Тайная страсть офицера (СИ) - Ви Чарли

Она лежала на кровати, вся сжавшись в комок под одеялом. Она вздрагивала, пальцы сжимали простыню. Волосы разметались по подушке, но по судорожным вздохам было понятно – она ещё спит. Это был сон. Кошмар.

Я медленно опустил пистолет, положил на тумбочку. Стоял и смотрел, чувствуя себя полным идиотом и непрошеным зрителем чужой трагедии.

Она снова сдавленно закричала.

– Нет… пожалуйста… не надо…

Уйти я не смог. Подошёл к кровати, сел на край. Положил руку ей на плечо, поверх тонкой ткани ночнушки.

– Соня, – тихо позвал я. – Проснись. Это сон.

Она не проснулась, а забилась сильнее, пытаясь оттолкнуть невидимую угрозу. Я осторожно перевернул её на спину, взял за плечи и слегка потряс.

– Проснись. Слышишь? Всё кончилось.

Её глаза резко открылись. Полные такого дикого ужаса. Она не видела меня. Рванулась, ударив меня ладонью в грудь, пытаясь вырваться, издавая хриплые, беззвучные крики. Её трясло крупной дрожью.

Я обхватил её, притянул к себе, зафиксировав её руки, чтобы она не навредила себе. Прижал её голову к своему плечу.

– Тише, – бормотал я ей в волосы, гладя ладонью по её взмокшей спине. – Тише, всё. Это просто сон. Плохой сон. Он прошёл. Слышишь меня? Он прошёл.

Она продолжала дёргаться, но слабее. Её дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мне шею. Постепенно рыдания сменились вздохами. Дрожь стала затихать. Она обмякла в моих руках, тяжело дыша. Не вырывалась.

– Просто сон, – повторил я уже тише, продолжая гладить её по спине круговыми, успокаивающими движениями. – Всё в порядке. Никто не тронет.

В этот момент дверь в комнату бесшумно распахнулась.

В комнату вошёл Аркадий Сомов. Его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежащей на спине его дочери, по моей футболке, по тому, как она прижата ко мне.

– Убери свои руки от моей дочери. И объясни, – он сделал паузу, – что ты, сука, делаешь в её спальне посреди ночи.

Глава 4

(Арсений)

Я медленно убрал руку с её спины, понимая, что любое резкое движение сейчас выглядело бы как признание вины.

София всё ещё сидела, прижавшись ко мне боком, не до конца осознавая, где она и что происходит. Её пальцы машинально вцепились в мою футболку.

И это пиздец, как плохо выглядит со стороны.

Сомов стоял в дверях с виду спокойный, но я видел, как сжаты его руки в кулаки. Если я сейчас ему всё не объясню спокойно, то вылечу сейчас же. Надо было говорить осторожно и подбирать слова, пока он всё для себя не решил.

Я встал. Медленно. Так, чтобы было видно: оружие на тумбочке, руки пустые.

– У вашей дочери кошмар, – сказал я ровно. – Она кричала. Я услышал, пришёл проверить, вдруг грабители.

Сомов не ответил. Он смотрел не на меня – на неё. София, наконец, начала приходить в себя. Моргнула. Сфокусировалась. И только тогда поняла, кто стоит в дверях.

Её тело напряглось мгновенно.

– Папа… – хрипло выдохнула она.

Вот теперь ситуация стала по‑настоящему хреновой.

Аркадий Сомов, 55 лет, отец Софии

– Выходи, – сказал Сомов мне. – Сейчас же.

– Я… – она посмотрела на меня, потом снова на него. – Мне приснился сон. Он просто…

– Выходи, – повторил он ещё тише.

Она поджала губы. Я хотел наклониться за пистолетом, который лежал на тумбе.

– Он тебе сейчас не понадобится, – резко остановил меня Сомов.

Я послушно направился к двери, хотя разок приложить его кулаком ужасно хотелось. Что это за отец, который вместо того, что бы успокоить дочь идёт на разборки с охранником.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

– Я слушаю, – сказал Сомов.

Я не оправдывался. Не суетился. Это бесполезно с такими людьми.

– Я уже всё сказал. Хотите, чтобы повторил?

– Да.

– Я услышал крик. Решил проверить. Пришёл на её крики. Она спала и кричала. Я разбудил её и успокоил. Всё.

– Ты телохранитель, – сказал он. – Не психотерапевт.

– Ночью я – первый, кто реагирует, – ответил я. – Таковы правила безопасности.

Он медленно подошёл ближе. Слишком близко. Сделал это специально.

– Ты трогал мою дочь, – произнёс он тихо. – Я что тебе сказал вчера?

– Ваши слова я запомнил, – жёстче начал я. – Но я привык делать свою работу качественно. Если слышу крик – реагирую. Или вы предлагаете мне просто игнорировать звуки в вашем доме, как большинство ваших людей? Если так, то мне действительно здесь нечего делать.

Мы смотрели друг другу в глаза. Секунда. Две.

Я понимал, что рискую. Если он согласится со мной, это будет срыв операции. Придётся снова придумывать, как подобраться к нему поближе. Но я чувствовал, что Сомову врать нельзя. А я сказал правду насчёт работы. Именно так я и относился к ней. Серьёзно и дотошно. Может, поэтому так до сих пор не женился. Последняя бывшая так, и сказала, что я женат на своей работе.

Наконец, Сомов отступил на шаг.

– Ты знаешь, сколько людей хотят до неё добраться? – спросил он. – Сколько раз её пытались сломать, чтобы добраться до меня?

Я пожал плечами.

– Откуда мне это знать?

– Вот именно. Ты не знаешь. Но ты должен понимать, – продолжил он, – почему я сейчас решаю: оставить тебя в этом доме или выкинуть на хер.

– Понимаю, – ответил я. – Поэтому и действовал быстро. Без согласований. Или вы хотите, чтобы я за каждым "Да" к вам шёл?

Он усмехнулся.

– Ты слишком самоуверен для наёмника.

– Я не наёмник, – сказал я, прежде чем успел подумать.

Он прищурился.

– А кто ты тогда, Соколов?

– Тот, кто не врёт себе, – сказал я. – И не бросает человека в беде.

Он смотрел ещё пару секунд. Потом резко развернулся к двери.

– Это был последний раз, – бросил он. – Никаких личных контактов. Никаких разговоров. Никаких прикосновений. Ты – тень. Понял?

– Понял.

Он зашёл обратно в комнату к Соне.

Я остался стоять посреди коридора. Только сейчас понял, что кулаки сжаты до сих пор.

Я медленно разжал пальцы.

Пиздец.

Ещё к работе не приступил, а уже нервы на пределе. А всё из-за этой девчонки. Она слишком живая. Слишком настоящая. И вызывает у меня до хрена эмоций. Теперь вот ко всему прочему добавилось желание защитить её от всех. И от отца в том числе.

Я бросил последний взгляд на дверь, пытаясь представить себе, что он там делает. Успокаивает её как настоящий отец, или мозг выносит, как мне сейчас.

Буквально заставил себя развернуться и пойти от её комнаты. Надо держаться от неё подальше.

Но то, что девчонка травмированная это сто процентов. Слова Сомова только подтвердили это.

– Золушка, – тихо сказал я в пустоту. – Ты мне ещё проблем принесёшь.

И почему‑то был уверен в этом.

Я проснулся не сразу. Бессонная ночь не прошла без последствий.

Спать хотелось неимоверно, я еле разлепил глаза. Перед глазами в луче солнца, который лился из окна, высвечивались пылинки.

В голове – пусто, только тяжесть в теле, будто и не спал толком.

Мысли возвращались нехотя.

Мысли возвращались нехотя. Ночь. Крик. Сомов. Его слова.

Пиздец.

Я уже собирался повернуться на бок, когда уловил посторонний звук.

Шорох.

Я замер и медленно перевёл взгляд в сторону. И увидел её.

София стояла у стола, в полосе солнечного света. В моей комнате. Босая. В спортивных штанах и футболке. Волосы распущены, как всегда. Эта девушка не любила заплетать их, несколько прядей падали ей на лицо.

В руке у неё был мой пистолет.

Мой.

Холод сковал внутренности.

Она держала его неправильно. Слишком близко к себе. Пальцы напряжённые, неловкие. Она смотрела на оружие с попытки разобраться. И пыталась взвести затвор.

– Блядь… – беззвучно выдохнул я.

Кричать нельзя. Резко двигаться – нельзя. Напугается, дёрнется, нажмёт – и тогда всё. Конец операции, конец мне, конец ей.

Я медленно сел на кровати. Очень медленно. Так, чтобы даже тень не дёрнулась резко.