Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Несмотря на всё это, она по-прежнему болезненно прекрасна.

И всё же самое поразительное в её внешности вовсе не это. Меня лишает дара речи вид рубинового ошейника на её шее, точной копии моего.

Её индиговые глаза наблюдают, как я осмысливаю увиденное, жадно отмечая каждое выражение, мелькающее на моём лице, пока она изучает меня так же, как я её. Её губы приоткрываются, по лицу пробегает эмоция, но я слишком потеряна в вихре собственных мыслей, чтобы понять, какая именно.

Как это возможно? Богиня, пропавшая двадцать пять лет назад, находится прямо здесь, в клетке под дворцом, который когда-то был её домом. Несмотря на вопросы, стремительно проносящиеся в моей голове, есть один, на который я даже не пытаюсь найти ответ. В тот момент, когда я увидела рубиновый ошейник на её шее, стало очевидно, кто за всем этим стоит.

Бэйлор.

Одного лишь упоминания его имени достаточно, чтобы волна ярости пронеслась по моим венам, сжигая шок и страх, которые сковывали меня. Я сгибаю одно колено, начиная опускаться в поклон перед богиней.

— В этом нет необходимости, дитя. — Она взмахивает рукой. — Мне уже много лет никто не кланялся. Встань, пожалуйста.

Я поднимаюсь, не желая её оскорбить.

Она внимательно наблюдает за мной, почти настороженно.

— Когда ты приходила раньше, ты искала альманову, верно?

Я резко вскидываю голову, мои глаза расширяются при упоминании меча.

— Откуда вы об этом знаете?

Едва заметная усмешка касается её потрескавшихся губ.

— Я знаю многое, — говорит она уклончиво. — Я всегда слышала, как оно разговаривает со стражниками, подстрекая их. В последние месяцы оно стало громче. Настойчивее… Ты ведь тоже это слышала, не так ли? Оно говорило с тобой несколько ночей назад?

— Откуда вы это знаете?

Её взгляд опускается к моему ошейнику.

— Назовём это интуицией. Это был единственный раз, когда ты слышала шёпот?

Я киваю.

— Это изменится. — В её голосе появляется печаль, а глаза мутнеют, становясь отрешёнными. — Оно не отпустит ни одну из нас. То, что было разбито на части, жаждет снова стать целым.

Я открываю рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но она меняет тему, не давая мне такой возможности.

— Он спрашивал меня о тебе, знаешь ли, — объявляет она.

Я резко отдёргиваю голову.

— Кто?

Она игнорирует мой вопрос, продолжая говорить своим странным, сбивчивым образом.

— Он хотел узнать, от кого ты произошла.

— О чём вы говорите? — спрашиваю я.

Она всегда была такой или годы изоляции помутили её разум?

— Понимаешь, он боялся, что ему придётся тебя убить, — продолжает она. — Тогда у меня не было ответов, которые он искал. — Она подходит ближе, её руки сжимают прутья передо мной, а лихорадочный взгляд впивается в мой. — Но теперь, когда я увидела тебя, всё очевидно. Эти янтарные глаза не могут быть для меня загадкой, особенно когда они до сих пор преследуют меня каждую ночь во снах. — Её лоб морщится, на лице появляется растерянность. — Но в последнее время, когда я их вижу, они полны гнева. — Она наклоняет голову, настороженно разглядывая меня. — Интересно, твои тоже обратятся против меня?

— О ком вы говорите? Чьи у меня глаза?

Она моргает.

— Твоего отца, разумеется. Чьи же ещё?

Я стою, словно оцепенев, совершенно лишившись дара речи. Она знала моего отца? Поскольку глаза Найджела совсем не похожи на мои, остаётся только предположить, что она говорит о моём настоящем отце, чья личность всегда была для меня загадкой.

— Если тот другой снова спросит меня, я скажу, что не знаю, откуда ты взялась, — искренне обещает она, снова меняя тему. — Но будь он умнее, он бы убил тебя в тот же миг, как увидел.

Холодок пробегает по моему позвоночнику. Я оглядываюсь через плечо на путь, который привёл меня сюда, и думаю, не стоит ли мне бежать, спасая свою жизнь.

Бросив взгляд на кресло, стоящее напротив её камеры, я понимаю, что она говорит о Бэйлоре. Это он спрашивал обо мне, хотел узнать, откуда я. Мои кулаки сжимаются по бокам, когда я осознаю, что она права. Он должен был меня убить.

— Хочешь узнать секрет, дитя? — шепчет она.

Я оборачиваюсь и вижу, как она вцепилась в прутья, прижимая к ним лицо.

— Мы, боги, такие скрытные. — Она закатывает глаза. — Всегда ненавидим, когда кто-то узнаёт о наших слабостях. Но я помню времена, когда боги были молоды, когда мы верили, что неуязвимы для слабостей. Всё изменилось в тот день, когда Клавдий был убит.

Мои глаза расширяются.

— Вы были там?

Она кивает.

— Я никогда не видела своего отца таким разгневанным. Конечно, это было ещё до того, как мы начали отправлять наших детей прочь, чтобы их воспитывали в тайне. До того, как мы поняли, что это станет необходимостью. Тогда мы ещё не знали, насколько уязвим Наследник, пока полностью не вознесётся. — Её понимающий взгляд скользит ко мне, заговорщически. — Но это уже другой секрет для другого дня. — Она качает головой. — Когда Фило убил Клавдия, всё изменилось. Мой отец предупреждал его не прикасаться к альманове. Но в те ранние дни Фило был слишком оптимистичен и не верил, что может случиться что-то по-настоящему плохое. Он ошибался.

— Вы имеете в виду, когда Фило использовал меч, чтобы убить Клавдия? — спрашиваю я. — Значит, книга была права…

Её глаза загораются, и искренняя улыбка согревает её лицо.

— О, ты нашла мою книгу по истории? Она всё ещё была спрятана в библиотеке спустя столько времени?

Мои брови сходятся.

— Вашу книгу по истории?

— Разумеется. — Она пожимает плечами. — Кто ещё мог её написать? Я оставила её, чтобы среди всей лжи сохранилась хоть малая часть правды.

Я хочу спросить, о какой ещё лжи она говорит, но она слишком быстро продолжает.

— Вернёмся к моему секрету, дитя, — говорит она. — Альманова опасна как в руках смертных, так и фейри. Она шепчет им, искажает их разум и подчиняет их волю. Но знаешь ли ты, что в руках бога она становится божественно смертоносной?

По моей коже пробегает холод.

— О чём вы говорите?

— В руках бога альманова становится убийцей богов.

Её слова отзываются эхом тем, что было написано в книге.

— Вот почему Бэйлор хочет, чтобы Торн использовал меч вместо него, — шепчу я. — Он собирается убить вас.

Она кивает.

— Но зачем? — спрашиваю я. — Что он получит от этого, если вы уже заперты здесь?

Печаль проникает в её глаза.

— Когда меня не станет, мой Наследник вознесётся.

— И он собирается убить его следующим?

Её взгляд опускается.

— Об этом тебе лучше спросить его. Его планы давно перестали быть для меня понятными.

— Вы знали Бэйлора? — спрашиваю я. — До всего этого?

Она качает головой, её взгляд становится отрешённым.

— Я знала о нём, но не видела его с тех пор, как он был мальчиком. Его мать когда-то служила при моём дворе, очень давно.

Бэйлор никогда не упоминал своих родителей. Я пыталась спросить однажды, но он меня оборвал.

— Что с ней случилось?

— Думаю, он лишил её жизни вскоре после того, как занял трон.

— Почему? — выдыхаю я. Я знала, что Бэйлор способен на всё, но убийство собственной матери — это новый уровень зла.

— Потому что в этом мире те, кто любит нас сильнее всего, чаще всего и уничтожают нас. Я лишь надеюсь, что он даровал ей быструю смерть, — говорит она. — Не ту медленную, которую он уготовил мне.

— Вы не умрёте, — обещаю я. — Я найду способ вытащить вас отсюда.

— Тебе стоит беспокоиться о том, как выбраться самой. — Её взгляд становится жёстким. — Я слишком мудра, чтобы лгать себе. Я умру здесь, в этой камере. Вопрос лишь во времени.

Я хватаюсь за прутья, но они не поддаются. Я тяну снова и снова, пока руки не начинают дрожать, а пот не стекает по моему лбу.

— Это не сработает. Я пыталась много раз. Только альманова может разрубить эти прутья. Иронично, что оружие, которое может дать мне свободу, принесёт мне смерть.