Алиса Джукич
Сердце пустоты
Художественное оформление пинч.
Иллюстрация на обложке и в тексте Digital Wizards.
© Алиса Джукич, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава 1. Хозяин руин
Призрак
Альма Белроуз пахла травой после дождя и жасмином. Ее цветочный магазинчик в центре Парижа точно отражал свою хозяйку – такой же яркий, благоухающий, всей душой тянувшийся к солнцу. Но мало кто знал, через какие бури ей пришлось пройти, чтобы наконец расцвести.
Нас связывало непростое прошлое. И вот теперь, опасаясь за последнее, что осталось от моей матери – увядающий с каждым днем сад, – я решил напомнить девушке о мрачных тайнах, которые десятилетиями копили наши семьи.
У прозрачной витрины с оливковыми рамами и фонариками как всегда толпились зеваки, разглядывающие причудливые растения, а внутри Альма собирала букеты, поглаживая лепестки анемонов так бережно, словно те были хрупкими крыльями бабочек. Она пританцовывала под музыку, которая звучала лишь в ее голове, а собранные в небрежный хвост рыжие волосы раскачивались в такт этим невидимым мелодиям.
Наверное, Альма была красива. Возможно, я даже смог бы влюбиться в ее стройное тело, усыпанное веснушками, в округлые линии груди и бедер. Но больше всего цепляли глаза девушки: огромные, цвета летних лугов, залитых ярким полуденным солнцем. Те самые малахиты, которые я запомнил в далеком детстве.
Но увы, как и все парижане, она меня сторонилась.
Фамилия Дюбуа давала ряд преимуществ, но на всех ее носителей ложилась тень прошлого. Из когда-то самой богатой и влиятельной семьи Парижа в живых остался только я. И лишь Альма хранила в памяти ключ – правду, способную раскрыть убийство Марии и Константина Дюбуа, прогремевшее на всю Францию шестнадцать лет назад.
Поэтому я здесь, у цветочного магазина Белроуз. Чтобы во всем разобраться и спасти не только сад матери, но и вернуть покой себе и ее душе, застрявшей в стенах особняка.
Поначалу я не верил служащим. После гибели родителей долго жил у тетки в провинциальном Ренне. Но возвращение в Париж, необходимость лично управлять винной корпорацией Дюбуа – все это заставило меня снова переступить порог родового поместья. И я лично убедился в мистичности происходящего.
По ночам в особняке выл ветер, словно загнанный в угол зверь, с грохотом хлопали двери, а люстры начинали произвольно дребезжать, распугивая застоялую тишину. Бывало, из гостиной доносился звук, похожий на тихий, надрывный плач, разрывавший мою душу на части. Каждое утро я просыпался изможденным и сам постепенно становился похож на молчаливого и озлобленного на мир полтергейста.
Альма оставалась единственной, кто мог вытащить меня из личного ада. Ведь только ей было под силу воскресить сад особняка «Фантом» и восстановить справедливость, похороненную в нем годы назад. По крайней мере, так меня уверяла в оставленном письме покойная матушка.
Но согласится ли Белроуз вернуться туда, где когда-то зародились ее беды? Сможет ли заглянуть в изуродованное лицо мужчины, по чьей вине ее собственная жизнь оказалась на грани, и не отвернется ли, увидев в моих глазах отражение давно забытого ужаса?
Я обошел толпу, расстегивая длинный плащ. Весеннее солнце припекало, освещая невысокие бежевые фасады зданий. Стоило мне попасть в поле зрения людей, как они тут же начали расступаться, привычно пялиться и судачить.
К подобному «приветствию» я давно привык. Лишь немногие умели тактично игнорировать мои увечья – старые плотные рубцы от разбившегося стекла, украшающие левую часть моего когда-то совершенного лица. Но вот загоравшуюся в их глазах осторожность перед моей личностью игнорировать не получалось.
Конечно, имея за спиной целое состояние, я мог давно сгладить уродство. В двадцать первом веке пластическая хирургия шагнула далеко вперед. Но я не хотел прощаться с напоминанием о ночи, унесшей жизни моих родителей. Да и наркоз пагубно бы повлиял на мои, хм… дополнительные проблемы.
Незнакомцы расступились. Среди ярко разодетых парижан, радующихся наступлению весны, я выделялся черным пятном, предпочитая практичные и темные цвета.
– Это же Эрик Дюбуа, – прошептал кто-то в толпе. Старушка в шляпе-клоше испуганно спрятала за спину тявкающую пушистую собачонку, напоминающую белый шар.
Меня узнавали не только как наследника многомиллионного бизнеса, но и как «мальчика, который выжил». И это не про Гарри Поттера. Подобное заставляло людей либо сторониться меня из-за глупых предрассудков и домыслов, либо восхищаться.
Даже не удостоив покупателей Альмы взглядом, я гордо прошествовал к двери магазинчика под красным навесом и толкнул ее рукой. Противное дребезжание колокольчика прошлось по нервам. Я не видел Альму шестнадцать лет, так что пришлось передернуть плечами, чтобы сбросить напряжение, прежде чем вступить в обитель растений.
Девушка стояла ко мне спиной у прилавка. Взобравшись на пластиковый табурет, она доставала с верхней полки витрины розовые ленточки, чтобы перевязать собранный букет.
В уютном магазинчике находилось трое покупателей, и все они, словно по щелчку пальца, принялись листать ленту в телефоне, чтобы не пересекаться со мной взглядом.
– Могу предложить добавить в букет пионы или гортензии, тогда он станет пышнее, – посоветовала Альма, спрыгивая с табуретки. Девушка резко развернулась, увидев меня возле цветущего фикуса. Ее алые губы приоткрылись от удивления, а нежная кожа лица потеряла здоровые тона. Пухлая блондинка, для которой собирали букет, благоразумно отодвинулась от прилавка, пропуская меня вперед.
Альма быстро заморгала, трепеща длинными ресницами, словно прогоняла наваждение или непрошеное видение, но я настойчиво не исчезал, высасывая своим присутствием воздух из ее легких.
Чертов дементор!
– Эрик… – на свистящем выдохе прошептала она и вытерла испачканные блестками ладони о фартук. Ее тонкий детский голос за годы изменился, став глубже и мелодичнее.
В голову непрошеной кутерьмой ворвались старые воспоминания: как Альма, примостившись на краешке дивана, тихо подпевала, когда я на всю комнату стучал по барабанам. Ее девичий голосок словно ниточка вплетался в грохот тарелок и гул бас-бочки. Она не пыталась перекричать создаваемую мной музыку – Альма всегда была ее частью, тем тихим центром в самой гуще моего шумного мира.
– Доброе утро, мадемуазель Белроуз, – по-светски поздоровался я и подошел вплотную. Нас разделяли лишь деревянный прилавок и ужас, застывший в каждой ее черте.
– Вам… вам собрать букет? – заикаясь, спросила девушка и, порывисто поправив выбившиеся из хвоста непослушные пряди, попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Ее точно сконфузило.
Я не стал утруждаться лицемерием и долгим вступлением перед основной причиной моего внезапного появления в размеренной жизни Альмы. Порывшись в кармане плаща, я с сотрясающим пространство хлопком положил на прилавок запечатанный конверт.
– Если только из гладиолусов [1], – сухо бросил на прощание. Решив больше не мозолить шокированной Альме глаза, я развернулся на пятках и покинул этот светлый во всех смыслах магазинчик с кружащим голову ароматом цветов.
Глава 2. Письмо из прошлого
Роза
Эрик исчез так же внезапно, как и появился. Дверь за ним захлопнулась с необычайно громким звуком, выводя меня из одолевшего ступора. Но перед глазами все еще калейдоскопом сменялись картинки из детства: мы с ним играем под палящим солнцем во дворе старого особняка, он дует мне на разбитую коленку и заботливо мажет ссадину зеленкой, я засыпаю под звуки его любимой сказки, а потом тьма, выстрел, и я в одночасье лишаюсь тверди под ногами.
