Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Назови хоть одну вещь, которая могла бы меня шокировать, — требую я, уверенная, что ему нечего ответить.

Печаль исчезает с его лица, уступая место чему-то хищному и тёмному, когда он наклоняется вперёд.

— Пробраться в комнату невинного ангела в надежде увидеть её в ночной рубашке.

Я смотрю на него с равнодушным выражением, притворяясь, что его слова меня не задевают.

— И как, получилось?

Его глаза наполняются весельем, а губы растягиваются в широкой улыбке. Он откидывается в кресле, устраиваясь поудобнее, и закидывает руки за голову.

— Пока неясно.

Прикусив губу, чтобы сдержать собственную улыбку, я отворачиваюсь и направляюсь к туалетному столику, чтобы привести себя в порядок. Я морщусь, глядя на грязь, испачкавшую мой плащ, снимаю его и бросаю на стоящую рядом кушетку.

За моей спиной раздаётся резкий вдох, и в следующее мгновение Торн уже стоит передо мной. Его взгляд темнеет, когда он смотрит на огромное пятно крови на моём платье.

— Ты ранена.

В его голосе не остаётся ни капли прежней насмешки, всё его тело напрягается.

Я качаю головой, пытаясь обойти его.

— Это пустяки.

Он преграждает мне путь, его пальцы сжимаются в кулаки в перчатках.

— Это сделал Калдар?

Я киваю, опуская взгляд к полу.

— Покажи, — требует он, его голос становится непривычно низким.

— Нет, — шепчу я. — Мне придётся снять платье, чтобы показать тебе.

— Я уже видел твоё тело, Айви. Этот образ выжжен у меня в памяти.

Мои щёки темнеют, пульс снова сбивается.

— Это другое.

Не обращая внимания на мой отказ, он хватает испачканную ткань и разрывает шёлк голыми руками. При данных обстоятельствах это не должно выглядеть привлекательно, но я не могу отрицать, что моё дыхание учащается от увиденного.

Мои руки взлетают к груди, чтобы удержать остальную часть платья от той же участи. Ткань, которая раньше закрывала мой живот, теперь свисает клочьями, открывая его ночному воздуху. Дрожь пробегает по коже, и я убеждаю себя, что это всего лишь от холода.

Если он и замечает мою реакцию, то никак этого не показывает. Его взгляд прикован к уродливой ране.

— Когда это случилось?

— Сегодня утром, — честно отвечаю я.

Его глаза темнеют ещё сильнее, когда он снова смотрит на меня.

— Тогда почему она всё ещё кровоточит?

— Калдар отравил клинок, — объясняю я. — То, чем он его обработал, замедляет моё заживление.

— Чёртов ублюдок, — сквозь зубы бросает он. — Пронзило насквозь?

Я киваю.

— Он подкрался ко мне, когда я несла цветы к Завесе для Леоны.

Его глаза расширяются в понимании и, возможно, в сочувствии.

— Сегодня годовщина? Один год? Мне жаль, Айви.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не заслуживаю его сожаления, но тут же закрываю его, осознав, что именно в этом он недавно меня и упрекал. Возможно, он был прав, думаю я, пока Торн исчезает в купальне. Возможно, я действительно склонна наказывать себя?

Он возвращается через минуту с небольшим тазом воды и чистой тряпкой. Ставит всё на туалетный столик, затем садится на табурет. Его руки ложатся мне на бёдра, разворачивая меня к себе, чтобы лучше рассмотреть рану на животе.

— Это нужно очистить, — говорит он.

Несмотря на перчатки, его прикосновения обжигают мою кожу.

— Я могу сама, — бормочу я, чувствуя себя беспомощным ребёнком.

— Позволь мне. — Он поднимает взгляд и встречается со мной глазами. — Я хочу сделать это для тебя.

Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, оба ощущая близость. Не зная, что ещё делать, я соглашаюсь.

— Можешь снять их, — тихо говорю я, кивая на его перчатки. — Если хочешь.

Тысячи эмоций мелькают на его лице, пока он смотрит на меня. Его горло дёргается, он тяжело сглатывает, снимая перчатки и кладя их на столик.

Моя голова откидывается назад, когда его обнажённые пальцы касаются моего живота, посылая тысячи мелких разрядов по каждому нерву в моём теле. Его взгляд становится затуманенным, когда он берёт тряпку и принимается за дело. Несмотря на всю его осторожность, я всё равно морщусь, когда он прижимает влажную ткань к ране.

Он открывает рот, чтобы извиниться, резко отдёргивая ткань, но я его перебиваю.

— Всё в порядке, — шепчу я сквозь стиснутые зубы. — Я выдержу.

Одной рукой он продолжает, а другой держит меня за бедро, его большой палец медленно скользит по моей коже. Это движение вызывает новые волны ощущений, отвлекая меня от боли.

— Ты такая сильная, Айви. — Его дыхание касается моего живота, и от этого по коже бегут мурашки. — Ты выдерживаешь так много, и ничто тебя не ломает.

Моя грудь сжимается.

— Кое-что всё-таки ломает, — тихо признаюсь я.

— Нет, Ангел. — Он качает головой. — Тебя могут сбить с ног, но если бы ты была сломлена, ты бы не продолжала пытаться так, как делаешь это сейчас. Ты бы не делала всё возможное, чтобы помогать другим.

Моё дыхание тяжелеет, пока я осмысливаю его слова. То, как он меня видит, ошеломляет. То, что он считает меня достойной уважения, даже восхищения. Кто-нибудь когда-нибудь смотрел на меня так? Возможно, Леона и Реми. Может быть, мой брат. Но это другое, более весомое, более глубокое.

Через несколько минут он заканчивает с моей раной на животе и поворачивает меня спиной к себе, начиная обрабатывать её с другой стороны.

— Если на коже остался яд, это только ещё больше замедлит заживление, — говорит он. Его голос звучит грубее, чем обычно.

— Я знаю.

— Некоторые из этих синяков довольно серьёзные, — замечает он, когда его пальцы мягко скользят по моей спине, вызывая смесь боли и желания.

— Я упала.

— Через Завесу? — восклицает он, снова поворачивая меня, чтобы увидеть моё лицо.

— Я была бы мертва, если бы это было так, — напоминаю я. — Калдар пытался утащить меня за собой, но я вывернулась и упала в сторону. Я пролежала на земле почти весь день, полностью парализованная ядом.

Я не упоминаю о том, как рана горела часами, прежде чем боль начала утихать. Сомневаюсь, что ему это понравилось бы.

— Боги, — выдыхает он, зажмуриваясь. — Ты когда-нибудь доведёшь меня до сердечного приступа.

Я закатываю глаза, не уверенная, что это вообще возможно для бога. Когда рана наконец очищена, я ощущаю мягкое прикосновение его губ к моей пояснице. Дрожь проходит по моему телу в его руках, и я не знаю, хочется ли мне отстраниться или, наоборот, приблизиться. Вместо этого я просто поворачиваюсь к нему лицом.

Торн смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах мелькает целая буря эмоций. Там есть желание, но не только оно.

— Можно я останусь? — тихо спрашивает он.

Моё сердце сбивается.

— Просто чтобы обнять тебя, — быстро добавляет он, и в его голосе появляется уязвимость. — Только пока ты не уснёшь. Потом я уйду.

По его тону трудно понять, кого он пытается убедить, меня или себя. И всё же я ловлю себя на том, что киваю. Его глаза расширяются, рот приоткрывается, словно он совсем не ожидал моего согласия. Мой взгляд скользит к двери. Возможно, не стоило… Я понимаю, что это неразумно, но сейчас мне, кажется, всё равно.

Я захожу в ванную и закрываю за собой дверь, прежде чем снять разорванное платье. Быстро смывая с себя грязь и кровь, я очищаю тело. Мои руки дрожат, когда я думаю о том, кто ждёт меня в комнате.

Мысль провести ночь с Торном оказывается куда более соблазнительной, чем должна бы быть. Я открываю шкаф, где хранится моя ночная одежда, и ловлю себя на том, что выбираю ночную рубашку винного цвета. Тонкая ткань почти прозрачна и почти ничего не скрывает. Мои ладони потеют, пока я смотрю на своё отражение в зеркале, пытаясь найти ту дерзость, которая обычно даётся мне так легко.

Заставляя себя двигаться к двери, я приоткрываю её и заглядываю в щель. Торн стоит ко мне спиной, и у меня приоткрывается рот при виде обнажённой кожи. Его рубашка небрежно брошена на ближайшее кресло, штаны остаются на нём, низко сидя на бёдрах. Мой взгляд сразу притягивают тёмные линии татуировки, раскинувшиеся по его лопаткам и складывающиеся в форму крыльев. Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что именно там он прячет их, когда не использует.