Всё, что почти случилось… исчезает. Погребено под тяжестью несказанного.
Я выдыхаю, не сразу понимая, что задерживала дыхание. Пальцы сами вжимаются в землю, слоано она ещё может удержать меня.
Он не смотрит на меня.
Но я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки на бёдрах, будто он наказывает себя даже за этот краткий миг слабости.
И снова, как всегда, он отстраняется. Закрывается. Отрезает. Всё, что почти вырвалось наружу, исчезает.
— Мне пора, — произносит он тихо и сдержанно.
Я поднимаю взгляд, пытаясь уловить хоть намёк, хоть тень эмоции, но его лицо уже закрыто, спрятано за теми самыми стенами, через которые я никогда не могу пробиться.
Прежде чем успеваю что-то сказать… даже осознать… он разворачивается и уходит. Исчезает в угасающем свете форпоста, словно ничего этого и не было.
Я остаюсь сидеть, пальцы ещё покалывает от его прикосновения. Смотрю на деревья, а внутри клубится замешательство и нечто гораздо опаснее.
Желание.
Я сижу под дубом часами, не двигаясь. Мысли крутятся по кругу. О том, что произошло. О моей силе. О том, как она вспыхнула, как слилась. Как причинила боль Тэйну.
Киеран.
Тэйн.
Страх снова потерять контроль. Стать чем-то опасным. Тем, что невозможно остановить, когда начнётся.
Тэйн.
Через какое-то время приходит Лира с ужином. Садится рядом, близко, но молча, предлагая ту тихую поддержку, что не требует слов. Она знает меня достаточно, чтобы позволить тишине говорить за нас.
Спустя немного она склоняется, целует меня в щёку и возвращается в казармы.
Ночь становится гуще. Воздух холодеет, скользит по коже. В конце концов я заставляю себя подняться, тело ломит от усталости. Возвращаюсь в казармы в темноте. Лира уже спит, её ровное дыхание наполняет комнату мягким ритмом. Я ложусь на койку и лежу, глядя в потолок, пока мысли ходят по кругу. Снова и снова, не находя покоя.
А потом, наконец, засыпаю.
И вижу сон.
Воздух сгущается, туман поднимается клубами, мягко обвивает мои щиколотки светящимися прядями. Он мерцает, дышит — живой.
Мир вокруг затянут пеленой. Тени тянутся, движутся беспокойные, но безмолвные.
Я медленно поворачиваюсь, мои шаги не издают ни звука на невидимой земле. Надо мной нет неба. Нет звёзд. Только бескрайняя темнота, нависающая над краями тумана.
И всё же… за ней что-то светится.
Яркое. Неземное.
Я делаю шаг вперёд, ведомая странной силой, не имеющей имени. Сердце бьётся быстрее. Туман раздвигается, медленно вьётся, открывая пустоту — место, которое одновременно нигде и везде.
И тогда взрывается вспышка света.
Не просто свет — чешуя, переливающаяся, словно жидкое серебро.
Сквозь туман движется силуэт. Мощный. Гибкий. Плывущий в тенях. Существо из мифа и воспоминаний.
Я замираю, дыхание перехватывает, сердце гулко бьётся.
Дракон.
Но не просто дракон.
Туман медленно отступает, словно с почтением, обнажая её полностью.
И она стоит передо мной.
Я знаю её имя.
Словно оно всегда жило во мне, просто ждало, чтобы я его произнесла.
Она — часть меня. А я — часть её.
Кэлрикс.
Её серебристо-белая чешуя мерцает, как лунный свет на воде, переливается мягкими оттенками синего, зелёного и розового. Нереальная. Светлая. Пленительная. И всё же — настоящая.
Она завораживает. Прекрасная до боли, пугающая своим величием. Сила струится по ней, словно вторая кожа — древняя и несокрушимая.
Её изумрудные глаза встречаются с моими. В них знание, уходящее за пределы времени, нечто вечное.
И вдруг я слышу голос. Нежный, как ветер. Глубокий, как камень.
«Пришло время, Вирэлия».
Слова не произнесены вслух, но я слышу их отчётливо, безошибочно, будто она шепчет прямо в мою душу.
Дрожь пробегает по телу, сердце колотится сильнее.
Земля под её лапами не держит, а колышется, как туман, словно она не связана с чем-то таким малым, как почва. Движется не просто в воздухе.
Сквозь память. Сквозь магию. Сквозь меня.
Я должна бы испугаться. Но не боюсь.
Тепло раскрывается в груди, ровное, нарастающее. Что-то шевелится. Просыпается.
Я поднимаю руку, тянусь к ней. Без мысли, без страха, ведомая знанием, древним, как сама жизнь. И в тот миг, когда я чувствую её, когда понимаю, что она реальна…
…просыпаюсь, хватая ртом воздух. Сердце бьётся, а эхо её присутствия пульсирует в венах.
Она зовёт меня.
Дракон.
Мой дракон.
«…Лишь отказавшись от всего, она будет принята богами.»
— Дневники Валена.
АМАРА
Вален. Мне нужно его найти.
Коридоры тихи под утренним светом, каменные стены всё ещё хранят ночную прохладу. Но моя кровь кипит. Всё, о чём я могу думать, — это зов в груди, глубокий и настойчивый, отзывающийся где-то в костях.
Мои шаги быстрые. Решительные.
Кэлрикс зовёт меня.
Я никогда не понимала, что значит истинная связь между драконом и всадником. До этого мгновения. До этого зова, когда что-то древнее и безмерное тянет меня изнутри — будто нить, спрятанная в самой душе, натянулась до предела.
Это не слова. Это древнѐе. Глубже. Призыв, вплетённый в моё естество.
Я нахожу Валена в его покоях. Он склонился над кипой пергаментов, сосредоточенно хмуря лоб, рукава в чернильных пятнах. Воздух пропитан ароматом чернил и старого пергамента.
Когда он поднимает глаза и видит моё лицо, выражение меняется.
— Сегодня ты рано, — говорит он настороженно.
— Мне нужно кое-что сказать, — слова едва удерживаются внутри. — Кэлрикс зовёт меня.
Вален застывает. Совсем. Его пальцы, зависшие над древним текстом, останавливаются. Он не моргает. Не дышит.
— Прости, что? — произносит он низко, отрывисто, словно не верит услышанному.
— Я не знаю, как это объяснить, — говорю, подходя ближе. — Но я чувствую её. Не так, как описано в хрониках всадников или в книгах, что ты мне давал. Это… другое.
Голос дрожит, дыхание сбивается.
— Будто она тянется ко мне. Знает меня. Так, как драконы никогда не знали прежде.
Пауза.
— Она хочет, чтобы я пришла к ней.
Вален молчит. Его взгляд неподвижен и тяжёл. Потом он медленно, слишком осторожно, откладывает перо, словно любое движение может нарушить хрупкий баланс.
Он не отводит глаз. И когда наконец говорит, голос звучит слишком спокойно:
— Кто такая Кэлрикс, Амара?
— Мой дракон.
Тишина затягивается.
— Вален? — шепчу я.
— Это объясняет многое, — произносит он наконец, ровно, холодно.
— Объясняет? — моргаю я.
Он медленно подаётся вперёд, переплетает пальцы, изучая меня, будто видит впервые. Словно пытается сложить воедино невозможную картину.
— Драконы всегда зовут своих всадников, — произносит он спокойно. — Так начинается связь.
Киваю, но движение кажется пустым. Нетерпение сжимается в груди и пульсирует.
— Знаю.
— Когда дракон зовёт, выбранный становится его всадником. Эта связь позволяет направлять магию, усиливая стихию, что уже течёт в крови, переданную через клан. Она ускоряет связь. Делает её глубже.
— Но я же уже делала это. Я умела направлять силу ещё до того, как Кэлрикс воззвала ко мне, — хмурюсь я.
Вален резко выдыхает, и в его взгляде появляется нечто новое — напряжение, осторожность, недоверие.
— Да, — произносит он медленно. — И это не должно было быть возможным.
По спине пробегает холодная дрожь.
Я всегда знала, что со мной что-то не так. Что моя связь со Стихиями, умение направлять силу, проявилась раньше, чем должна была. Но я никогда не думала о том, что это может значить.
