— Мне не нужно контролировать её, — поднимаю подбородок, голос тихий, но непреклонный.
Вален встречает мой взгляд, задерживает его на мгновение, потом выдыхает:
— Посмотрим.
Тэйн не удивился, когда мы рассказали ему. Не так, как Вален, который застыл в изумлении. Не как остальные — с расширенными глазами, шепчущие о пророчествах и невозможном.
Он просто кивнул, будто всё уже знал. Ждал этого момента.
Когда я спросила почему, он лишь сказал:
— Потому что я верю, что ты никогда не должна была идти этим путём одна.
Я не знала, что ответить. Но я почувствовала это. Где-то глубоко, в самой сути, где всё ещё пылал зов Кэлрикс. Они разобрали всё, на что я опиралась, — пока не осталось ничего, кроме инстинкта. Не силы. Не мастерства. А контроля.
Потому что прыжок был не о могуществе.
Он был о вере.
А верить меня никто не учил.
Я всегда полагалась на то, что можно ощутить. На землю под ногами, на напряжение в мышцах, на ровный, уверенный взмах, когда лезвие врезается в почву.
Но вера?
Вера была непредсказуемой. Неосязаемой. Тем, что нельзя выковать усилием воли.
И всё же… разве не этому я училась последние месяцы? Разве не шагала в неизвестность снова и снова? Разве не выживала в том, где выжить было невозможно? Разве не видела, как мир вокруг меня меняется вопреки всякой логике?
Может, вера — это не слепое принятие неизвестного.
Может, это осознание того, что всегда было внутри.
Тэйн стоит напротив, расслабленный, но собранный и готовый к действию. Я не вижу его, но ощущаю. Повязка на глазах заставляет полагаться только на это чувство.
Я атакую первой.
Слишком медленно — в первый раз. Слишком резко — во второй. На третий Тэйн сбивает меня с равновесия, выбивая почву из-под ног. Я падаю, удар отзывается в костях.
— Ещё раз, — произносит он.
Всегда «ещё раз».
Я стискиваю зубы и рывком поднимаюсь, сжимая кулаки.
— Это бессмысленно.
— Это бессмысленно лишь потому, что ты пытаешься видеть, — отвечает он спокойно, но в голосе уже слышна усталость. — Ты слишком зависишь от того, что перед глазами. Мир нельзя предсказать, Амара. Думаешь, глаза всегда покажут истину? Нет.
— А инстинкты покажут? — закатываю глаза, хоть он этого и не видит.
— Да.
Его шаги мягко скользят по земле. Он кружит вокруг, заставляя меня поворачиваться, прислушиваться, угадывать.
Но этого мало.
Резкий звук — удар. Он попадает прежде, чем я успеваю среагировать. Опять. Я рычу, ударяю вслепую, но он уже ушёл, скользнув прочь, как тень.
Раздражение вспыхивает внутри. Нет, глубже. Отчаяние.
Связь с Кэлрикс растёт. С каждым днём. С каждым вдохом.
Она ждёт.
А я застряла. Срываюсь.
— Перестань цепляться за контроль, — рычит Тэйн. — Доверься тому, что уже есть.
— А если я не смогу? — сжимаю кулаки.
Тишина.
Потом он говорит:
— Тогда ты упадёшь.
Его слова ударяют точно в цель. Я выдыхаю. Медленно. Ровно.
Спокойствие.
Я позволяю раздражению уйти, перестаю пытаться предугадать. Просто слушаю. Чувствую.
Я отпускаю Воздух, позволяю ему двигаться сквозь меня.
Лёгкий сдвиг.
Движение.
Тихое присутствие.
Мгновение инстинкта…
Тэйн движется.
И на этот раз я готова. Без колебаний разворачиваюсь и перехватываю его удар. Точно. Чисто.
Он замирает. С его губ срывается тихий звук, почти как одобрение.
И в этот миг я понимаю.
Ветер воет вокруг меня.
Я стою на краю тренировочной платформы, руки расслаблены, опущены вдоль тела. Падение вниз не убьёт — просто даст почувствовать всю силу полёта, прежде чем воздушная магия подхватит меня.
Я уже падала раньше.
На тренировках, в те моменты, когда оставалось лишь довериться инстинктам и позволить ветру замедлить падение.
Но теперь всё иначе. Потому что это не о том, чтобы управлять ветром. Это о том, чтобы позволить ветру управлять мной.
Позади стоит Вален, между его бровями лёгкое напряжение.
— Прыгай, — произносит он.
Я не двигаюсь. Его взгляд чувствуется даже спиной — спокойный, но неотвратимый.
— Что не так? — спрашивает он.
— Думаю.
— Вот в этом и ошибка.
— А если он не поймает меня? — я стискиваю кулаки, дыхание сбивается.
— Тогда ты ударишься о землю, — отвечает он спокойно. — Но он поймает. Потому что ты уже знаешь это. Ветер — часть тебя, Амара. Ты умеешь направлять его. Но сможешь ли ты ему довериться?
Я сглатываю. Это должно быть просто. Но если я прыгну и ничего не случится, значит, я никогда не была создана, чтобы летать.
Делаю резкий вдох, сердце бьётся в груди. Ветер давит, будто зовёт, ждёт. Я колеблюсь. И в этом колебании почти всё теряю. Потому что сомнение — это неверие. А ветер не служит тем, кто сомневается.
Я всю жизнь владела Землёй. Последние месяцы училась подчинять себе все четыре стихии. Направлять, соединять, держать под контролем.
А теперь Вален требует обратного.
Довериться ветру. Поверить, что он уже знает, что делать. Что ему не нужна моя воля.
Передо мной обрыв: открытый, бескрайний, уходящий в небо. Я смотрю вниз, живот сжимается. Ноги словно приросли к месту. Я не боюсь падения. Я боюсь, что меня никто не подхватит.
Сгибаю пальцы, глубоко вдыхаю.
Ты соединила стихии, — напоминаю себе. Ты связала огонь и воду. Разрушила невозможное. Так почему же это так трудно…
Порыв ветра бьёт в спину, толкая вперёд, будто самому ветру надоело ждать.
Пульс срывается. Я вжимаю пятки в край платформы, мышцы напрягаются до боли.
Нет.
Я не готова.
— Ты борешься с ним, — голос Валена прорывается сквозь шум ветра.
— Я просто… — останавливаюсь, зажмуриваюсь и качаю головой. Даже не знаю, как это объяснить.
— Ты боишься отпустить, — голос Валена становится мягче.
Горло сжимается.
Нет.
Не боюсь… или боюсь?
Я провела месяцы, превращая себя в нечто сильнее. Переступала границы, рушила ограничения. Но теперь, стоя на краю платформы перед самым простым шагом…
Я не могу двинуться. Потому что дело не в прыжке. А в том, чтобы отпустить.
Молчание тянется слишком долго. Потом Вален снова говорит, спокойно, ровно, почти тихо:
— Тебе не нужно это контролировать, Амара.
Его слова как удар в грудь. Потому что разве не этим я жила всё это время? Особенно в последние месяцы? Контролировать. Удерживать. Не позволять себе сорваться, оступиться, упасть…
Но связь, к которой я иду… я не смогу её контролировать. Разве не с этим я боролась всё это время?
Ветер снова поднимается — зовущий, терпеливый.
Вален говорит ещё раз:
— Тебе не нужно ничего доказывать. Ты уже часть этого.
Я делаю вдох. Позволяю телу расслабиться. Разжимаю пальцы.
И делаю шаг вперёд.
Падение мгновенно — гравитация тянет вниз, мир размывается в вихре воздуха и свободы.
Я не зову ветер. Не приказываю ему. И всё же он ловит меня. Мягко. Надёжно. Легко.
Я плыву. Несомая. Удерживаемая.
И впервые понимаю: мне никогда не нужно было ничего доказывать.
Я уже часть этого.
Огонь кружит вокруг меня плотными, жадными спиралями.
Пар шипит там, где пламя встречается с водой, жара ложится на кожу, сгущая воздух тяжёлой, удушливой влажностью. Вода поднимается, доходя до пояса.
Пламя живёт своей жизнью — дикое, непокорное, танцующее в узорах, которые я обычно направляю и подчиняю. Земля под ногами прочна, но я ощущаю, как в ней дрожит напряжение, словно камень сам хочет сдвинуться, откликнуться на моё присутствие. Воздух вздымается вихрем, наполненный жаром, влагой и пылью. Он зовёт, дышит, тянется ко мне.
