нигде больше не предложат.
А ведь несколько часов назад я ни с кем не хотел делиться тем, что готовит прекрасная повариха! Но такова натура гнома: мы всегда ищем, как и где можно заработать и приумножить наши денежки.
– Сюда не поедут ради еды, – нахмурилась Азора. – Нужно что-то еще. Что вы хотели? Заказать статьи в журналах?
Я кивнул.
– Да. Видели такие? Якобы путешественники пишут о местах, в которых побывали, но большая часть таких статей – это описания магазинов, гостиниц и новых мобилей. Впрочем, публика это любит.
Азора отрицательно качнула головой.
– Келлеман – маленький городок, все туристические места далеко отсюда… Что, если объявить кулинарный конкурс?
Я пожал плечами. Мне нравилось, что Азора начала обсуждать мой план и не отвергла его с ходу.
– Неплохая мысль, – согласился я. – Если намекнуть бургомистру, что его дорогой Морави может победить, то он поддержит нас. Но Морави, конечно, не победит: рядом с вашей его стряпня просто дрянь.
Азора улыбнулась, и ее лицо будто бы озарило светом. Я подумал, что мы сейчас сидим совсем как друзья – улыбаемся, говорим о важном и нужном, и все у нас хорошо.
– Мне нравится ваш план, господин Эрикссон, – призналась Азора. – И у меня есть пара интересных рецептов в запасе. Давайте попробуем… Вдруг все получится?
Кажется, я засиял, как масленый блин.
– Обязательно получится! – воскликнул я. – Тут не может быть вариантов!
* * *
Фьярви
Морави был похож на моржа: сонный, с длинными, висящими до груди усами, он еле двигался, но я прекрасно знал, что если его разозлить, то клочки полетят по закоулочкам.
– Кулинарный конкурс? – повторил он. – Только попробуй, Фьярви. Зажарю твою печень на вертеле и скормлю тебе.
Я не сомневался, что он ответит именно так. Отодвинул блюдо с телячьими рулетиками в ветчине (туда наверняка плюнули при готовке для дорогого гостя) и ответил:
– Но ты же победишь.
Морави удивленно приподнял кустистую левую бровь. Он был хорошим поваром, несомненно, но я с определенной гордостью отмечал, что до Азоры ему далеко.
Взять хоть бутерброды: кусок хлеба, кусок начинки. Да как бы не так! Сегодня на завтрак подали яичницу с беконом и помидорами, а компанию ей как раз и составляли бутерброды. Ломтик зернового, чуть подсушенного хлеба, паста из авокадо, кусочки форели и россыпь зелени. Это была не еда, а произведение искусства, и Морави до такого никогда бы не додумался. Можно быть хорошим мастером, а можно гением, и я отлично знал, где мастер, а где гений.
– Ни за что не поверю, что ты позволишь обойти свою эльфийку, – фыркнул Морави. – О ней весь Келлеман говорит. В «Вилке и единороге» наконец-то стали подавать не хрючило, а еду.
Я снисходительно улыбнулся. Гости рассказали о драке с эльфами, а офицеры из Орочьей десятки добавили детали и сделали моей гостинице замечательную рекламу. Сегодня утром к моей стойке подошла компания горожан и спросила, можно ли снять номера на несколько часов, чтобы отведать обед, который подают только для постояльцев. Я не отказал. И взял с них двойную цену.
– Ты знаешь, я собственник, – признался я. – И очень ревнивый собственник. Моя повариха готовит только для моих гостей. А что сделать, чтобы сюда приехало как можно больше народу?
– Кулинарный конкурс, – нехотя кивнул Морави. – Народ покушать любит. Будут останавливаться у тебя и есть, между прочим, в твоей гостинице!
– Ладно, – улыбнулся я и отодвинул тарелку. – Не хочешь – как хочешь.
– Иди уже, – посоветовал Морави.
Я вышел из ресторана и неспешным шагом двинулся по улице в сторону «Вилки и единорога». Похоже, идею кулинарного конкурса придется отменить: бургомистр ее не поддержит. Что ж, придумаю что-нибудь еще. Гномы всегда были мастерами зарабатывать деньги на сокровищах. А Азора и ее стряпня как раз и были настоящим сокровищем, которое могло бы и не приплыть ко мне в руки, если бы не увольнение Пекки…
Подойдя к гостинице, я услышал рев – такой отчаянный и несчастный, что сердце сжалось. Взбежав по ступенькам и войдя в холл, я увидел прекрасную картину. Глория сидела на диване, захлебываясь слезами, Азора, которая примчалась из кухни, обнимала ее и утешала, а шлюшки госпожи Бьянки, всегда считавшие, что Бог подает тем, кто рано встает, и работавшие с самого утра, столпились и пытались успокоить девочку, протягивая ей кто конфету, кто браслетик, кто еще какую-то блестящую бижутерную ерунду, которой у них было в избытке.
– Милая, ты все равно красоточка, каких поискать! – хором утешали они.
– Убью, – твердо обещал Дархан, который стоял рядом с видом кота, который подложил мину на белый ковер и был застукан за этим черным делом. – Найду и убью.
Глория заревела еще горше.
Я подошел, посмотрел на нее и спросил:
– А что у нее с волосами?
У девочки была лишь одна коса, заплетенная справа. С левой стороны головы топорщились и завивались неровно обрезанные волосы.
