Однажды в сердце демона (ЛП) - Моронова К. М.

Король Борлин кивает и снова протягивает руку.

Несколько секунд рыцарь не двигается. Потом он аккуратно снимает шлем и зажимает его под одной из рук, протягивая другую королю для рукопожатия.

Время останавливается, а мое сердце будто проворачивается вокруг себя.

Как я могла не видеть лица Рыцаря Крови ни разу за то время, что он меня убивал?

Ветерок пролетает над нами и сдувает пряди цвета оникса ему на лоб. У него резко очерченные, темные брови. Они создают резкий контраст с его янтарными глазами, похожими на драгоценности, что носит королевская семья. Уши заостренные, с четырьмя золотыми сережками в них. Линия челюсти очень резкая. Левую щеку прорезает шрам в виде серии крестов, а прямой нос такой же острый, как и у того, с кем я встретилась всего неделю назад.

Калел?

Мои губы приоткрываются, но никаких слов не приходит. Он продолжает говорить с королем, и его глаза задумчиво сужаются. Мой слух способен разобрать только низкий рокот его голоса. Он говорил, что он аптекарь. От мысли, что я сидела и делила трапезу с предвестником смерти, к горлу подкатывает тошнота. Знай я, что он — командир армии и герцог Девицита, убила бы его на месте.

То есть, попыталась бы.

Часть меня надеется, чтобы он не узнал меня после встречи в лесу, а другая — чтобы вспомнил. Даст ли он мне хоть каплю милосердия, зная, что на самом деле я не такая ужасная, как это прозвучало в его устах? А может, я и правда ужасная, и это божественное наказание.

Как может такой беспощадный демон, как он, быть таким привлекательным и милым? Лишь полубогам доступна такая красота. Не демонам. Это все, что я знала по этому вопросу.

Я думала об этом и при нашей первой встрече, но есть что-то особенное в том, как расширяются его зрачки и в его тяжелом дыхании, от которого сотрясаются сейчас мои кости. И это действительно он убивал меня в каждом обороте временной петли? Эта мысль сводит с ума.

— Сделка завершена. Вам гарантируется безопасный проход до границы священных земель. Да последуют за вами воробьи, — последнее он говорит для меня. Печаль в его голосе пробирает меня до костей.

Прошли годы с тех пор, как кто-то при мне упоминал воробьев. Мы перестали говорить о них, когда они тоже нас покинули. Крохотные птички защищали нас, предупреждая об опасностях и приносили нам еду на поле битвы. Для нас они стали символом надежды. А эта фраза — способом пожелать кому-то удачи.

Да последуют за тобой воробьи. Слабая улыбка трогает уголки моих губ. Может, однажды они вернутся. Когда воцарится мир.

Калел возвращает мне свое внимание. Само его присутствие пугает так сильно, что меня подташнивает.

— Сначала я должен убедиться, что она действительно дочь Венеры. Король Борлин, прошу проводить нас в уединенную комнату.

Я приоткрываю рот, а у короля вырывается слышимый всем вскрик.

— Как вы сможете проверить это? — голос короля балансирует на грани недоверия и ужаса.

Калел не отрывает от меня своего пустого взгляда. Часть меня задумывается, не может ли он видеть меня сквозь шлем, но поскольку он не показал никакого удивления, думаю, не может. Наверняка он бы так же изумился, увидев меня, как и я, когда увидела его, да?

— У девушек, рожденных Венерой, есть метка плодовитости. Как еще я мог бы это проверить? — голос Калела звучит нетерпеливо и заносчиво.

У меня есть метка? Мое горло подрагивает. Я сама об этом не знала.

Это не очень удивляет. Полубоги, готовящиеся стать рыцарями, не получают хорошего образования. Оно доступно лишь ученым и королевской семье. Но кажется, королю тоже было это неизвестно.

Почему мы почти ничего не знаем о Венере? Я сжимаю губы от того, насколько это странно.

В ответ на грубость Калела Король Борлин скалит зубы и поднимает брови, но лишь жестом показывает нам следовать за стражем, стоящим по правую руку от него, Гансом. Этого стражника король решил отправить в Девицит в качестве свидетеля на свадьбу. Очевидно, ему придется ехать в закрытой повозке с полубогами, которых сейчас держат в плену демоны. И лишь после того, как брак состоится, его отпустят.

Я следую за Гансом, а в паре дюймов позади меня идет Калел. То, что он так близко и за пределами видимости, заставляет кровь застывать в жилах. Все, что я помню — жестокие удары его клинка. Снова и снова. И это полная противоположность доброте, проявленной им во Флоруме. Боги, я не хочу снимать шлем.

Нас отводят в одну из королевских гостиных на первом этаже. Это маленькая, просто обставленная комната, которой обычно пользуются королевские гости, чтобы освежиться перед ужином или собранием.

Я вхожу первая, обводя комнату любопытным взглядом. Я впервые вижу ее своими глазами. Стены украшены лепниной и огромными картинами. Комната выполнена в теплых тонах и мягко освещена факелами на стенах. В центре стоит кровать из широких досок темного дуба, застеленная кремовым покрывалом со свисающими кисточками.

Меня удивляет то, насколько здесь мило. По сравнению с местом, где я спала, эта комната достойна короля.

У меня не очень много времени, чтобы все разглядеть. Калел входит в комнату следом и закрывает дверь. Он потирает челюсть рукой в перчатке так, будто его уже от меня тошнит. Он ясно показал, что не желает ничего так сильно, как убить меня.

— Сними шлем и штаны. Белье можешь оставить, — грубо произносит он. По его шее тянется крупная вена, и я не могу на нее не смотреть.

Шлем? Ужас будто бьется в моей крови.

— Не заставляй меня ждать, я уже едва держусь, чтобы не убить тебя, маленькое божество, — говорит он громче, и меня пробирает дрожь.

Я быстро расстегиваю броню на талии и снимаю штаны, как он и приказал. Он на меня не смотрит, и от этого я чувствую себя чуть лучше. Может, он не будет смотреть и на мое лицо.

— Шлем тоже.

Сглотнув, я осторожно снимаю шлем. Серебристые волосы рассыпаются по плечам. Это точно самые длинные несколько секунд в моей жизни. Я чувствую себя абсолютно обнаженной и беззащитной перед ним.

Он меня узнает, и я не понимаю, почему для меня это так важно. Если бы я только не встретила его в лесу неделю назад. Почему он вообще был там, именно в том самом месте? Месте, которое должно было быть особенным лишь для меня.

Я кладу шлем на кровать и присаживаюсь на край.

Взгляд Калела все еще прикован к изображениям богов на стенах. Он шумно выдыхает и неохотно запускает руку в темные волосы. Думаю, ему тоже не хочется этого делать.

Я прикусываю нижнюю губу и жду, пока он на меня посмотрит.

— Как тебя зо… — он замолкает, когда поворачивается и наконец видит меня. Он разглядывает меня, расслабив челюсть и широко раскрыв глаза от узнавания.

На секунду его глаза выглядят не такими холодными и жестокими, как мгновение назад. Его маска покрывается трещинами, и на лице явно отражается мучение. Он болезненно хмурится, давая понять, что действительно придумал для меня нечто ужасное, и может, хотел бы чтобы любой другой полубог, но не я, сидела перед ним.

Это самообман.

Не теряя времени, он моргает, прогоняя удивление и вновь надевая маску холодности.

— Алира, — он произносит мое имя без намека на ту доброту, которую проявлял демон, которого я встретила неделю назад.

— Калел, — я копирую его бездушный тон.

Его взгляд пуст, когда он подходит ближе и опускается на колени. Меня окутывает запах ольхи. Я не могу не замечать, какими мягкими выглядят его волосы вблизи. Когда его холодные руки касаются нежной кожи на внутренней стороне бедра, мой пульс подскакивает.

Пожалуйста, найди метку поскорее. Я сглатываю ком в горле.

Не смотря на выражение его лица и пугающий вид, он касается меня с осторожностью. Осматривает уважительно и останавливается, как только находит то, что искал.

— Она здесь, — произносит он так тихо, будто разочарован. — Ты действительно дочь Венеры.

Сердце тяжело стучит в груди. Я была в этом уверена, но, когда он сказал об этом вслух, все стало еще более реальным. Я позволяю взгляду скользнуть вниз, к его большому пальцу, касающемуся метки у меня на бедре, тянущейся выше, к животу. Она всего в дюйме от того, что у меня между ног. Я безмолвно благодарю богов за то, что он позволил мне не снимать белье.