Тайная страсть офицера
Пролог
– Всем лежать! Лицом в пол! Руки на затылок! – мой голос гремит на весь коридор дешёвого хостела.
Я иду по центральному коридору, заглядывая в распахнутые двери.
Пара испуганных гастарбайтеров прижалась к грязному матрасу, с другой стороны какой-то тип с перегаром тупо пялится, не понимая, что происходит.
Я подхожу к последней комнате в конце. Дверь приоткрыта.
Толкаю её плечом.
И замираю.
В темной комнате у самого окна стоит девушка. Одного взгляда достаточно, чтобы понять ей здесь не место.
Такой вонючий хостел и такая нежная девочка. Я даже не уверен совершеннолетняя ли она.
И даже на секунду теряюсь. Дорогое худи, спортивные штаны, у её ног дорожный рюкзак.
На голове капюшон, который скрывает пол лица. Вижу, она готова выпрыгнуть в окно, а тут, простите, второй этаж.
Мне ещё смерти подростка на руках не хватало.
– На пол! Быстро! – командую я, но уже поздно.
Она не слушается, делает рывок к окну, подхватывая свой рюкзак. Я за ней. Профессиональный рефлекс срабатывает быстрее мысли.
На ходу вщёлкиваю пистолет в кобуру и в два шага настигаю её. Хватаю её за плечи – она оказывается удивительно хрупкой.
Проворачиваю, укладываю лицом вниз на линолеум, прижимаю своим весом.
– Лежи смирно! Не двигаться! – рычу я ей прямо в ухо, прижимая её запястья к линолеуму.
– Отпусти! – её голос, сдавленный, полный ярости. Она дёргается всем телом, пытаясь вывернуться. – Руки убери! Я ничего не сделала!
– Сказал лежать, значит, лежи смирно! – я сильнее наваливаюсь весом, гася её попытки вырваться. Пахнет от неё вкусно, как от сладкой булочки. Даже слюна выделяется. Это наверно потому что голодный. Кофе даже выпить не успел.
А ещё она извивается подо мной, и это возбуждает. Очень невовремя кстати, я даже себя озабоченным чувствовать начинаю.
– Успокойся, и всё будет нормально.
– Нормально? – она фыркает. – Ты вломился ко мне в комнату, повалил на пол, а теперь говоришь «успокойся»? Что тебе вообще надо?
– От тебя? Ничего, – сквозь зубы говорю я, наконец нащупывая холодную сталь наручников. Почти.
– Отец тебе заплатил, да? – вдруг выдыхает она, и в её голосе прорывается отчаяние. – Слушай, я заплачу тебе больше. В два раза больше, только отпусти.
Отец. При чём тут отец? У девчонки семейные проблемы, решаю я. Сбежала из дома, наверно, но это не моё дело.
– Мне плевать, кто твой отец, – бурчу я, пытаясь защёлкнуть браслет. – И на деньги твои тоже. Ты сейчас нарушаешь…
И тут её тело, до этого дёргающееся подо мной, вдруг замирает и расслабляется.
– Ладно, – покорно говорит она.
Слишком резко расслабляется, у меня автоматически срабатывает инстинкт, но всё равно с опозданием.
Я не успеваю среагировать и податься назад, когда она упирается руками в пол изо всех сил и резко откидывает голову назад.
Раздаётся отчётливый хруст. Её затылок приходится мне прямиком в переносицу.
Боль мгновенная и ослепляющая. Перед глазами плывут белые и чёрные круги, даже слёзы выступают. Я ахаю, рефлекторно разжимаю руки.
Этой доли секунды ей хватает. Она выворачивается, выскальзывает из-под меня и вскакивает на ноги. Я, ещё не видя ничего толком, делаю отчаянный бросок, ловлю её за ногу. Дёргаю изо всех сил на себя.
Но в моей руке остаётся только её кроссовок.
Последнее, что я вижу, как она, прихрамывая на одну ногу, мчится к распахнутому окну, откидывает москитную сетку и буквально вываливается в темноту. Снаружи доносится глухой стук. Сердце замирает.
Разбилась?
Потом торопливый, затихающий вдали топот.
Нет, не разбилась, видимо, приземлилась на какую-то крышу.
Я встаю, сжимая в кулаке этот дурацкий трофей. По лицу течёт тёплая кровь, нос горит огнём, в голове гудит. Понимаю – сломан. И это пиздец, как нелепо. Я Арсений Соколов, капитан полиции, старший оперуполномоченный, упустил мелкую девчонку.
В дверь заглядывает Петрович.
– Там всё чисто, трое в автозаке, стволы в подвале…– увидев моё лицо, его глаза округляются. – О ни хера себе. Соколов? Это кто тебя так?
– Никто, – с трудом поднимаюсь, стараясь дышать ртом. – Девчонка одна была. Удрала через окно. Надо админа спросить может записи вели?
Выхожу во двор, где мои ребята заканчивают работу. Холодный утренний воздух обжигает слизистую. Сплёвываю розоватую слюну.
– Всем спасибо, работа сделана, – говорю я, стараясь, не морщиться. – Петрович, заканчивай. И… – делаю паузу, чувствуя, как все на меня смотрят. – Кто-нибудь беглянку видел? Мелкая, на подростка похожа. В чёрном худи, штанах спортивных и одном кроссовке.
Грачёв, мой напарник, сначала смотрит на меня озадаченно, потом его взгляд скользит по моему лицу, он ухмыляется.
– Так это она тебя так приложила, капитан? Ну надо же, весь в кровище!
Некоторые из парней группы захвата за спиной посмеиваются. Жар от боли мгновенно переходит в жар бешенства.
– Петрович, заткнись, – рычу я и он сразу выпрямляется. – Вопросы есть?
Тишина.
– Так, всем отбой. Петрович, найди все камеры в округе. Надо найти её.
Сажусь в машину, кладу голову на подголовник. Трогаю нос – адская боль. Ну точно сломан, чёрт возьми.
Только сейчас ощущаю, что до сих пор держу в руках её кроссовок.
– Золушка, блядь, – вздыхаю я.
Кроссовок маленький, белый, размер 35, ну точно девчонка ещё. Только какого хера она тут делала. Сам не понимаю, почему меня это так цепляет.
Глава 1
Приклад «Стечкина» холодный и непривычно тяжёлый в руке после служебного «Глока». Я вбираю в себя воздух, задерживаю дыхание на полвдоха. Мишень на двадцати пяти метрах, но стреляю я не для галочки. Каждый выстрел сейчас – это ещё один плюс в моём резюме.
Первый спуск. Отдача бьёт в ладонь, привычно и чётко. Второй. Третий. Не думаю о мишени, думаю о стекле за моей спиной.
Там, в затемнённой комнате за бронестеклом, сидит Аркадий Сомов. Он не просто смотрит – он оценивает меня и мои боевые качества. Как товар. А мне надо быть сейчас безупречным товаром, чтобы пройти отбор в его штат.
Четвёртый выстрел. Пятый. Тишина, нарушаемая только лязгом механизма, везущего мишень к смотровому окну.
Я опускаю пистолет, снимаю защитные очки. Только сейчас позволяю себе обернуться.
Мишень прижалась к стеклу. В центре «десятки», в радиусе спичечного коробка – плотная кучка из пяти пробоин. Идеальная группа. Работа снайпера, а не телохранителя, но именно это и должно произвести впечатление.
За стеклом Сомов слегка наклоняется вперёд, его каменное лицо не выражает ничего, кроме лёгкого интереса. Он что-то говорит своему тренеру, коренастому мужчине с бычьей шеей, который тут же что-то заносит в планшет.
На вид Сомов седой, невысокий, приятный мужчина лет 55. Глаза умные, спокойные, как у доброго врача. Одет скромно, но дорого. Говорит тихо, вежливо.
Но это обманчивое впечатление: за этой оболочкой – холодный логист, который уже несколько лет занимается поставкой оружия. И последние полгода мы пытаемся его достать.
Сомов нажимает кнопку, и его голос, слегка приглушённый, звучит в моих наушниках:
– Кучно. Дисциплинированно. Мне нравится. Редко вижу такую осмысленную стрельбу.
Киваю, не улыбаясь. Благодарность в таких кругах – признак слабости.
По легенде я бывший офицер-контрактник, старший лейтенант, служил в одной из армейских бригад спецназначения. Уволился со службы по распространённой причине: «не вижу перспектив, хочу зарабатывать деньги».
