Багир. Под его защитой - Алая Бетти

Я сказала что-то нелепое? Почему она смеётся? От стыда готова провалиться сквозь землю.

— Так и знала, — вытирает она проступившие от смеха слезинки. — Поняла по твоей реакции, когда он пригласил меня в бар. Это же чистейшей воды ревность, детка.

Поджимаю губы, чувствуя, как по спине разливается жгучий стыд. Мама всегда учила, что это мужчина должен добиваться женщину. Выходит, это я распутная и доступная? Я та, что сама…

— Не терзай себя. Если у меня и были какие-то мимолётные мыслишки на его счёт, — Лика внезапно становится серьёзной, её взгляд твёрд и прямолинеен, — то сейчас их уже нет.

— Почему? — выдавливаю из себя, с трудом разлепляя губы.

— Я не стану вступать в эту борьбу, Мадина. Хотя бы потому, что мой интерес не был серьёзным. Я не ищу сейчас отношений с мужчиной. Да и Багир абсолютно холоден ко мне. Думаю, он пригласил меня лишь за тем, чтобы самому не заглядываться на тебя.

Сердце вдруг срывается с места и начинает колотиться с утроенной силой, вырываясь наружу, грозясь выломать грудную клетку. Я… ему нравлюсь? От этих слов щёки заливает такой густой пунцовый румянец, что, кажется, вот-вот сгорю.

— Так что успокойся, я здесь исключительно как психолог. Именно поэтому и пришла. Хочу поговорить с тобой по-женски. Но… — Лика делает небольшую паузу, в её глазах читается понимание, — если между нами теперь что-то не так из-за твоих чувств или ревности, я всё пойму. И попрошу прислать к тебе другого специалиста. Он поможет тебе адаптироваться.

Она пристально смотрит на меня, ожидая ответа. А я ловлю себя на том, что та злоба, что кипела во мне минуту назад, бесследно улетучилась. Обида схлынула, стоило Лике лишь признать, что Багир ей безразличен. На душе стало так легко и даже немного пусто.

— Нет, — тихо говорю, не в силах сдержать робкую улыбку. — Между нами нет… никаких проблем. Правда.

— Супер! — по-доброму улыбается Лика. — Тогда договорились. Пообщаемся позже, после твоей беседы с братом.

БРАТ!

Сердце ёкает, заставляя меня вздрогнуть. Из-за всей этой суеты с перестрелкой и Багиром я совсем забыла о звонке Мурада! Лика ненадолго выходит и возвращается с ноутбуком.

— Здесь установлена защита от слежки и кое-какие другие полезные штуки, — объясняет она, открывая крышку. — Можешь выходить в интернет и ничего не бояться. Пока Багир разбирается с нашими непрошеными гостями, я настрою соединение, и ты сможешь поговорить с братом.

Меня накрывает волна паники. Мурад…

В последний раз я видела его, когда даже в школу не ходила. В памяти всплывает лишь смутный образ: большие, невероятно теплые руки. Я точно знаю, что он всегда любил меня, хоть отец и наложил строжайший запрет даже на упоминание его имени.

Но я помню другое: как мама украдкой, когда папа не видел, шептала молитвы, умоляя Всевышнего защитить Мурада.

Мне так и не сказали, почему он ушел. Что заставило его сбежать.

— Вот так, — Лика вручает мне наушники с микрофоном. — Я пока выйду, чтобы дать вам поговорить наедине. Ничего не бойся, детка. Вы оба ждали этой встречи слишком долго. Открой ему свое сердце. Помни, отец далеко, и ты можешь говорить всё, что посчитаешь нужным.

Мне страшно! Я судорожно поправляю волосы, обхватываю ладонями горящие щеки. И в этот миг на экране появляется он. Мужчина с усталыми, но добрыми карими глазами и густой аккуратной бородой.

— Мадина… сестрёнка… — выдыхает он, и его ласковый голос давно забытым эхом отзывается в душе. Я не выдерживаю.

Эмоции прорываются наружу бесконечным неудержимым потоком. Все слова куда-то испаряются, вся накопленная боль, тоска и одиночество выходят наружу с горькими солёными слезами.

— Я понимаю, милая, — тихо говорит Мурад, давая мне выплакаться. — Тебе было очень тяжело…

— Нет, я… — всхлипываю, пытаясь унять дрожь в голосе, — просто так по тебе соскучилась!

Он мягко улыбается, и эта улыбка согревает меня даже через экран. Какой же он красивый! Но, в отличие от вызывающей дикой красоты Багира, красота моего брата другая: спокойная, тёплая и надёжная.

— Как ты? — прерывает мои мысли, пока я пытаюсь успокоиться и перестать рыдать.

— Хорошо, — вытираю слёзы. — Ты спас меня от него, Мурад. Иначе я бы уже была в том гареме…

— Я бы никогда этого не допустил, милая. Ни за что, слышишь меня? — его голос твёрд и уверен.

— Но как ты узнал? — спрашиваю, хотя у меня уже есть догадка.

— Мне сообщила твоя мать, — отвечает он.

Твоя.

Не «наша». Не «наша мама». Просто «твоя мать».

Поджимаю губы. Значит, он и вправду разорвал все связи. Но всё равно пришёл мне на помощь.

— Спасибо тебе, — выдыхаю с благодарностью. — Ты мой спаситель.

— Это ты скажи Багиру, — усмехается Мурад.

Одно лишь его имя заставляет тело реагировать с невероятной силой: сердце бешено стучит, по жилам разливается сладкий жар. Между ног рождается тяжесть.

— Кстати… как вы там? Он тебя не смущает, не обижает? Я доверяю ему, как самому себе. Но ты молодая девушка, а он мужчина…

— Всё в порядке! — выдыхаю, чувствуя, как предательский румянец снова заливает лицо. — Он очень учтив и вежлив. Багир…

Я замолкаю, и перед глазами тут же возникает образ сурового воина со шрамом. А следом воспоминание о его мощных тугих мышцах и капельках пота, стекающих по напряжённой спине…

Меня опаляет волна стыдливого жара.

— Мадина? — голос брата становится настороженным. — Ты вся покраснела. Есть что-то, о чём мне нужно знать?

ГЛАВА 14

Багир

— Кажется, твоя подопечная созрела, Багир. И ей, похоже, нравишься именно ты, — слова Лики висят в воздухе, настойчивым эхом отдаваясь в моей голове.

Она не отводит пристального взгляда, словно пытается прочитать меня как книгу.

— А тебе, очевидно, нравлюсь не я, — в нарочито спокойном голосе мелькает горькая нотка, но Лика мгновенно берет себя в руки, делая вид, что ничего не происходит. — Впрочем, это ожидаемо. Мужчина и женщина, запертые в четырех стенах… Трудно не начать испытывать интерес.

— Ты не о том думаешь, — произношу резко, глядя туда, куда только что убежала Мадина. Разрываюсь между ослепляющим желанием броситься за ней и холодным, трезвым пониманием всего безрассудства такого поступка.

— Я её психолог, ты сам меня пригласил, — Лика скрещивает руки на груди, занимая защитную позицию. — У Мадины слишком много комплексов. Она боится и отрицает в себе женщину. Но ты мог бы помочь ей.

— Каким образом? — скептически выгибаю бровь.

— Просто будь с ней ласковее. У девочки первая влюбленность, ей страшно и некомфортно в собственном теле. Говорят, первая любовь редко бывает счастливой. Но мой профессиональный опыт подсказывает: либо она разбивает сердце вдребезги, либо остается с тобой навсегда…

— К чему ты ведёшь? — строго смотрю на психолога. — Я здесь, чтобы охранять сестру босса и ничего более. А ты толкаешь меня на шаг, за который Мурад пристрелит меня без разговоров. Так хочешь поскорее от меня избавиться?

— Ой, брось! Вы с Мурадом Демидовичем уже давно не просто босс и подчиненный. Вы как братья.

— Это не помешает ему меня прикончить, — фыркаю. — Уверен, он, как старший мужчина в семье, сам выберет, кто достоин быть мужем его сестры.

— Нет, родной, это не пройдет! — Лика качает головой. — Ты сам прекрасно знаешь, что Мурад Демидович терпеть не может все эти обычаи. Он давно не живет по мусульманским заветам, у него русская девушка. Так что не пытайся спрятаться за…

ВЖЖ!

Резкий звук подъезжающей машины нарушает окружающее нас спокойствие, заставляя обоих разом замолчать.

Всё внутри мгновенно сжимается и леденеет. Мозг, отточенный годами военных операций, переключается с личных терзаний на режим угрозы.

Секунда - и мир сужается до тактической карты: оценка опасности, возможность отхода, план нейтрализации. По спине пробегает холодок адреналина, знакомый и почти что желанный.