Ведьма из золы (ЛП) - Похлер Ева

Аид посмотрел на неё с торжественной гордостью.

— Благодаря тебе Подземный мир стал безопаснее.

Персефона коснулась руки Гекаты.

— Ты изменила баланс сил в нашу пользу.

Гермес повернулся к ней, и теперь его глаза были полны чего-то более мягкого, чем восхищение.

— Если я могу что-нибудь сделать для тебя взамен — хоть что-нибудь…

Геката посмотрела на него, его чёрные кудри были взъерошены, губы потрескались от скорости и ветра, в кои-то веки его сердце было открыто выражению его лица. У неё возникло искушение попросить, чтобы её отпустили домой, но внезапно ей пришло в голову, что ей нравится жить в Подземном мире. Здесь было что исследовать, чему научиться и чем заняться. К тому же, остаться означало быть рядом с Гермесом.

Она одарила его редкой искренней улыбкой.

— Просто не попадайся больше ни в какие заговоры.

Он ухмыльнулся, как всегда, развязно.

— Только если ты пообещаешь прийти и спасти меня снова, если я попадусь.

Аид неловко прочистил горло, и они вчетвером повернулись к длинному пути домой, тяжёлая дверь ямы Титанов закрылась за ними — тихо, бездыханно и холодно.

Но тепло между ними — между ней и им — тлело, как угли, отказывающиеся гаснуть.

8. Рыбалка

Через месяц после своего прибытия в Подземный мир Геката стояла на краю сада асфоделей, скрестив руки на груди и устремив взгляд в туманный коридор, ведущий в царство живых. В Подземном мире всегда было тихо — не совсем тихо, но как-то приглушённо, словно слишком долго задержанный вздох. За исключением Тартара, конечно. Там по залам разносились стоны и даже вопли.

Сегодня, однако, Геката слышала, как бьётся о рёбра её собственное сердце, пока она ждала его.

Она почувствовала его прежде, чем увидела. Низкий гул крылатых сандалий. Аромат кипариса и свежего воздуха.

Гермес.

Он появился из-за поворота со своей обычной улыбкой, но она смягчилась, когда их взгляды встретились.

— Персефона шлёт своё благословение, — сказал он, отвешивая лёгкий поклон. — Пойдём?

Сначала она не ответила. Вместо этого она изучала тени за его спиной — просто чтобы убедиться, затем кивнула и шагнула вперёд.

— Давай.

Они взлетели, как пара воздушных змеев, и Гермес повёл их мимо выложенного драгоценными камнями потолка Подземного мира, сквозь корни деревьев верхнего мира, к омытому золотом рассвету над Делосом.

Свет был ярче, чем она помнила. Геката прищурилась, когда остров открылся перед ними — самый высокий холм с увитым плющом домик сверкал, как маяк.

Дом.

Они приземлились в роще старых лавровых деревьев, где ветер разносил аромат лавровых листьев. Перед ними стояли две фигуры — высокие, древние и до невозможности знакомые. Астерия, её мать, с глазами цвета расплавленной смолы. У Перса, её отца, руки всё ещё были испачканы небесными чернилами после его ритуалов составления звёздных карт.

— Дочь, — сказала Астерия, и грудь Гекаты сжалась от тоски по дому.

— Геката. — Голос её отца, всегда серьёзный, слегка дрогнул. — Рад тебя видеть.

Она шагнула в их объятия, и её холодное самообладание смягчилось лишь на мгновение. Гермес задержался поблизости, сохраняя почтительное молчание.

— Спасибо, — прошептала Геката своим родителям, а затем повернулась к Гермесу. — После нашего визита Гермес поведёт меня на рыбалку.

Астерия приподняла бровь.

— Сейчас?

— У меня есть разрешение, — сказал Гермес, роясь в складках своей туники. — Подписано и скреплено печатью самой Персефоны.

Перс хмыкнул.

— Бог уловок и договоров. Не позволяй ему очаровать себя слишком сильно, Геката.

— Уже, — сухо сказала она, и Гермес моргнул, не зная, воспринимать ли это как шутку или что-то ещё. Ей было приятно, что он не был уверен.

После чая и кусочков пирога с инжиром во внутреннем дворике — Астерия обожала домашние ритуалы — Геката и Гермес попрощались с её родителями и направились к реке, захватив пару резных удочек и корзину с оливками, хлебом и вином. Река текла спокойно и прохладно, в тени ив и дикого жасмина. Это было место, где мир, казалось, благоговейно замирал.

Гермес натягивал леску с осторожностью человека, который знал, что делает.

— Смотри и учись, — сказал он, подмигнув.

Геката прошептала заклинание, чтобы рыба не клюнула.

— Смотрю.

Через несколько минут она добавила:

— Но я ничему не учусь.

Он рассмеялся.

— Рыбалка требует терпения. Разве ты не собираешься порыбачить? Я могу натянуть для тебя другую леску.

— Мне больше нравится наблюдать за тобой, — сказала она с кривой усмешкой.

Он со смешком покачал головой.

— Хорошо, Ведьма из Золы. За всё можно ответить взаимностью.

— Наконец-то ты встретил достойного соперника.

Они сидели в приятной тишине. В камышах пели птицы. Вода журчала о камни. Гермес взглянул на свою леску. Ничто не двигалось.

— Мы уверены, что здесь что-то есть? — спросил он.

— Здесь много всего, — сказала она. — Они просто знают, что лучше не клевать.

Он прищурился.

— Ты заколдовала рыбу?

Она наклонила голову.

— Возможно.

— Геката!

— Мне не нравится идея ловить их только для того, чтобы дать им умереть. — Она говорила со своей обычной невозмутимостью, но в её словах чувствовалась мягкость, которую редко кто проявляет. — Это их река. Мы просто позаимствовали её тень.

— Я не собирался просто так позволить им умереть. Я собирался поджарить их на ужин, — продолжил с преувеличенным трагизмом свою реплику Гермес.

— Переживёшь. Эта рыба — мои друзья.

— Хорошо, хорошо. В следующий раз отправимся порыбачить в другое место.

— Если придётся.

Он отбросил удочку в сторону и лег на траву, закинув руки за голову.

— Итак. Никакой рыбы. Что теперь?

— Побросаем камешки?

Он сел.

— Ты бросаешь камешки?

— Только когда мне скучно. — Она встала, собрала несколько плоских камешков и бросила один лёгким движением запястья. Он заплясал на поверхности — один, два, три, четыре прыжка, прежде чем исчезнуть в тени под корнями ивы.

Гермес попробовал следующим. Его камень опустился с безнадёжным шлепком.

— Не рассказывай Аресу, — пробормотал он.

Она рассмеялась — редким гортанным смехом, который поразил даже её саму. Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто она совершила нечто чудесное.

— Ты смеёшься, как человек, который забыл, что умеет смеяться, — сказал он.

Она удивлённо моргнула.

— Может, так и есть.

Солнце поднималось всё выше, окрашивая мир в золотистый цвет. В конце концов, они отложили в сторону даже камни и вошли в реку, вода скользила по их коже, как шёлк. Геката распустила волосы, и они, словно чернила, поплыли за её спиной. Гермес плавал неподалёку, наблюдая за небом, стрекозами, изгибом её шеи.

— Ты не такая, как я ожидал, — сказал он.

Она медленно плыла по воде.

— А чего ты ожидал?

— Что-нибудь более холодное. Острее. Мрачное. — Он ухмыльнулся. — Ты — Геката. Королева пределов. Владычица магии.

— Я и являюсь всем этим.

— Да. А ещё ты поешь и танцуешь с живыми существами, спасаешь рыб, тоскуешь по дому и бросаешь камешки.

Она подплыла ближе.

— И ты тоже не такой, как я ожидала. Я думала, ты просто ещё один красноречивый льстец с комплексом бога.

— У меня действительно есть комплекс бога, — весело сказал он, его улыбка была всего в нескольких дюймах от её улыбки. — Но я также довольно хороший слушатель.

— Так и есть. — Она взглянула на его губы.

Вода между ними замерла. С деревьев донёсся крик птицы. Ветер зашелестел в камышах, словно нашёптывая секреты.

Гермес посмотрел на неё с каким-то непонятным выражением — слишком уязвимым для бога, который всегда в движении. Геката, со своей стороны, не отвела взгляда.

Их губы соприкоснулись, прежде чем кто-либо из них на самом деле решил сократить дистанцию. Вопрос, сначала мягкий и неуверенный, как солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Затем более глубокий, томительный. Река укачивала их обоих, будто весь мир выдохнул.