Проклятая драконом (ЛП) - Кова Элис

С каждым поворотом колес зуд становится всё сильнее, словно напоминая мне о том, что я стала ещё на шаг ближе к своей смерти.

Глава 8

Я разглядываю город через маленькое окно кареты. Вдалеке виднеется Шпиль Милосердия — обитель Рыцарей Милосердия. Это самое высокое здание в городе, выше даже башен, венчающих Стену. Оно напоминает меч, вырастающий из земной коры и пронзающий небеса острием. Каждое окно здесь — огневая точка. Из свежепостроенных турелей — камень которых чуть светлее древнего темно-серого основания — высовываются пушки, придавая всему строению шипастый вид.

У подножия Шпиля стоит здание, которое открывается для простых смертных лишь раз в году: монастырь.

Карета останавливается, и гул Эфиросвета, окружавший нас во время движения, рассеивается. Собралась толпа. Трибунал — это обряд посвящения, источник гордости и опасения одновременно. Хотя тяжелое чувство под ложечкой подсказывает мне: весь этот ажиотаж вызван не только открытием залов.

Мои страхи подтверждаются в тот миг, когда я выхожу из кареты. Викарий Дариус уже ждет. Его липкие пальцы тисками смыкаются на моей ладони, пока он «помогает» мне спуститься. Слышится шепот и даже жидкие аплодисменты; взгляды окружающих прикованы ко мне, их единственные золотые глаза поблескивают в толпе, точно мерцающее море среди естественных цветов. Викарий поднимает мою руку, словно я совершила великий подвиг самим фактом своего существования.

Аплодисменты усиливаются.

Это просто невыносимо. Никогда не думала, что буду так страстно желать начала Трибунала. Я выдавливаю натянутую улыбку. «Долг, — напоминаю я себе и расправляю плечи. — Это твой долг».

По крайней мере, пока дракон внутри тебя не заявит свои права.

Следом выходит отец, и меня провожают в конец очереди суппликантов, собравшихся для прохождения Трибунала. Кажется, в этот раз нас около тридцати. Дети — редкость в городе, осажденном драконами и Скверной. Слава Валору, они не стали устраивать шоу, ведя меня в самое начало очереди.

— Удачи. — Викарий отпускает мою руку, позволяя отцу в последний раз крепко меня обнять. За его плечом я вижу Мари и Каллона. Я не заметила, как они подошли. Должно быть, вышли вскоре за нами и срезали путь пешком. Викарий добавляет: — Хотя она тебе и не понадобится.

— Спасибо, — шепчу я, когда отец выпускает меня из объятий, и пытаюсь изобразить храбрую улыбку. Она плохо держится на лице.

— Жаль, что я не могу отправить тебя туда в чем-то более теплом. — Мари сжимает обе мои ладони. Я отвечаю ей тем же — слабой, но благодарной улыбкой. — Зима наступит раньше, чем мы успеем оглянуться.

Сомневаюсь, что они выдадут нам что-то потеплее. К счастью, Трибунал почти всегда заканчивается до первого снега.

— Всё будет хорошо. — Каллон делает шаг вперед, раскрывает объятия и прижимает меня к себе так сильно, что я издаю сдавленный хрип. Это на него не похоже, но я понимаю причину, когда сводный брат шепчет мне на ухо: — Красная лестница, черный дракон…

Он замолкает, слегка поворачивая голову. Женщина, которую я не узнаю, проходит мимо нас, направляясь к другому суппликанту. Он ждет, пока они скроются, и продолжает:

— …щит для еды. Безопасное убежище — за стойкой с арбалетами. Окно мастерской на четвертом этаже тоже подходит, чтобы спрятаться. Карниз там шире, чем кажется.

Слова звучат так поспешно, что почти сливаются в одно. Когда он отстраняется, на его лице играет широкая улыбка — будто он и не говорил ничего вовсе.

Я ошеломлена. Он рискнул, рассказав мне что-то о Трибунале. Прошли годы с тех пор, как он сам через него проходил, всё могло измениться… И всё же этот жест согревает мне сердце, даря надежду: если я не проклята, возможно, я справлюсь. Шансов мало, но я не была бы рожденной в Вингуарде, если бы не умела надеяться.

Я улыбаюсь, как будто ничего не произошло, и говорю: — Я тоже буду скучать.

Он понимающе кивает.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть там маму. Но рядом с Каллоном пустует место — почти нарочито пустует. Я лихорадочно оглядываюсь, ища её в толпе. Не может быть, чтобы её здесь не было… Она бы такое не пропустила. Только не после вчерашнего. Горло перехватывает. Она обещала принести настойку. Я была уверена, что она придет. Меня сейчас запрут на три недели. Сейчас или никогда.

Пока я ищу её, мой взгляд натыкается на викария. Он всё еще крутится рядом. Его золотой глаз сияет, точно свет Источника глубоко под Верхним городом. На его лице написано ожидание, и меня словно отрывает от семьи, хотя он не шевельнул и мускулом. И снова я играю свою роль. Я сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, когда он берет мое лицо в ладони. Подавляю тошноту, которая подкатывает каждый раз, когда он ко мне прикасается.

Я опускаюсь перед ним на колени, потому что знаю — так положено. Потому что этого от меня требуют, этому меня учили. И потому что я не дура. Вингуард уже видит во мне великую возрождённую истребительницу. А теперь они видят, как я склоняюсь перед ним.

— Да благословит Эфиросвет нашу охотницу! — возглашает он неестественно громким голосом, от которого я вздрагиваю. — Сделай её сильной. Пусть благословение Валора направляет и укрепляет её на пути в горнило Трибунала. Пусть её успехи приведут её в ряды Рыцарей Милосердия. Ибо когда она выйдет из этого пламени и завершит обучение, она явится как сам Валор, готовый заявить права на свое наследие. Благословение. Благословение. Благословение.

— Благословение Валора, — хором отзывается большинство собравшихся.

Викарий помогает мне подняться, ведя к началу очереди. Именно туда, где я не хотела быть. Такое чувство, будто он читает мои мысли и нарочно делает то, что мне ненавистнее всего.

По пути я нахожу взглядом Сайфу; её вид говорит красноречивее любых слов. Она может поддерживать меня как Возрождённую Валору, но она не одобряет позерство викария, зная, как мне неуютно. И она видела синяки, которые он оставлял после тренировок. Я не могу ничего ей сказать сейчас — меня бросают во главе шествия суппликантов.

Лукан стоит прямо за моей спиной, и я изо всех сил стараюсь игнорировать его присутствие. Но я чувствую его взгляд на своем затылке, пока его отец поднимается на каменную кафедру, пристроенную справа от массивных дверей монастыря. Никогда не думала, что буду с нетерпением ждать речи викария, но альтернатива — слушать дыхание этого парня…

— Добро пожаловать, суппликанты, в Трибунал этого года. — Он обводит толпу жестом, и те, на ком нет серой формы, отступают от группы восемнадцатилетних. — Вступая в эти три недели, вы посвятите себя учению, тренировкам и молитве. Здесь, в благословенном монастыре, где обычно обитают кураты Крида, вы углубите свою веру и связь с бьющимся сердцем Вингуарда — Источником. Вы выйдете отсюда полноправными гражданами. Вы пройдете Золочение и благодаря связи с Источником сможете использовать сигилы.

— Трибунал — это горнило Вингуарда. Здесь не спрятаться; здесь находят проклятых и им оказывают Милосердие. Несмотря на все меры предосторожности, в Вингуарде никому не гарантирована жизнь, даже здесь. И попытки изгнать проклятие могут привести к печальным последствиям. Но это риск, на который мы должны пойти, чтобы наш дом оставался в безопасности грядущие века.

На мгновение воцаряется мрачное молчание. Жизнь в Вингуарде драгоценна и редка. Потеря гражданина по любой причине — трагедия, даже если в случае с проклятыми драконом она неизбежна.

Я пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о штаны. Всё. Назад пути нет… Дракон или охотница на драконов — я вот-вот узнаю, кем мне суждено стать.

— Теперь же предайте себя испытанию, дабы открылось — среди охотников вы… или среди добычи.

Викарий поднимает руки, и массивные двери открываются со стоном и шипением Эфиросвета, пробегающего по скрытым сигилам.

Я воспринимаю это как сигнал и начинаю маршировать; дыхание становится прерывистым. Мое колотящееся сердце грозит разорвать все слои рубцовой ткани, что удерживают его на месте. Пора. Сейчас я узнаю, спасительница я или величайший позор — пойму наконец, почему тот дракон замер, когда мог убить меня. Неужели он сделал это от ужаса перед Валором… или потому что я — одна из них?