Я осторожно положила фотоаппарат обратно на пол. Боялась снова уронить, ведь мои руки сильно затряслись.
На мою спину тут же легла широкая горячая ладонь.
— Прости, Ив, я идиот. Пожалуйста, не расстраивайся так! Конечно же, я понимаю, что это была шутка!
Я подняла на Рэвула взгляд и попыталась улыбнуться. Сделать вид, что на самом деле ничего не случилось. Но он посмотрел на меня с такой тревогой и сожалением, что мне стало ещё хуже и предательские слёзы вновь стали катиться по щекам! Я сдалась и горько всхлипнула.
— Это всё, что мне осталось на память о маме…
Рину запустил пальцы в волосы и сокрушённо простонал:
— Ив... прости. Это я во всём виноват… Ума не приложу, как так вышло!
Он поймал мои руки в свои горячие ладони и наверно хотел притянуть к себе, но я высвободилась и поднялась на ноги.
— Не сейчас, Рину́. — Чувствуя, что ещё мгновение и на самом деле разревусь, я растерянно посмотрела вокруг себя и быстро направилась к двери. — Пожалуй, мне просто нужно немного побыть одной…
Это было выше моих сил. Наверно сказалось нервное напряжение последних дней… да вообще всех дней, что я была здесь!
Спрятавшись от киранцев в своей каюте, я рухнула на кровать и проревела в подушку наверно не меньше часа. Это было так стыдно! Я ведь знала, что они всё слышали, но всё равно не могла ничего с этом поделать.
Кажется, в последний раз я так плакала в свой первый день в предучебке. Тогда меня тоже накрыло это дурацкое нервное напряжение. Плакала на ровном месте. Будто не из-за чего! Хотя на самом деле, потому что устала. Потому что очень долго шла к этому, к своей учёбе, и наверно ещё потому, что мама не дожила до того дня, когда я стала кадетом.
Наревевшись до усталости, я сама не заметила, как заснула. К счастью, когда, наконец, открыла глаза, за окном было всё ещё светло. Я поспешила умыться и вернуться к ребятам, ведь нужно было продолжить работу…
Войдя в кают-компанию, я покачнулась от неожиданности и вынуждена была схватиться за стену, чтобы не упасть.
Всё вокруг утопало в буйстве красок и пьянящем аромате цветов. Воздух был наполнен чудесным сладко-свежим ароматом. Куда ни глянь – всюду, в кувшинах, бочонках и вёдрах, возвышались пышные букеты: алые, похожие на пылающие факелы лилии и величественные белые лотосы с янтарными сердцевинами и нежно-розовой каймой по острым лепесткам.
Это цветочное великолепие казалось невероятным – я никогда прежде не видела столько цветов в одном месте. Я будто шла в кают-компанию и каким-то неведомым образом телепортировалась в национальный дендрарий Канберры!
Но внимание моё внезапно привлекло нечто особенное – на обеденном столе, словно специально повернутый объективом прямо на меня, стоял починенный фотоаппарат. Тонкая трещина, прежде рассекавшая корпус пополам, теперь была едва заметна. Под фотоаппаратом лежал свёрнутый пополам листок бумаги, а рядом небольшая стопка моментальных фотографий. На большинстве снимков были запечатлены близнецы, и лишь на двух – я. Странно, ведь я отчётливо помнила, как Рину успел сделать минимум четыре кадра. Может быть, остальные просто не получились?
Я достала листок из-под фотоаппарата и развернула: на нём рукой Рину были изображены он и Рэвул с грустными лицами и сложенными в молитве руками.
Я прижала рисунок к груди и ещё раз оглядела превращённое в оранжерею помещение.
— Сумасшедшие… Да откуда вы их столько взяли?! — Выдохнула я с восторгом, не в силах перестать улыбаться.
Глава 90
— Надо поговорить.
Этот вопрос назрел давно. Я всё не знала, как к нему подступиться, потому что представляла, во что, в конце концов, может перетечь такая беседа, но никак не могла решиться.
Потому что это был шаг. Это был поступок… Если так можно было сказать, это было объявлением капитуляции перед близнецами. Перед упорством и сдержанностью, которые они проявляли, позволяя мне самой идти им навстречу, хотя для себя они оба уже давно всё решили.
Мы заканчивали ужин после тяжёлого, но очень продуктивного дня. Дождливая погода практически сошла на нет, позволив нам заниматься ремонтом, в том числе и на улице, и это значительно ускорило процесс восстановления корабля.
Всю эту неделю, пока занималась монотонной скруткой одинаковых деталей, я думала о себе, своих желаниях, будущем и, конечно же, о близнецах. Но для окончательных выводов и принятия решений мне всё же очень не хватало информации…
Оказавшись под прицелом внимательных хищных взглядов, я немного поёжилась. Но отступать было уже поздно.
— Расскажите мне про сопряжение. Хочу знать, что это вообще такое. Подробно.
Рину отставил в сторону недоеденный ужин и широко улыбнулся, смотря на брата.
— А я говорил тебе, что она, в конце концов, сама к нам с этим придёт.
— И откуда же ты это знал? — Ворчливо поинтересовалась я.
Киранец беспечно пожал плечами.
— Всё же как на ладони, Ив. Сопряжение не работает в одну сторону. Ты ведь чувствуешь его, да? Чем дальше, тем сильнее. Просто тебе нужно было больше времени. Я знаю, что очень скоро ты не сможешь ему сопротивляться. — Он сладко вздохнул, подпёр кулаком щёку и мечтательно мне улыбнулся.
— Мы с вами принадлежим к разным расам. Откуда тебе знать, работает на мне это ваше сопряжение или нет. Может, вы мне просто… нравитесь.
Рэвул усмехнулся, а Рину язвительно прищурился.
— Ох, Ив, Ив… Упрямство твоё второе имя, да? Состояние энергетической системы корабля сейчас не позволяет мне провести исследование твоего генома, но ты так похожа на нас. Зуб даю, анцары потоптались и в родословной землянитян. Мы с тобой представители разных, но родственных рас, Ив.
— Скорее всего, так и есть. — Кивнул Рэвул и чуть подался вперёд, с интересом разглядывая меня. — Сопряжение невозможно, если невозможно воспроизведение потомства. Да, собственно, сопряжение и есть идеальное совпадение генов для рождения детей, которое мы чувствуем на уровне инстинктов.
Рину улыбнулся ещё шире, заметив, что я покраснела.
— Думаешь, мы не замечаем, что ты стала вести себя рядом с нами иначе? Ты чаще касаешься нас, принюхиваешься, хотя раньше никогда так не делала. Не замечаешь за собой, да? Запах, который сводит с ума… ты ведь теперь тоже его ощущаешь и без всякого лагбанума, верно?
Рину придвинулся ко мне так близко, что меня буквально бросило в жар.
Я резко встала из-за стола. Просто, потому что это было невыносимо, ощущать на себе эти их всё без слов понимающие взгляды.
— Наверно я зря спросила. Я наверно лучше пойду…
— Ив, стой!
Рэвул поймал меня за руку, перегнувшись через стол, а Рину встал, перегородив дорогу.
— Подожди, мы не хотели тебя напугать. Останься… у тебя есть вопросы, позволь нам на них ответить. Пожалуйста, Ив.
Их реакция смутила меня ещё больше. А ещё разозлила… Они опять делали это. Оставляли мне выбор, в котором на самом деле никакой реальный выбор не предусматривался!
— Да нет, вы меня не напугали. Просто сказали, что я для вас инкубатор. Хотя нет, скорее племенная кобылка…
— Племенная кто?
— Знаешь, у вас с Рину очень много общего. — Недовольно сказал Рэвул, заставив нас обернуться к нему.
— Общего?
— Иногда мне очень хочется вам обоим намертво заклеить рты. Мне бы даже в голову не пришло, когда-то так о тебе подумать, Ив Сандерс! Дети должны быть желанными и рождаться в любви, а не потому, что гены у родителей исключительно подходят для этого.
— Конечно. — Тут же согласился Рину. — Непреодолимое половое влечение — это же просто механизм природы, с помощью которого она стимулирует виды к продолжению рода. Но мы же не животные, для нас важны не только инстинкты. К тому же ты наша пара, мы тонко чувствуем фертильность.
— Что-что вы чувствуете?
Мне начало казаться, что у меня плавятся мозги. Честное слово, ещё немного и я готова была прорываться с боем к выходу из кают-компании…
