Опутанная лунным светом: Без волка - Lenaleia

Затем там появляются его пальцы, оттягивающие мои трусики в сторону, и он проводит своим членом по влажным губкам моей киски, и, о мой Бог.

Такой теплый.

Такой твердый.

Бархатный и… трахни меня сильнее.

Пожалуйста.

И этот мужчина продолжает кусать и присасываться повсюду. Я знаю, что у меня будут засосы по всей шее и плечам, а моя грудь жаждет прикосновений, но все внимание сосредоточено внизу, пока я молю и умоляю его войти до конца.

Но он этого не делает, лишь снова скользит вверх и вниз, пропитываясь моими соками, которые, я чувствую, текут повсюду. Я, наверное, мокрее, чем водная горка, и в тумане желания это совсем не кажется неловким.

– Пожалуйста, – скулю я, наслаждаясь рокотом его рычания, когда он впечатывает свои бедра в меня, притираясь друг к другу в самой восхитительной из пыток.

Он продолжает двигаться, а его рука возвращается к моим волосам, откидывая мою голову назад в жесте покорности, который должен был бы меня оттолкнуть. Вместо этого я с готовностью подставила шею, надеясь, что он снова укусит, оближет и присосется. Сильнее.

Сделай мне больно, пожалуйста. Черт.

Этот укус приходится прямо на мой шрам и заставляет все мое тело дернуться и гудеть, пока я сильнее прижимаюсь к нему; боль творит греховные вещи с тем местом, где мы так близки к соединению.

А потом я неожиданно разлетаюсь на куски; меня швырнуло с обрыва так далеко, что я перелетела его, даже не осознав, что конец был близок.

Его рот накрывает мой, горячий и властный, он всасывает мой крик, забирая его себе.

Его бедра бьются о мои, жестко и неистово, прежде чем все его тело напрягается и содрогается. Поцелуй обрывается резким движением, когда он кусает мою губу и стонет, и что-то теплое растекается по моему животу. Я чувствую острую боль в губе и знаю, что идет кровь, а он присасывается к ней, словно это амброзия, прежде чем в неге послевкусия положить голову мне на плечо.

Я моргаю, глядя на звезды, чувствуя, как замедляется мое сердце, а конечности тяжелеют, и нормальная часть меня снова берет верх над моим разумом.

Он мой предначертанный партнёр, но… он также незнакомец, который признался, что выслеживал меня здесь. Тот, кто сказал, что заберет меня.

И я хочу, чтобы он это сделал. Хочу.

О, мой Бог.

Реальность случившегося наконец ударяет меня, как товарный поезд, и я чувствую, как мои щеки заливает краска смущения. Я только что позволила совершенно незнакомому мужчине тереться об меня в одежде у дерева, и мне это понравилось. Нет, я была в восторге. Какого черта со мной не так? Суженый или нет, но это…

Я все еще пытаюсь отдышаться, когда снова чувствую его руки на себе, но на этот раз они нежны. Он осторожно поправляет мое платье, насколько это возможно, несмотря на липкую сперму на моем животе. Он изо всех сил старается вернуть его на место и разгладить складки. К счастью, ткань сзади многое скрывает, а я все равно планировала переодеться в отеле. Его прикосновение такое нежное, такое любящее, что мое сердце сжимается от боли так, как никогда раньше.

Он снова наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я обнаруживаю, что сама наклоняю голову, чтобы встретить его поцелуй, и желание снова пробегает мурашками по моей спине, будто я не избавилась от него всего несколько мгновений назад. Наши губы почти соприкасаются, когда пронзительный звон прорезает воздух.

Его телефон.

Лукас тихо ругается и отстраняется, лезет в карман, чтобы достать злополучное устройство. Я не могу не почувствовать укол разочарования из-за того, что нас прервали.

– Мне нужно ответить, – говорит он низким, хриплым голосом. – Не двигайся.

Я молча киваю, наблюдая, как он отходит, чтобы ответить на звонок. Мой разум все еще не может прийти в себя после случившегося, и я не могу сформулировать ни одной связной мысли.

Что мне теперь делать? Ждать, пока он вернется? Или сбежать и притвориться, что этого никогда не было? Сердце велит мне остаться, но разум кричит, чтобы я убиралась отсюда к чертовой матери. К тому же, мне нужно бежать – в принципе. Он упоминал, что я поеду с ним, до того, как мы, кхм, соединились таким образом. Но он даже не знает, кто я, и, о мой Бог, он альфа стаи Вествуд. Я не могу быть парой альфы.

Я все еще не могу оправиться от запоздалого воспоминания о том, как он представился, когда он возвращается; выражение его лица непроницаемо. Он берет мою руку в свою, и вся нежность исчезла. Его глаза стали твердыми и холодными, и ужас сковывает мое лицо.

О, мой Бог.

В конце концов, это не волшебная связь. Это просто «трахнул и сбежал». Сукин сын.

– Ава Грей? – спрашивает он, мускул на его челюсти дергается, и его голос больше не теплый, не хриплый и не сексуальный. Он резкий и жестокий, и, о боже, кажется, мое сердце и вправду сейчас разобьется.

– Да? – я чувствую себя ничтожеством.

Лукас ругается так, как я никогда раньше не слышала, и какая-то истеричная часть моего мозга цепляется за эту деталь, с беспристрастным изумлением отмечая разнообразие и креативность.

Затем его глаза встречаются с моими, и тот сексуальный мужчина, что был здесь мгновение назад, исчез. Исчез.

Он смотрит на меня с чувством, которое мне слишком хорошо знакомо. Ненавистью.

Я не жду отказа; я вырываю свою руку из его и бегу, а он не следует за мной.

Я врываюсь в дверь гостиничного номера, захлопывая ее за собой. Мое сердце колотится в груди, и я не могу отдышаться. Я на мгновение прислоняюсь к двери, пытаясь прийти в себя, но все бесполезно. Я сломлена. Где-то внутри меня зияющая дыра, и она горит огнем его отказа. Отказа моего партнёра.

Соберись, Ава. У тебя нет на это времени.

Я отталкиваюсь от двери и хватаю свою сумку, рыщу в ней, пока не нахожу сменную одежду. Я снимаю платье и швыряю его в угол, напоминая себе выбросить в мусорку по пути. Мне не нужно, чтобы мои родители нашли доказательство моего неосмотрительного поступка после моего ухода. Хотя, с другой стороны, это было бы отличным отвлекающим маневром в их поисках, не так ли?

Я захожу в душ, включаю воду такой горячей, какой только могу вытерпеть, позволяя себе пятиминутную роскошь, чтобы смыть с себя все. Я позволяю воде струиться по мне, надеясь, что она смоет стыд и унижение, которые я чувствую. Но как бы сильно я ни терлась, я не могу очиститься. Я все еще чувствую его руки на себе, его губы на своей коже. Я все еще слышу его голос в своем ухе, говорящий мне, как хорошо я себя чувствую.

Прекрати. Перестань думать о нем.

Душ заканчивается, оставляя мое тело чистым, а душу – грязной. Я небрежно вытираюсь, прежде чем натянуть на себя одежду, чувствуя первое настоящее облегчение теперь, когда я больше похожа на саму себя. Нет смысла смотреться в зеркало. Я не хочу видеть, в какое месиво я превратилась.

Я хватаю сумку и выхожу за дверь. Мне нужно убраться отсюда как можно дальше. Приложение для вызова такси уже открыто на моем телефоне после побега с гала-вечера. Теперь я делаю новый заказ и мчусь в вестибюль, не удивляясь, что машина уже здесь. Наверное, они ждали у отеля на случай, если понадобятся кому-то из гостей. Что ж, ура, вот и я.

У меня нет времени на разработку хитроумных планов, и мой разум не способен продумать какие-либо сложные уловки. Когда мы отъезжаем от отеля, я прислоняюсь головой к окну и позволяю слезам беззвучно катиться по щекам. Я не знаю, куда я еду и что буду делать, когда приеду. Все, что я знаю, – это то, что мне нужно исчезнуть.

Глава 9. Лукас: Гала (5)

ЛУКАС

Хрупкая фигурка Авы исчезает в причудливых тенях деревьев, всё ещё пробуждающихся к жизни с приходом весны. Полная луна в небе словно насмехается надо мной, над всем этим.

Ава Грей. Младшая дочь Беты Грея. Та, кого скрывали от всех нас до этого вечера.

Рычание вырывается у меня из горла, и мой кулак врезается в ствол ближайшего дерева, боль расходится вверх по руке. С порезов, оставленных грубой корой, капает кровь, и я рад жжению разорванной кожи.