Им нужна я. За мной пришли.
Я цепляюсь пальцами за мерзлую землю, костяшки кажутся белее снега. Раскат грома прокатывается по телу. Снег под коленями холодный и мокрый.
Лицо залито слезами. Или это дождь? Не может быть дождя. Я в шкафу. Где мама?
Карета, из которой я выбралась, взлетает на воздух. Миллионы крошечных щепок разлетаются во все стороны градом острых осколков.
Это привлекает внимание Зевейра.
Он резко поворачивает голову, а затем его глаза лихорадочно мечутся, пока не находят меня. Его брови сходятся на переносице. Тревога? Гнев? Еще одна молния ударяет в футе слева, и я истошно кричу. Рядом со мной падает тело.
Я больше не невеста и не принцесса. Мне снова шесть.
Дверь открывается.
Гром ярится.
Мир в огне. И…
я…
…не
могу…
…дышать.
Топот сапог все громче. Вспышка молнии выхватывает силуэты их ног. Где мамочка?
— Это принцесса! — орет кто-то. — Не трогайте ее!
Это последнее, что я слышу, прежде чем мир темнеет.
Глава 6
Холод. Это первое, о чем я думаю, когда сознание по капле возвращается ко мне. Я замерзла, зубы стучат, а влажная одежда липнет к остывшей коже, словно смертный приговор.
Я вверх ногами. Следующая сонная мысль. Я вишу вниз головой и качаюсь. Со стоном я слегка шевелюсь и понимаю, что запястья стянуты толстыми витками веревки. Приливы, да что…
— О, отлично. Ты очнулась.
Осознание реальности обрушивается на меня при звуке хриплого голоса Зевейра. Он несет меня на широком плече, зажав бедра мускулистой рукой, словно тисками.
Без предупреждения он останавливается и швыряет меня на землю. Свежего снега достаточно, чтобы я приземлилась без боли, но что за…?
— Что… что все это значит? — выпаливаю я, клацая зубами и поднимая связанные руки.
— Ты мне скажи, — рычит он. Он опускается на корточки передо мной, и его лицо кажется маской чистой ярости. Загорелую кожу портят свежие раны: один глаз почти заплыл, на щеках и челюсти наливаются багровые синяки. — Кто на нас напал?
— Я не знаю! Похоже на Повстанцев. — Почему он так злится на меня? — Немедленно развяжи меня.
Он игнорирует мой приказ.
— Ты знала о нападении?
Приливы, этот человек сошел с ума.
И я не собираюсь помогать ему обрести рассудок.
— Это нелепо, — цежу я сквозь зубы. Обжигающая ярость кипит в венах, но она никак не согревает продрогшие кости. — Развяжи меня сейчас же.
— Только когда ответишь на вопросы. Ты. Знала. О. Нападении? — Его лицо в считаных дюймах от моего, в серых глазах бушует необузданный гнев, и впервые с того момента, как я очнулась у него на плече, внутри вспыхивает искра страха.
Это Темный Командор.
Он виновен в гибели тысяч тундрейнцев.
Он может призвать молнию и убить меня на месте.
Поэтому я делаю единственное разумное, что приходит в голову: откидываюсь назад и бью его лбом в переносицу. Раздается приятный хруст, и он падает навзничь, зажимая ладонью хлынувшую кровь.
Я вскакиваю на ноги и бросаюсь наутек.
Ноги заплетаются, со связанными руками трудно держать равновесие. Я успеваю сделать лишь несколько шагов, прежде чем рука хватает мои распущенные волосы и дергает назад. Кожу головы прошивает резкая боль, я валюсь на землю, и в то же мгновение Зевейр наваливается сверху.
— Слезь с меня! — кричу я, снова и снова колотя связанными кулаками по его груди, но этот невыносимый мужчина — сплошная гора мышц. Я не сдвинула его ни на дюйм. — Я принцесса гребаного Тундрейна!
Его огромные ладони смыкаются на моих запястьях, фиксируя руки над головой. Приливы, он прижимается ко мне всем телом.
— Здесь, — рычит он, обдавая мое лицо жарким дыханием, — ты не принцесса. Отвечай на вопросы, и, может быть, я тебя отпущу.
На мгновение мы оба замолкаем. Наши взгляды сталкиваются в яростной схватке, его серые глаза все еще искрятся гневом и молниями. Думаю, мои выглядят так же. Он слегка ерзает на мне, сильнее сжимая запястья и упираясь другой рукой в землю возле моей головы.
Очередной укол страха ползет по позвоночнику, когда я осознаю наше положение.
Его близость. Сила. Гнев.
Я одна, посреди глухомани, а надо мной навис огромный мужчина. Который может причинить мне боль множеством способов, если того пожелает.
Должно быть, я слишком долго тяну с ответом, потому что он рычит:
— Сегодня я потерял всех солдат своего отряда. И как только нападавшие поняли, что ты принцесса, они стали тебя защищать. Я не склонен к милосердию. Не испытывай меня.
— Хорошо, — выплевываю я. — Я отвечу.
— Ты знала о нападении?
— Нет.
— Кто на нас напал?
— Не знаю. Думаю, это были Повстанцы.
— Почему?
— Не знаю! Наверное, потому что они ведут активную войну против обоих наших королевств?
Набитый идиот.
Он пристально вглядывается в мое лицо, но, кажется, все еще не удовлетворен.
— Почему Повстанцы не тронули тебя?
— Полагаю, они были слишком заняты твоей громовой истерикой.
Он рычит. Пальцы впиваются в запястья, грубая веревка жжет и без того стертую кожу. Небо темнеет, над головой собираются грозовые тучи.
— Когда ты лишилась чувств, они прикрыли тебя щитами. Почему?
Гром рокочет низко и угрожающе.
— Я… я не знаю! — заикаюсь я, не отрывая глаз от зловещих облаков. Сердце испуганно колотится о ребра, и мне интересно, чувствует ли он этот ритм своей грудью. — Может, хотели получить за меня выкуп.
Дыхание пронзает меня, словно клинок. Под его тяжестью я едва могу вдохнуть полной грудью. Вспышка молнии на миг освещает одну из темных туч. Пульс грохочет в ушах.
— Почему ты потеряла сознание? — спрашивает он. Мои глаза встречаются с его, он выглядит менее злым, но даже не думает слезать с меня.
Я отвожу взгляд. Не могу же я сказать этому проклятому магу шторма, что до смерти боюсь грозы. Особенно тому, кто убежден в моей причастности к атаке.
— Какая принцесса не упадет в обморок посреди битвы? У них были проклятые бомбы!
— Я не об этом спросил. Почему ты отключилась?
— Не хочу об этом говорить.
Снова раскат грома, и у меня вырывается жалкий всхлип.
Ненавижу это. Ненавижу его.
Я смотрю в сторону, щеки пылают. Он ведь не отвяжется.
— Я боюсь грозы, — слова звучат тихо, почти шепотом.
Так унизительно.
— Почему? — он хмурится, хватка на ноющих запястьях чуть ослабевает.
— Не твое дело! — огрызаюсь я, в груди борются стыд, злость и дикая усталость. — Я больше не отвечу ни на один вопрос. Убей меня, если хочешь.
Он отпускает руки совсем, и я морщусь, когда кровь приливает к покалывающим пальцам. Он замечает мое движение и отдергивает ладони, будто обжегшись о веревку.
Когда он наконец слезает, я глубоко вдыхаю холодный воздух. Он помогает мне сесть — его руки пугающе заботливы, — и я вырываюсь, как только оказываюсь в вертикальном положении.
Зевейр выхватывает кинжал из-за пояса, острое лезвие вспыхивает в гаснущем свете, словно предупреждение. Приливы, я его не убедила.
Он меня убьет.
Я пытаюсь отползти, но он с ворчанием хватает меня за руки. Холодная сталь плавно скользит между запястьями и перерезает веревку. Тихий вздох срывается с губ, когда кровь приливает к пальцам, болезненным рывком возвращая чувствительность. Запястья ободраны до крови, признаться, скорее из-за того, что я слишком сильно сопротивлялась, а не потому, что он завязал их чересчур туго.
Пальцы взлетают к шее, и облегчение захлестывает меня, когда острый кончик кулона-капли касается кожи. Я сжимаю руку: массивное помолвочное кольцо царапает пальцы. Его я тоже не потеряла, хотя радости это не приносит.
