Космический замуж. Хранители галактики (СИ) - Мару Тая

Ведь сейчас я не просто пытаюсь пробудить и поддержать будущего Хэга этой планеты, но и формирую его.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 12

Утренний свет, пробивающийся сквозь голографические окна, кажется сегодня особенно ярким. Я просыпаюсь от внутреннего толчка такого настойчивого, словно невидимая нить, привязанная к моему сознанию, натянулась, ведя меня вглубь. Это он. Зародыш. Его биополе стало насыщеннее, сложнее, и наша связь теперь напоминает постоянный тихий диалог.

В гостиной меня ждет Рейтен. Он стоит у панорамного окна, глядя на просыпающийся город, но по напряженной линии его плеч я понимаю, что его мысли далеко отсюда. На столе вместо привычного скромного завтрака разложены голографические схемы какого-то сложного механизма.

— Это Зеркальный зал, — говорит он, не поворачиваясь собранным слегка отстранённым голосом. — Или то, что от него осталось. Раньше там проходили все ключевые церемонии связи с Роем.

Я подхожу ближе. Проекция показывает огромное круглое помещение. Стены, пол и куполообразный потолок представляют собой единую сложную матрицу из полированного камня, по которым расходятся мерцающие каналы. Сейчас они потускнели, многие участки повреждены.

— Энергетический резонатор, — поясняет Рейтен, проводя пальцем по одной из линий. — Он усиливает биополе и проецирует его в ядро планеты. Без него ритуал представления будет просто театром.

— Он не работает? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди замирает надежда.

— Работает на пятнадцать процентов от номинала. После последней Вспышки… — он делает паузу, и в его биополе на секунду вспыхивает старая, глубокая боль. — Его некому было восстанавливать. До сегодняшнего дня.

От его слов мне становится одновременно страшно и ответственно. Он доверяет мне часть истории своего мира, с которой смогу справиться только я.

— Я смогу, — говорю я, и сама удивляюсь этой внезапной уверенности. — С его помощью, — киваю я в сторону святилища, имея в виду зародыш.

Рейтен наконец поворачивается ко мне. Его светло-серые глаза изучают мое лицо.

— Я в тебя не сомневаюсь. Поэтому мы начинаем подготовку сегодня.

В этот момент из своей комнаты выходит Аррад. Его черные волосы взъерошены, но в глазах уже горит знакомый огонь.

— Что начинаем? Ремонт? — он подходит к столу и с интересом разглядывает схемы. — О, Зеркальный зал! Я там в детстве лазил, пока меня не поймал стражник. — Он бросает на брата быструю ухмылку.

Рейтен игнорирует его комментарий.

— Твоя задача заключается в диагностике энергоканалов. Я займусь структурной целостностью матрицы. Ютиана… — он смотрит на меня. — Тебе нужно будет не только восстановить зал, но и настроить его резонанс под себя и под него. Это тонкая работа.

Мы спускаемся в Зеркальный зал. Вживую он еще величественнее и печальнее. Воздух пахнет пылью. Гигантское пространство погружено в полумрак, и лишь кое-где в потолке мерцают тусклые огоньки. Я осторожно ступаю по идеально гладкому камню, и я чувствую под ногами едва заметную вибрацию этого места, которая похожа на сбивчивый, больной пульс.

Я закрываю глаза и протягиваю руки, ладонями к полу. Мое биополе растекается по залу, как вода, ощупывая каждый сантиметр. Я чувствую разрывы в каналах, словно перебитые нервы. Чувствую, где энергия застаивается, а где просачивается впустую. Это похоже на диагностику огромного, сложного и давно немого организма.

— Здесь, — указываю я в один из темных углов. — Полный блок. И здесь… обрыв.

Аррад тут же скрывается в указанном направлении, и вскоре доносится довольное бормотание и звук включающихся инструментов. Рейтен молча направляется ко второму месту, его пальцы уже скользят по интерфейсу планшета.

А я иду в центр зала, туда, где сходятся все каналы. Я опускаюсь на колени, прикасаясь ладонями к холодному камню. Это не просто ремонт. Мне нужно оживить это место. Наполнить его своим смыслом.

Я снова обращаюсь к зародышу. На этот раз я приглашаю его с собой, посылаю ему образ этого зала — не таким, каков он есть, а таким, каким он должен стать: сияющим, полным энергии и гармонии. Я делюсь с ним своим намерением, своей надеждой.

И в ответ приходит поток чистой, неструктурированной энергии. Он еще не умеет формировать сложные паттерны, но он может дать силу. Я направляю этот поток в каменные каналы под моими ладонями.

Сначала ничего. А потом слабый, едва заметный свет пробегает по одному из ближайших желобков. Он вспыхивает на мгновение и гаснет. Но это был первый шаг.

— Получилось, — тихо говорю я, больше для себя.

Рейтен, стоящий в паре метров, замирает. Он видел. Он не произносит ни слова, но его биополе, обычно такое сдержанное, выдает короткую, яркую вспышку чего-то, что можно принять за гордость.

Аррад вылезает из своего угла, вытирая потный лоб.

— Ну, один канал я кое-как оживил. Там, внизу, целое гнездо перегоревших контактов. Придется повозиться.

Глава 13

После осмотра зала мы ещё долго пытаемся прощупать каналы. Рейтен же занимается видимой частью, с точностью подмечая все конструкции.

Следующие несколько дней мы вместе проводим в холодном, гулком пространстве Зеркального зала. Сегодня я в очередной раз стою на коленях в центре зала, мои ладони прижаты к холодному камню, и пытаюсь сделать то, что не удается уже три дня: заставить два первичных энергоканала войти в резонанс. Пусть это далеко от того, чем должен заниматься биопсихоник, но я точно знаю, что могу повлиять на эту энергию, пробудить её и заставить работать вместе.

Сквозь сомкнутые веки я вижу их голографические отпечатки. Один, восстановленный Аррадом, пульсирует неровным, почти яростным светом. Другой, который чинит Рейтен, сияет с абсолютной, бездушной стабильностью. Они не сливаются. Они сталкиваются, создавая вихри дисгармонии, которые отдаются в моем собственном биополе ледяными уколами.

— Снова, — раздаётся над самым ухом голос Рейтена. Он стоит позади, наблюдая за показаниями на своем планшете. — Ты позволяешь полю зародыша доминировать. Его энергия нестабильна по своей природе. Ты должна навязать ему свой ритм. Строгий. Контролируемый.

Я стискиваю зубы, пытаясь сжать свое поле, сделать его жестким и неумолимым, как его собственное. Искры боли загораются у меня в висках.

— Эй, подожди, — Аррад вылезает из-под панели пола, его лицо измазано чем-то темным. — Ты ее сломаешь, прежде чем она что-то настроит. Он не механизм, чтобы его заставлять. Он живой. Нужно не навязывать, а танцевать с ним. Поймать его импульс и вести.

— Танец не даст нам точности, необходимой для церемонии, — холодно парирует Рейтен, не отрывая взгляда от планшета. — Одна ошибка и резонанс может разорвать и зал, и ее сознание. Мы следуем протоколу.

— Твои протоколы написаны для машин, а не для биопсихоников и древних яиц! — Аррад с силой швыряет на пол гаечный ключ, который звякает, покатываясь по камню.

Воздух сгущается. Я чувствую, как их биополя сталкиваются между собой. Ледяной ураган Рейтена и горячий шторм Аррада. Я нахожусь посередине, и эта буря рвет меня на части, то же происходит и с энергоканалами. Суть здесь. В хранителях.

— Хватит! — неожиданно громко говорю я, заставляя обоих замолчать. Я поднимаюсь на ноги, дрожа от напряжения и гнева. — Вы оба правы. И вы оба не правы.

Я поворачиваюсь к Рейтену.

— Тебе нужна стабильность? Я дам тебе стабильность. — Затем к Арраду. — Тебе нужна гибкость? Я дам и ее.

Я закрываю глаза, отсекая их спорящие поля, и ухожу вглубь себя. Глубже, чем когда-либо. Я нахожу ту тонкую, горячую нить, что связывает меня с зародышем. Он напуган этой бурей, этой борьбой. Я посылаю просьбу о помощи.

Помоги мне. Дай мне свою силу, а я направлю ее. Доверься мне.

И я перестаю бороться. Я позволяю его дикой, неструктурированной энергии влиться в мое поле. Но не для того, чтобы ей управлять, а для того, чтобы стать для нее проводником. Я становлюсь руслом для бурной реки. Мое сознание, мой контроль, выстраивают берега, не дающие ей разливаться хаосом, но сама вода, ее сила и стремительность, это его дар.