Ведьма из золы (ЛП) - Похлер Ева

Возможно, этот новый дом, в конце концов, не будет таким ужасным.

В похожей на пещеру столовой витал аромат жареного инжира, кардамона и чёрного ячменного хлеба. Лучи бледного света лились сквозь высокие обсидиановые окна, создавая иллюзию утра, хотя ни один луч солнца никогда не касался Подземного мира. Геката со спокойной грацией двигалась между каменным столом и очагом, её сандалии шуршали по полированному базальту. Она поставила перед Повелителем и Повелительницей Мёртвых поднос с маслинами в меду и козьим сыром.

Прошло несколько недель с тех пор, как Геката и её фамильяры прибыли в Подземный мир, и они обустраивались в своём новом доме и вели новый образ жизни. Хотя она скучала по Делосу и своим родителям, она находила своё новое место интересным и приносящим удовлетворение. И осознание того, что Гермес готов часто навещать её, было утешением.

В это утро Аид сидел в задумчивом молчании, обхватив рукой чашку с дымящейся амброзией. Его взгляд, как всегда мрачный, метнулся к Персефоне, когда она нарезала гранат серебряным ножом. Воздух вокруг них замерцал от умиротворения, которое возможно только в царстве мёртвых.

Затем Гермес ворвался в дверь, словно набирающий силу шторм.

Его крылатые сандалии заскользили по чёрному мраморному полу, плащ развевался за спиной, локоны развевал ветер.

— Простите, что прерываю, — сказал он, задыхаясь, — но у нас проблема. Очень серьёзная проблема.

Персефона осторожно положила нож, хотя её взгляд стал острым. Аид приподнял бровь. Геката, уже почувствовавшая изменение в энергетике комнаты, отошла от стола и скрестила руки на груди.

Гермес подошёл к столу и коротко склонил голову.

— Прошлой ночью, погружаясь в царство грёз, я увидел то, чего не должен был увидеть.

Аид отставил чашку.

— Продолжай.

— В яме зреет заговор. — Гермес перевёл взгляд с Аида на Персефону, затем на Гекату, прежде чем продолжить. — Титаны. Они планируют убить одного из своих — временно. Либо мечом, либо огнём. Они знают, что у меня не будет другого выбора, кроме как войти и забрать душу. Как вы знаете, ничто не может остановить Смерть. Это я. Как только я окажусь там, они устроят на меня засаду. Используют с целью выкупа.

Персефона наклонилась вперёд, слегка приоткрыв губы.

— Выкупа?

Гермес мрачно кивнул.

— Они хотят обменять меня на свою свободу.

Воцарившееся молчание было тяжёлым и напряжённым. Геката почувствовала, как всё внутри неё сжалось.

— Умный план, — пробормотал Аид, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо ещё. — Я должен был предвидеть такой ход. Это было бы разрушительно — возродить войну, которую мы только что закончили.

— Так я и думал, — сказал Гермес. — Я не знаю, когда они планируют осуществить свой план. Сны показывали только фрагменты. Но они серьёзны. Это не просто разговоры. Это может случиться в любой момент.

Геката почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её спине. Она боялась, что Зевс скорее оставит Гермеса в яме, чем рискнёт открыть её и возобновить войну.

Аид выдохнул через нос.

— Тогда мы должны лишить их инструментов. Никаких лезвий. Никакого огня. Никаких средств для осуществления их замысла.

— Но чтобы осуществить это, — сказала Персефона низким и чётким голосом, — тебе придётся спуститься в яму. Это не пустяк.

Снова молчание. На этот раз под тяжестью воспоминаний о битвах и жертвах.

— Мы не можем рисковать ещё одной битвой, — продолжила Персефона. — Это может перевернуть всё, за что мы боролись.

Геката выступила вперёд, прежде чем эта мысль успела превратиться в сомнение.

— Есть другой способ.

Все трое повернулись к ней.

— Если огонь — их средство привлечь Гермеса, — сказала она спокойным и взвешенным голосом, — тогда я лишу их его. Я могу заколдовать сам воздух — лишить его дыхания и вызвать искру. Никогда больше там не будет гореть огонь.

Гермес моргнул, глядя на неё, и выпрямился.

— Тебе это под силу?

Она наклонила голову.

— Чтобы заклинание продолжало действовать, кое-что потребуется, но да. Мне под силу. И даже больше. — Она перевела взгляд на Аида. — Я призову клинки. Каждый осколок, каждую щепку металла в этой яме — я призову их к себе. Их руки будут пусты.

Аид смотрел на неё с тихим почтением.

— Ты сделаешь это для нас?

— Для Подземного мира, — сказала она мягким, но твёрдым голосом. — И для него, — она бросила быстрый взгляд на Гермеса.

Гермес уставился на неё, будто увидел заново.

— Геката… ты невероятна.

Она одарила его слабой ухмылкой.

— Знаю.

Он рассмеялся, затем подошёл на шаг ближе, теперь уже серьёзно.

— Скажи мне, что тебе нужно. Я принесу это.

Геката кивнула один раз.

— Чёрная соль с берегов Коцита. Веточка асфоделя, срезанная в тишине. Одна чешуйка Гидры. И чистая лунная вода в серебряном сосуде.

Гермес повторил список с ювелирной точностью, затем развернулся и исчез в потоке ветра и сандалий.

Геката повернулась обратно к столу, её пальцы подёргивались.

— Мне нужно начать готовить заклинание.

Аид поднялся и на мгновение положил руку ей на плечо.

— Я у тебя в долгу, моя подруга.

Персефона одарила её благодарной улыбкой, в её глазах было что-то тёплое и понимающее.

— Мы все в долгу.

Несколько мгновений спустя Гермес вернулся с порывом холодного воздуха, неся бархатный мешочек, серебряный флакон и две веточки асфоделя, завёрнутые в шёлк. На его щеке виднелось пятно сажи, а глаза блестели от адреналина.

— Всё здесь, — сказал он, протягивая их ей.

Геката взяла предметы, пробормотав слова благодарности, затем жестом пригласила остальных.

— Идите сюда. Мы должны запечатать яму, пока Титаны не начали действовать.

Вместе они вчетвером двигались по обширным коридорам Подземного мира. Ветер завывал в арках, украшенных древними символами. Они проходили мимо покоев упокоенных душ, склепов с забытыми именами и мостов через реки, говорящие на разных языках. Когда они приблизились к двери в яму Титанов, воздух сгустился от давления и воспоминаний, словно сам мир затаил дыхание.

Дверь была огромной и зловещей, выкованной из чёрного камня с красными прожилками. Она слабо пульсировала, словно живая. Позади нее зашевелились титаны.

Геката вышла вперёд одна, её чёрный плащ развевался вокруг, как дым. Она открыла флакон с лунной водой и вылила её в круг у порога, напевая на древнем языке.

Воздух замерцал.

Она подбросила чёрную соль в воздух. Её крупинки сверкали, как гаснущие звёзды.

Она положила асфодель на камни, затем прошептала имя, затерянное во времени.

Наконец, она подняла чешуйку Гидры. Та обожгла холодом её ладонь.

— Я призываю бездыханную пустоту, — произнесла она нараспев, и её голос отозвался неестественным эхом. — С отсутствующей искрой. Безмолвие пламени. Пусть это место забудет о жаре огня. Пусть не вспыхивает свет. Пусть не поднимается дым.

Земля завибрировала от низкого гула.

Теперь Гермес стоял рядом с ней, тихий и почтительный.

— А теперь, — сказала Геката, поднимая обе руки, — я призываю клинки.

Внезапно в ворота ямы ворвался ветер — не снаружи, а изнутри. Он нёс с собой ужасную музыку: скрежет металла, лязганье, скольжение по камню. Мечи, кинжалы, осколки бронзы и железа поднялись из глубин в вихре стали и ярости, будто она втянула их поглубже в землю под ямой и снова подняла над головой.

Они подлетали к ней, один за другим, пока не окружили её ореолом разрушения.

Гермес смотрел на неё в благоговейном страхе.

— Святые Титаны.

Буря клинков медленно сгущалась, сворачиваясь, пока они не превратились в единую сферу из серебра и железа, которую она подарила Аиду.

В яме воцарилась тишина.

Искры перестали вспыхивать. Жар не поднимался. Волшебство укоренилось.

Она отступила назад.

— Готово.

Гермес глубоко вздохнул.

— Ты не шутила.