— Справедливо. — Таирна подпирает подбородок рукой. — Скажу тебе, что я заметила. Можешь не отвечать и даже никак не реагировать. — Она заправляет за ухо прядь волос с проседью. — Между вами напряжение. Целые горы напряжения. Возможно, разрушенное доверие? Ты боишься боли. Он тоже. В нем еще много гнева. На меня. На тебя. — Мои губы приоткрываются от удивления, и она понимающе улыбается. — Но есть и другое напряжение — то самое, правильное. Клянусь Пламенем, я думала, нам придется отдирать его руку от твоего локтя ломом там, в лесу. Виру яростно тебя защищает. А ты позволяешь ему это. Ты не кажешься мне человеком, который позволяет другим заслонять себя. Он не сводит с тебя глаз с того самого момента, как пришел, и я точно знаю: он здесь только потому, что здесь ты.
— Откуда вы можете это знать? — шепчу я.
— Назови это материнской интуицией, — говорит Таирна с грустной улыбкой. — Я не видела его многие годы, но я знаю его сердце, Майя. — Она взбалтывает эль в кружке. — Он совершал ужасные вещи. Но разве не все мы такие? Иногда нас заставляют делать страшное — и даже находить в этом удовольствие — из-за лжи, которой нас кормили. Из извращенного чувства долга. Я знаю, что мой Виру не получал удовольствия от того, что его заставляли делать.
Она права. Я сама с трудом справляюсь с тем, что сделала, ведомая жаждой мести за смерть матери, когда виновник все это время называл меня дочерью.
Таирна сжимает мою ладонь.
— А теперь, пожалуйста, ради святого Пламени, пригласи моего Виру на танец, пока его не хватил удар.
Я вытираю слезы и выдавливаю слабую улыбку. Стул скрежещет по полу, когда я встаю, хотя звук тонет в громкой музыке. Таирна была права — Зев смотрит на меня. Я почти сгибаюсь под его яростным взглядом. Он замечает влажные дорожки на моих щеках, его ладонь сжимается в кулак, прежде чем недовольный взгляд устремляется к матери, обвиняюще прищуриваясь.
Я делаю глубокий вдох.
Уверенным шагом я иду через зал.
Зев не сводит с меня глаз.
Я справлюсь.
Он ведет себя холодно и жестоко только потому, что ему больно.
Приливы, надеюсь, Таирна права.
Мускулистая рука опускается мне на плечи, останавливая меня.
— Майя!
Тумас разворачивает меня и прижимает к себе, положив ладонь на поясницу. Он кладет мою руку себе на плечо, раскачиваясь в такт зажигательной мелодии.
— Потанцуй со мной. — Он широко улыбается, на его щеке появляется ямочка. Я спотыкаюсь, наступая ему на ногу, но он только смеется. Тумас кружит меня, юбка платья взлетает вверх, а затем он снова притягивает в свои объятия.
Я выглядываю из-за его плеча и нахожу глазами Зева. Он все еще у бара, его лицо помрачнело и осунулось. Его стакан с глухим стуком опускается на стойку. Яростный взгляд прикован к месту, где лежит рука Тумаса — к моей пояснице.
Я хочу, чтобы он пронесся через весь зал, вырвал меня из рук друга и заявил свои права.
Но он этого не делает.
Тумас снова кружит меня, увлекая вглубь танцпола, и я теряю Зева из виду. Тумас наклоняет голову, его губы оказываются у самого моего уха:
— Ты в порядке?
Его прикосновения привычны, но я напрягаюсь. Не потому, что они мне неприятны, а потому, что за нами наблюдает кто-то другой.
— Просто… слишком много впечатлений сразу.
Тумас мычит что-то неопределенное, продолжая кружить меня. Я пытаюсь подражать беззаботным движениям остальных, но тело кажется слишком скованным и неповоротливым, будто я не создана для такой радости. Я снова спотыкаюсь, и он смеется.
— Сура сказала, что ты хотела потанцевать, но боялась. У тебя отлично получается.
Я хмурюсь. Интриганка Сура. Прошли годы, а она все еще надеется, что я буду с ее братом.
Видимо, даже мое замужество ее не останавливает.
Когда песня заканчивается, я высвобождаюсь из рук Тумаса и оглядываюсь.
Но его уже нет.
Глава 74
Сапоги гулко стучат по полу, я на всех парах влетаю в узкий коридор, пламя факелов дрожит от порыва ветра за моей спиной. Дверь предательски громко скрипит, объявляя о моем опоздании. Четыре пары глаз разом устремляются на меня.
Я снова опоздала на совет. Но вместо ледяных стен и косых взглядов меня встречает уютный полумрак кабинета Таирны и ее теплая улыбка. За большим столом собрались Зев и советники — Райкен и Лизза.
— Майя, — приветствует меня Таирна, в уголках ее глаз собираются морщинки. — Опять задержалась в лазарете?
— Да. — Я выдавливаю смешок. — Тумасу стоит получше приглядывать за сорванцами в кузне.
Осталось два свободных стула: один рядом с Райкеном, спокойным и приятным мужчиной лет сорока, другой — возле Зевейра. Закусив губу, я направляюсь к Райкену, но Зев с глухим ворчанием сам отодвигает для меня стул рядом с собой.
Я замираю. Снова кусаю губы, но поворачиваю и сажусь возле мужа. Он даже не смотрит в мою сторону.
— Волкийцы прибудут на этой неделе, — продолжает Таирна. — Мы должны быть готовы к атаке.
— У Арбинжа есть база у побережья, — глухо произносит Зев, указывая на потрепанную карту, расстеленную на столе. — Там стоит не меньше тысячи человек. Хватит ли у Волки солдат?
Свет фонаря бликует на его тяжелом железном наруче, металл со скрежетом проходится по дереву. Я невольно бросаю взгляд на собственные запястья. Таирна сняла с меня кандалы несколько дней назад, и с тех пор я помогаю в лазарете, сменяясь с другим целителем и парой санитаров. Но Темному Командору, несмотря на то что он сын Таирны, такой милости не оказали.
Я рассеянно провожу большим пальцем по пустому безымянному пальцу. С той ночи на танцах мы с Зевом разговаривали лишь изредка и только на советах. Вне этих стен я видела его всего пару раз, и почему-то всегда в те моменты, когда Тумас сжимал меня в медвежьих объятиях. Зев после такого сразу исчезает.
Я засыпаю и просыпаюсь одна. В те ночи, когда он все же приходит в комнату, устраивается на маленьком диване, когда я уже сплю. О его присутствии я узнаю лишь по аккуратно сложенному одеялу и оставшемуся запаху хвои и дыма.
Что-то острое, отчаянное и мучительное скребет ребра там, где раньше было сердце. Но в этой зияющей дыре в груди мне некого винить, кроме самой себя.
— А эта база? — голос Таирны вырывает меня из раздумий. Она указывает на другую точку, в глубине материка.
Зев потирает небритую челюсть.
— Человек пятьсот, — он хмурится. — Нет, меньше после последнего нападения Повстанцев. Четыреста.
Таирна пристально смотрит на него, затем переводит взгляд на советников. Райкен пожимает широкими плечами, а Лизза отрицательно качает головой, отчего ее шоколадные кудри приходят в движение.
— Мы не нападали на эту базу, — говорит Таирна, и между ее бровей залегает глубокая складка.
Воцаряется мертвая тишина.
— Этого не может быть, — цедит Зев. — За последний месяц на базы Арбинжа совершили как минимум три налета. Воины в броне без магических способностей. Все выглядело так, будто это Повстанцы…
Он умолкает и резко переводит взгляд на меня.
Внутри все обрывается.
Костяшки его пальцев белеют. Желваки на челюсти ходят ходуном, он отворачивается так резко, что в шее что-то хрустит.
Таирна осознает мое предательство не так быстро.
Я колеблюсь, облизывая пересохшие губы.
— Эти атаки инсценировал мой отец. Чтобы выманить Зевейра из дворца. Чтобы я могла…
Слова застревают в горле. Я буквально сжимаюсь под проницательными взглядами Райкена и Лиззы.
До Таирны наконец доходит смысл сказанного. Должно быть, Зев уже все ей рассказал. И о том, что я сделала, и о том, что планировала.
— Это в прошлом, — твердо говорит она. — Теперь мы все на одной стороне.
Она обводит взглядом всех присутствующих, дольше всего задерживаясь на сыне. Таирна громко шуршит картой и прочищает горло, но это не помогает развеять напряжение, повисшее в комнате.
