Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина

— Такая мягкосердечная, принцесса? Тебе не следует забывать, зачем ты здесь. Твое сострадание лишь облегчит мне победу в финале Игр.

Ее лицо каменеет. Это именно то, чего я добивался, и в то же время этот взгляд заставляет меня мысленно сжать зубы. Но я не могу поддаться альтернативе. Тому утешению, что обещали ее прикосновения. Я больше не тот маленький мальчик. Попытка закрыть глаза на то, что происходит прямо у меня под носом, однажды уже привела меня к гибели. И я не совершу ту же ошибку дважды. Она моя соперница. Мой враг. Я не могу игнорировать это — как бы сильно мне ни хотелось поцелуем прогнать злость с ее губ, пока она сверлит меня презрительным взглядом.

— Не волнуйся, я прекрасно знаю, зачем я здесь. И я намерена держать амулет в руках, когда завтра покончу с тобой, Эстрелла.

Волна света вырывается из Касс, и я рефлекторно окутываю себя коконом теней. Но атака направлена не на меня. Она прорубает дорожку в густом тумане вокруг нас, и прежде чем я успеваю отреагировать, Касс, взмахнув юбками, разворачивается и уходит.

Я же не могу отвести от нее взгляд, пока вымученная улыбка угасает на моих губах.

— Я знаю, mi sol.

32 ГЛАВА

Касс

Странно, как то единственное, чего ты всегда желала, вдруг может стать абсолютно неважным, когда наконец происходит. Выходя из тумана, я едва замечаю толпу людей. Зрители придвинулись ближе, сгорая от нетерпения увидеть, что произошло. И на их лицах читается разочарование, граничащее с ужасом, когда вместо своего принца они видят меня. Но мне плевать. Точно так же, как и на торжествующую улыбку матери.

Я слышу лишь громкий стук собственного сердца, пока ярость все еще бурлит в венах. Ярость из-за высокомерия и холодности Нокса. Я поверить не могу в то, что он наговорил после того, как я вырвала его из когтей той самой твари, которая использовала мои собственные страхи против меня. И еще меньше я могу осмыслить то, что успела разглядеть в клубах тумана, прежде чем разрушила иллюзию.

Мой взгляд перемещается к королю Джаро и его супруге. К женщине, на чьем бесстрастном лице я еще совсем недавно видела оживление. Оживление при виде боли Нокса, пока он лежал перед ней на земле. Эта сцена разыгралась передо мной как жестокий спектакль. Словно тварь подключилась к страхам в голове Нокса и воспроизвела их с помощью марионеток из туманной дымки. Я знаю, что никогда не должна была этого видеть. Что я не имею права знать о самых темных минутах жизни Нокса. Но я не могу ничего изменить. И зная о действиях Орхес, магия во мне жаждет заставить ее заплатить.

Но мне нельзя этого делать, и меня почти разрывает изнутри, когда я прохожу мимо них, даже не меняясь в лице. Близость матери делает это внутреннее противоречие еще более невыносимым, когда она подходит ко мне и встречает одобрительным похлопыванием по плечу.

— Отлично сработано.

Больше она не говорит ни слова, и я борюсь с безрадостным смехом, который грозит пробить маску Примы. И это все? Я приношу ей победу, которую она так жаждала, а ей нечего сказать, кроме: «Отлично сработано»? Притом именно ее требования и запросы преследовали меня в тумане. Она — тот грызущий страх, от которого мне никогда не сбежать. Ирония судьбы. И внезапно мне становится невыносимо даже стоять рядом с ней.

Это слишком. То, чем я пожертвовала ради этого мгновения, когда нас встречают аплодисменты наших герцогов. То, через что мать заставляла меня проходить все эти годы ради испытаний. То, что мне пришлось узнать сегодня. О себе, о Ноксе, о безжалостной игре, в которой мы застряли.

Это просто слишком.

Пожалуй, именно поэтому во мне рождается дерзость возразить матери, когда мы наконец заходим внутрь крепости и она прекращает тот спектакль, в котором махала рукой безмолвному народу ночи и ликующей знати нашего Двора. Иначе я не могу объяснить, откуда берется та ярость, с которой я прерываю ее на полуслове.

— Мы поужинаем вместе и обсудим завтрашнее испытание. Я уже распорядилась о пиршестве и…

— Нет, — в моем голосе звенит та самая решимость, которая остановила монстра в тумане. Но видеть, как настоящая Королева Солнца затыкается посреди фразы, куда приятнее, чем созерцать ее туманного двойника. Сверкающие глаза встречаются с моими, пока мы преодолеваем последние метры до гостевого крыла.

— Что, прости?

— Зачем обсуждать то, что мы и так уже десятки раз обсуждали? Это было долгое испытание, я пойду к себе и отдохну. Лучшей подготовки не придумаешь.

Расправив плечи, я останавливаюсь перед большой двустворчатой дверью, ведущей в наши с Ди покои. Как всегда, нас окружает целая толпа стражников, и только краем глаза я замечаю своих друзей, которые где-то там позади золотых доспехов пытаются пробиться ко мне. Этот вид лишь укрепляет решимость, когда мать неодобрительно щурится.

Королеве не перечат. Этому она научила меня еще в детстве. Но мне надоело плясать под ее дудку. Не ей участвовать в этих состязаниях. Возможно, когда-то она вела собственные битвы, но теперь настал мой черед.

Должно быть, что-то в моем взгляде выдает перемену, которую запустил во мне туман. Потому что я вижу, как по ее лицу пробегает замешательство, прежде чем мать снова берет себя в руки. Затем ее губы растягиваются в благосклонной улыбке, которая адресована скорее присутствующим, чем мне.

— Разумеется, дорогая. Отдохни сколько нужно. Но не забывай, чему я учила тебя все эти годы.

Я подавляю смешок. Как будто я могу забыть. Но я не хочу рисковать тем, что мать передумает, пока она отворачивается без какого-либо намека на нежность или гордость. И, как ни странно, смотреть ей в спину кажется куда большей победой, чем оставить Нокса позади в тумане.

***

Мои друзья осыпают меня поздравлениями и объятиями, едва двери за нами закрываются.

Их тепло ложится на меня как мягкое одеяло, и скованность медленно покидает тело, пока мы вместе едим, празднуем и разговариваем.

И все же мне не удается так же беззаботно пригубить нектар умбры, как это делают Джаир и Лиор, или с той же уверенностью говорить о завтрашнем испытании, как Афина и Ди. Словно туман все еще липнет к коже, напоминая о том, что это была не славная победа. Лишь очередная изматывающая битва.

Но хуже всего — мысли о Ноксе. Они заставляют меня вздрагивать снова и снова. И чем дальше тянется вечер, тем сильнее горе вытесняет былую ярость. Потому что слова, что прозвучали между нами сегодня, станут последними перед тем, как завтра все решится. И кто бы ни победил — наши пути разойдутся на долгое-долгое время.

Это осознание не должно так ранить. Всегда было ясно, чем все закончится. Не говоря уже о том, что я по-прежнему не могу быть уверена, какую роль Нокс сыграл в интригах своих родителей. И все же я погружаюсь в гнетущее молчание, пока мои друзья беспечно смеются.

Абсурд. Чуть больше недели назад Двор Ночи был для меня лишь мифом из старых книг. А теперь… трудно представить, что больше никогда не смогу взглянуть на звездное небо. Никогда не буду любоваться грацией тенегуаров или странной архитектурой народа ночи. И уж тем более что больше никогда не потеряюсь в паре серебристых словно луна глаз, которые одновременно пленяют меня и лишают рассудка.

Впрочем, это не совсем так. Я увижу Нокса через тридцать лет, когда наши дети пойдут по тому же пути, что и мы. Сердце сжимается при этой мысли. Потому что мне невыносимо представлять, что мы закончим так же, как наши родители. Переполненными горечью и ненавистью, принуждая собственных детей к битве, которая уже стоила нам всего.

— Касс? Касс!

Голос Ди вырывает меня из болезненного оцепенения. Подруга стоит напротив, держа в руках бокалы и тарелки, которые она, должно быть, убрала с низкого столика, вокруг которого мы сидели последние часы. Остальных и след простыл.