Я открываю глаза и снова опускаю ладони на камень. На этот раз я не пытаюсь сжать или контролировать. Я направляю. Я позволяю энергии зародыша, пропущенной через призму моего стабилизированного поля, хлынуть в каналы.
Свет, исходящий от двух линий, не сталкивается. Они встречаются, и на мгновение замирают, как два танцора, оценивающие друг друга. А затем они начинают движение. Гибкое, живое, непредсказуемое, но подчиняющееся единому, сложному ритму, который задаю я. Они сплетаются в спираль, и яркий, ровный свет заполняет каналы, ползет к потолку, заливая зал мягким сиянием.
Я стою, тяжело дыша, наблюдая, как сияние успокаивается, превращаясь в ровное пульсирующее свечение. Это работает.
Рейтен молчит. Он смотрит на своего брата. Аррад вытирает лицо рукавом, оставляя новую полосу грязи на щеке.
— Видишь? — тихо говорит Аррад. — Танец.
Рейтен медленно кивает. Его взгляд скользит ко мне с нечитаемым видом.
— Это сработало, — холодно произносит он. — Но это был риск.
— Все, что мы делаем – риск, — отвечаю я, все еще чувствуя, как по моим рукам бегут мурашки от пережитого напряжения. — Но теперь мы знаем, как работать вместе. И вам это не помешает. Я чувствую ваши поля. Если у планеты хранителя два, значит они должны лучше понимать друг друга.
Глава 14
Тишина в Зеркальном зале кажется звенящей, насыщенной ожиданием. Последние дни прошли в отлаживании мельчайших деталей. Каждый энергетический канал теперь пульсирует ровным, согласованным светом, превращая зал в гигантский, дышащий организм. Я стою в центре, и сквозь подошвы тонких туфель чувствую мощный, стабильный ритм, похожий на уверенное биение сердца.
Рейтен занимает позицию у главного контрольного терминала. Его поза безупречно пряма, пальцы летают над голографическими интерфейсами, внося последние коррективы. Его биополе сегодня холодное, твердое и абсолютно сконцентрированное.
Аррад находится слева от меня и его поле ощущается как плотный, теплый барьер, готовый принять на себя любой удар. Он дышит глубоко и ровно, а его взгляд прикован к входу в зал.
— Готовы? — голос Рейтена эхом разносится под куполом, словно усиленный каким-то прибором.
Я киваю, не в силах вымолвить слово, делаю небольшой глоток воды, стараясь унять волнение. Сегодня все должно быть идеально. Я закрываю глаза и погружаюсь вглубь. Связь с зародышем мгновенно вспыхивает, ясная и прочная, как титановая нить. Он чувствует мое напряжение и посылает ответную волну успокоения. Он готов. Он ждал этого момента всю свою пока еще короткую жизнь.
— Начинаем, — говорит Рейтен.
Я поднимаю руки, ладонями к сияющему куполу. Мое биополе расширяется, сливаясь с энергетической матрицей зала. Резонанс нарастает плавно как морской прилив. Свет вокруг становится ярче, губы сами расплываются в улыбке. Это работает! Я чувствую, как сознание зародыша радостно раскрывается навстречу новому уровню связи, впитывая усиленные ритмы планеты.
И в этот самый момент все рушится.
Резкий, визгливый диссонанс врезается в нашу общую гармонию, словно нож. Свет в зале меркнет, матрица под ногами судорожно дергается. Из динамиков раздается тревожный голос офицера безопасности:
— Внешнее вторжение! Пси-подавитель в северном крыле!
Удар по моему сознанию оказывается физическим. Я кричу от боли, падая на колени. Связь с зародышем искажается, превращаясь в белый шум страха и боли. Он в панике, его поле бьется в истерике.
— Ютиана! Держись! — Аррад оказывается рядом, его руки подхватывают меня. Его поле яростно борется с чужим воздействием, пытаясь прикрыть собой и меня, и зародыша.
Я не вижу Рейтена, но слышу его голос, отдающий команды, холодный и точный, будто скальпель.
— Координаты? Группа захвата, немедленно! Подавить источник!
Но времени нет. Зародыш не выдержит. Церемония проваливается, и это может сломать его навсегда.
— Нет! — крик вырывается из меня. Я отталкиваю помощь Аррада, вцепляясь пальцами в холодный камень пола. Я не могу позволить этому случиться. Я отсекаю боль. Отсекаю панику. Я цепляюсь за нашу связь, за ту единственную нить, что еще не порвана.
Я не пытаюсь восстановить весь зал. Я бросаю все свои силы, всю свою волю в один-единственный, точечный импульс, который несу ему, зародышу, сквозь хаос и боль.
Я с тобой! Доверяй мне! Держись за меня!
Это крик души. Примитивный. Мощный. Настоящий.
И он слышит.
Его биополе вдруг находит в моем крике точку опоры. Он перестает метаться и из последних сил цепляется за меня. Я ощущаю в этом хаосе новое, ещё пока совершенно не знакомое но такое мощное воздействие, текущее по каналам планеты. Дыхание перехватывает от величественности возникшей связи. Хэга планеты соединяет через меня своё сознание с будущим преемником.
В этот момент снаружи доносится глухой хлопок, и давящее пси-воздействие исчезает. Кто-то обезвредил подавитель.
Но самое главное уже произошло.
Я оседаю на колени, тяжело дыша, и чувствую, как наша с зародышем связь, едва не порвавшись, не просто восстанавливается. Она становится прочнее. Закаленной в бою. Я медленно поднимаюсь.
— КсеноИндастриз, — сквозь зубы говорит Рейтен. — Диверсионная группа. Обезврежена.
Я киваю, все еще не в силах говорить. Я смотрю на сияющий купол.
— Он готов, — наконец выдыхаю я. — По-настоящему готов к жизни.
Рейтен смотрит на меня, потом на матрицу зала, которая потихоньку возвращается к своему ритму.
— Тогда подготовим и его, и себя к войне, — произносит Рейтен. — Этого зародыша мы не можем потерять, как прошлых. Наша планета должна жить.
Глава 15
После случившегося во время церемонии Рейтен почти не появляется, днем и ночью пропадая в командном центре. Доносившиеся оттуда отрывистые голоса и постоянный гул голографических интерфейсов красноречивее любых слов говорят о масштабе угрозы, да я и сама это понимаю. Есть те, кто торгует столь ценными яйцами Хэгов, конечно, забирая их у других. Однако очень важно сделать это до соединения зародыша и роя. Отчасти нам очень везет из-за того, что яйцо Хэга моей планеты уже развито, и можно так быстро начать церемонию.
Аррад теперь ходит за мной по пятам, его биополе постоянно сканирует пространство вокруг нас на предмет малейшей аномалии. Его шутки исчезают, сменившись сосредоточенной, почти хищной внимательностью. Он проверяет системы безопасности, сканирует коридоры и не отпускает меня от себя дальше чем на несколько шагов.
Я же пытаюсь делать то, что должна. Укреплять связь. Но теперь это подготовка к бою, ведь когда он появится на свет, его будет ждать не меньшая опасность. Я сижу в своей комнате, углубившись в контакт с зародышем, и мы вместе учимся отличать родные ритмы Элизиума от чужеродного шума, что пытается внедрить в планету наш невидимый враг.
— Слушай, — шепчу я ему, проецируя образ энергетических потоков планеты. — Вот это наше. Это жизнь. А это… — я воссоздаю в своем поле эхо того пси-подавителя, что едва не разорвал нас в Зале. — Это яд. Запомни его вкус, но не бойся.
Он учится быстро. Его сознание жадно впитывает информацию, а я пытаюсь дать как можно больше знаний, ведь как только выпущу его в рой, наша связь оборвется. В ответных импульсах я все чаще улавливаю чистый, незамутненный гнев на тех, кто посмел угрожать его дому. И от этого мне одновременно становится страшно и гордо.
На третий день Рейтен наконец появляется в наших комнатах. Он выглядит изможденным, тени под глазами кажутся фиолетовыми в тусклом свете голограмм.
— Ксено Индастриз не ушли, — начинает он без предисловий, опускаясь в кресло. — Их корабль стоит на дальней орбите, маскируясь под астероид. Атака в Зеркальном зале была лишь тестом. Проверкой наших защит и твоей связи.
Я чувствую, как по спине пробегает холодок.
— Проверкой на что?
— На прочность. На значимость. Они поняли, что зародыш — не просто артефакт. Он ключ к стабилизации и процветанию Элизиума.
