Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Я не намерен оставлять этого человека в живых ни на секунду дольше. Меня тошнит от мысли, что он всё еще дышит.

Он должен сдохнуть. Не завтра. Не через неделю. Не через месяц. И не через год. Он должен сдохнуть прямо сейчас. И от моей руки. Потому что если никто из его детей не решается на это или не хочет этого делать, значит, я беру эту ответственность на себя.

Мгновение — и я уже вылетаю из комнаты, широкими шагами меряя коридор. Я успеваю спуститься лишь на несколько ступеней, когда врезаюсь в кого-то. Удар резкий и сильный, но не для меня. Девушка теряет равновесие и заваливается назад. Я в ужасе вскидываю руки и хватаю её за талию, помогая восстановить баланс.

— Всё в порядке? — спрашиваю я после секунд абсолютной тишины.

Она не шевелится, я чувствую, как она одеревенела в моих руках. — Да, спасибо. Но в её голосе нет ни капли благодарности. Впрочем, это я несся как безумный, не глядя по сторонам.

Наконец она высвобождается и делает шаг назад, давая нам возможность осмотреть друг друга. Передо мной девушка, которой едва перевалило за двадцать, с длинными рыжими волосами до самой талии. Глаза зеленые, а персикового цвета губы сжаты в прямую линию.

Я отлично знаю, кто она. В досье ЦРУ на Лайвли несколько месяцев назад добавили информацию о кузенах и дядях. Гиперион, Тейя и остальные сироты с именами греческих богов. Она — Гера.

Мне приходится притвориться, что я её не знаю, потому что нет ни одной причины, оправдывающей моё знание её личности.

— А ты еще кто такая? — спрашиваю я её.

— Могла бы задать тебе тот же вопрос.

— Но я задал его первым, — рычу я. Молниеносным жестом я выхватываю один из трех пистолетов и прижимаю его к её виску. Всё это часть спектакля.

Её глаза округляются, но она не отступает и не подает виду, что испугана. — Что ты, черт возьми, творишь? Я вообще-то здесь живу!

— Ах вот как? А я тоже здесь жил. И тебя ни разу не видел.

— Меня зовут Гера, я одна из кузенов Лайвли.

Я тут же опускаю оружие и убираю его на место. — Прости. Осторожность не бывает лишней.

— Иди выпей ромашки, а потом иди к черту, — бормочет она.

— Я иду к тому, кто похуже черта. Если Кронос Лайвли окажется у ворот ада, Люцифер перекрестится и вернется восхвалять Господа.

Она хмурится, не понимая, на что я намекаю. Я пользуюсь её замешательством, проскальзываю мимо и продолжаю спускаться. Когда я оказываюсь на первом этаже, в коридоре, ведущем к гостиной и входу, я чувствую на себе чей-то взгляд.

Всё та же Гера. Застыла на середине лестницы. — Куда ты собрался?

— Убивать Кроноса.

Гера открывает рот, затем закрывает его. — На сегодня хватило и одних похорон.

— Думаю, вы будете рады отпраздновать его кончину. Я достаю всё оружие, одно за другим, чтобы убедиться, что патроны на месте и заминок не будет.

— Идиот, я говорила про твои похороны. С чего ты взял, что сможешь убить Кроноса? Задавая этот вопрос, она приближается ко мне.

Дом окутан тишиной и мраком. Всё неподвижно, ни звука. Двери закрыты, ни один свет не горит. Кажется, что он необитаем. Будто все уехали. Но, скорее всего, они заперлись в своих комнатах, оплакивая смерть Дейзи.

— Если мы продолжим задаваться этим вопросом и думать, что его невозможно победить, никто никогда и не попытается его прикончить по-настоящему, — заключаю я.

— Это не тот метод. Это даже отдаленно не похоже на хороший план. Это миссия смертника. Ты либо сумасшедший, либо у тебя IQ ниже плинтуса. Какое из двух?

Несмотря на то что она сыплет оскорблениями одно за другим, её тон остается мягким, а лицо кажется усталым и кротким.

— Он убил женщину, которую я люблю. Я убью его. Впрочем, может, ты и права. Стоит отплатить ему той же монетой и убить его жену. Неплохая смена плана. Проблема в том, что я не уверен, причинит ли смерть Реи Кроносу хоть какую-то боль. Любит ли он её? Да. До такой степени, чтобы страдать и убиваться? Нет.

Гера вздыхает и подходит ко мне. Нас разделяют два метра. — Как тебя зовут?

— Не твоё дело.

— Окей, очень приятно, «Не твоё дело». Можешь присесть на минуту и выслушать меня?

Я стискиваю челюсть. — Могу выслушать стоя.

Она закатывает глаза. — Послушай, я делаю тебе одолжение. Мне могло бы быть плевать на тебя, и я бы так и поступила, если бы не была хорошим человеком. К тому же, ты, кажется, действительно любишь Афродиту. Предположу, что ты… Термос? Именно так тебя называет Гермес.

Снова это дерьмовое прозвище. Но я её не поправляю. У меня нет сил выдавить ни слога.

Общение с реальным человеком, который плавно возвращает меня к рассудку после часов, проведенных в одиночестве за оплакиванием Дейзи, вызывает во мне противоречивые чувства.

— Если ты сейчас пойдешь и попытаешься убить Кроноса, — продолжает Гера, — ты умрешь. Шанс на успех ничтожно мал, и ты знаешь это лучше меня. Тебе действительно так мало есть что терять, «Не твоё дело»? У тебя нет семьи? Нет работы? Нет планов на жизнь? Разве в этом мире тебя никто не ждет?

Проклятая рыжая стерва.

— А если я всё-таки его убью? — провоцирую я её.

Она смотрит на меня как на умалишенного. Возможно, я и впрямь схожу с ума и не замечаю этого. Возможно, я всё еще не отошел от сна и кошмара. Возможно, я всё еще перевариваю боль. Возможно, я больше ничего не соображаю.

— Поверь мне, ты сядешь пожизненно. И тогда я задам тебе те же вопросы. Тебя никто не ждет? Попытка убить одного из богатейших людей мира в его собственном доме, на его частном острове — это действительно самый блестящий план, который пришел тебе в голову?

Я глотаю воздух. Да. Я должен что-то сделать. Кто-то ведь должен хоть что-то предпринять и заставить его заплатить, черт возьми.

— Или, может, это импульсивная мысль человека, раздавленного потерей и горем, который делает первое, что пришло на ум?

Хватит. Замолчи. Ты не права. Ты права. Но я не хочу признавать твою правоту.

Конечно, меня ждут.

Мой отец всё еще нуждается во мне. Как и мать. И сестра. И ЦРУ.

ЦРУ.

Внезапно ко мне приходит осознание, бьющее наотмашь, словно пощечина.

ЦРУ годами следит за Кроносом и Ураном Лайвли. И я уже несколько месяцев как пообещал себе отдать их под суд, раз и навсегда. После того как я узнал их поближе и увидел жестокость Кроноса — тем более. Я не могу всё пустить под откос. Не могу погубить общее дело своей смертью.

Я должен жить.

Вот что Дейзи имела в виду только что. Она не говорила мне идти убивать Кроноса, она велела мне продолжать работу и засадить его за решетку.

— Вижу, до тебя дошло. — Голос Геры вырывает меня из раздумий.

Я с трудом фокусирую на ней взгляд. Яростно моргаю, пытаясь вернуть самообладание, которое ускользнуло от меня на опасный промежуток времени.

— Да.

Гера усмехается. — Хорошо. Значит, не тупой.

Мне следовало бы поблагодарить её, сказать хоть что-то. Хотя бы «пока». Но я молчу. Иду к двери и выхожу наружу. Пересекаю сад виллы, не сворачивая на центральную дорожку, ведущую к воротам. Углубляюсь в яблоневый сад, в очередной раз думая о том, насколько же тут всё нелепо, и нахожу уединенное место, где меня никто не найдет.

Достаю мобильник и набираю единственный номер, который знаю назубок.

— Ну наконец-то! Всё в порядке? — сестра отвечает мгновенно.

— Я чуть не совершил колоссальную херню, — признаюсь я.

Сердце колотит в груди как барабан при одной мысли о том, что я мог натворить. Что, черт возьми, произошло у меня в голове? Это не мой стиль, я обычно так не действую. Мне почти стыдно это признавать.

— Дай угадаю: ты хотел в одиночку грохнуть Кроноса, чтобы отомстить за Дейзи.

— В точку.

Братская телепатия. Говорят, у близнецов мощнейшая ментальная связь. Мы с сестрой не близнецы, но всегда были связаны неразрывно. Иногда нам даже не нужно говорить, чтобы понять друг друга.

Именно поэтому я не мог заставить себя присутствовать на похоронах. Боль Аполлона, Афины и Хайдеса была бы тяжелой, но терпимой. Но боль Гермеса… Я бы не выдержал, меня трясет от одной мысли об этом.