Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Моё сердце болезненно сжимается, когда я замечаю чуть приподнятые шрамы вокруг верхней части рисунка. Чтобы оставить след на бессмертном, нужно нечто серьёзное. Ненависть закипает во мне, разогревая кровь, когда я думаю о том, как наказала бы тех, кто сделал это с ним. Они молили бы о смерти задолго до того, как я закончила бы с ними.

Ярость внутри меня немного утихает, когда я замечаю, как он слегка ссутулился, глядя на мою кровать. Он выглядит почти неуверенным. Уязвимым.

Сон рядом с кем-то — это то, чего у него, вероятно, никогда не было. Это слишком опасно, ведь его кожа могла бы случайно коснуться чужой. Мысль о том, что он лежит в постели рядом с кем-то другим, заставляет меня поморщиться от смеси ревности и отвращения. Боги, мне нужно взять себя в руки сегодня ночью…

Он оборачивается на звук моих шагов, его брови взлетают, когда его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь в самых опасных местах. Мои щёки розовеют, когда ночная рубашка достигает своего эффекта.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — выдыхает он.

Его слова делают меня странно застенчивой. Он не похож на человека, который разбрасывается такими комплиментами, поэтому услышать это от него кажется важным. Особенным.

И именно это заставляет меня так нервничать. В последний раз, когда я поверила, что кто-то считает меня особенной, я ошиблась. И за мою ошибку заплатила не только я.

Я запираю эти мысли за решёткой своей мысленной тюрьмы. Быстро перебравшись на другую сторону кровати, я забираюсь под одеяло и подтягиваю его до подбородка. Через несколько мгновений он следует моему примеру и ложится с другой стороны. Проходит несколько минут в тишине, мы лежим, не касаясь друг друга, глядя в потолок. Сделав глубокий вдох, я набираюсь смелости задать вопрос, который мучил меня всю неделю.

— Почему ты просил о моей свободе?

Кровать слегка сдвигается, когда он напрягается рядом со мной.

— Я не пытаюсь спорить, — быстро уточняю я. — Я правда хочу понять, почему ты выбрал именно это, когда мог попросить у Бэйлора что угодно.

Несколько мгновений стоит тишина, прежде чем он отвечает, и его голос наполнен мягкой искренностью.

— Потому что я хотел бы, чтобы кто-то вмешался и помог моей матери.

Этот простой ответ сжимает мне сердце. Вина, которую он до сих пор несёт за то, что с ней случилось, почти осязаема.

— Какой она была? — тихо спрашиваю я, не уверенная, готов ли он говорить об этом.

Он молчит, и на мгновение мне кажется, что он не ответит, но затем он глубоко вздыхает и начинает говорить.

— Когда она была собой, она была тёплой. Весёлой.

Я слышу улыбку в его голосе, но она исчезает вместе со следующими словами.

— Но когда чародей начал давать ей свои зелья, она изменилась. Её настроение стало резко меняться. Она металась от одного чувства к другому, не в силах успокоиться. Так продолжалось долго, прежде чем всё наконец закончилось.

— Что стало с тем чародеем после того, как ты сбежал? — спрашиваю я.

— Сейчас он служит Богу Жизни.

— Леланд? — выдыхаю я, переворачиваясь на бок, вспоминая советника, который сопровождал Фоли на балу. — Это был он?

Он кивает, его челюсть напряжена.

— Он служил при разных дворах на протяжении лет, но сейчас он у Эйркана.

Интересно, знает ли Бог Жизни, кого держит при себе? Возможно, именно отсюда берётся напряжение между Фоли и Торном?

Мы снова замолкаем после тяжёлого разговора, каждый погружён в свои мысли. Я переворачиваюсь на спину, и мой разум возвращается к тому, что я узнала от Мейбин. Знает ли Торн, кого Бэйлор собирается попросить его убить?

— Можно задать тебе гипотетический вопрос?

— Давай.

Я глубоко вдыхаю.

— Что кто-то может получить, убив бога?

Он поворачивает голову на подушке и приподнимает бровь.

— Мне стоит начать волноваться из-за такого вопроса?

Я закатываю глаза.

— Гипотетический, помнишь?

— Конечно. — Он улыбается, переворачиваясь на бок. — Гипотетически… я предполагаю, что у этого человека уже есть средство, с помощью которого можно убить бога?

— Допустим, что есть, — говорю я, тоже поворачиваясь к нему. Мой пульс учащается, когда я замечаю, как мало расстояния осталось между нашими лицами.

— Полагаю, существует множество способов извлечь выгоду из смерти бога, — задумчиво говорит он. — Но если человек достаточно решителен, есть способ занять его место.

— Что? — спрашиваю я, когда холод пробегает по всему телу, заставляя меня плотнее укутаться в одеяло. — Ты хочешь сказать, что он может стать богом?

— Это возможно. — Он кивает, слегка меняя положение и сокращая расстояние между нами. — Об этом знают немногие, но когда бог умирает, его Наследник не возносится сразу. Этот процесс может занять недели или даже месяцы. И в это время Наследник невероятно уязвим. Его тело и силы растут, но часто становятся нестабильными. Если, гипотетически, кто-то убьёт Наследника во время вознесения, он сможет присвоить его судьбу.

Мой разум гудит, его слова рождают целый вихрь мыслей.

— Это…

— Пугает? — он приподнимает бровь.

— И не только. — Я вздрагиваю. — Такое уже случалось?

— Лишь однажды, насколько мне известно, — говорит он, когда его нога касается моей. — Мне рассказывали, что это произошло всего через несколько столетий после того, как боги впервые обрели власть. Говорят, тот, кто вмешался и убил Наследника, был жестоко наказан Судьбами.

— Одним было предначертано восстать, другим — пасть, — бормочу я, повторяя слова Мейбин.

— Мм? — спрашивает он, когда его рука скользит под мою ночную рубашку и ложится на обнажённую кожу моей спины.

— Ничего, — шепчу я, когда по телу пробегает дрожь. — Если Судьбы убили того человека, значит, твоя теория о том, что им нравится неповиновение, не совсем верна.

— Возможно, всё зависит от случая, — тихо говорит он, притягивая меня ближе и прижимая к себе, просовывая одну ногу между моих. — Мы никогда до конца не знаем, что Судьбы для нас задумали. Может наступить день, когда они захотят, чтобы новую династию возглавил один из островов.

— Возможно, — отвечаю я, думая о Фоли. Стали бы Судьбы наказывать кого-то за спасение мира от такого, как он?

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, избегая ошейника, и вдыхает мой запах. Я поднимаю руку и провожу пальцами по мягким прядям его тёмных волос, наслаждаясь тихим вздохом, сорвавшимся с его губ.

— Значит, если бы я хотела занять место бога, — говорю я, возвращаясь к своему вопросу, — мне нужно было бы знать, кто его Наследник?

— Верно, — тихо отвечает он. — Иначе ты рискуешь тем, что Наследник завершит своё вознесение раньше, чем ты его найдёшь. Большинство богов очень умело скрывают своих детей… — Он на мгновение замолкает, широко зевая. — Понадобились бы годы, чтобы хотя бы выйти на какой-то след.

Это значит, что если Бэйлор наконец решил покончить с Мейбин, он уже знает, где скрывается её Наследник. С этой пугающей мыслью мои глаза закрываются, и я крепче обнимаю Торна. Что бы ни случилось потом, сейчас, в этот момент, я чувствую себя в безопасности.

Глава 37.

Я обнаруживаю себя стоящей у дверей королевского храма, не имея ни малейшего понятия, как я здесь оказалась. Мои брови сдвигаются, когда я опускаю взгляд на себя и понимаю, что на мне огромное белое платье с пышной юбкой из тюля. По стилю оно напоминает наряды, которые носят другие дамы при дворе.

— Вот ты где.

Голос Беллами привлекает моё внимание. Он быстро приближается ко мне, его лицо напряжено от беспокойства.

— Я уже начал думать, что ты опоздаешь.

Недоумение прокатывается по мне.

— Опоздаю куда?

В уголках его глаз появляется веселье.

— Очень смешно, Айви. — Он берёт меня под руку и ведёт к двойным дверям. — Пойдём. Не будем заставлять их ждать.