Багир. Под его защитой - Алая Бетти

Нужно спустить пар. Выбить эту дурь из головы физической нагрузкой.

Иду в спортзал. Скидываю футболку. Беру гирю потяжелее. Пытаюсь болью выжечь Мадину из своего сознания. Железо послушно, оно не предаст.

И вдруг… я чувствую ее взгляд. Он скользит по моей спине. Полный любопытства. Мадина стоит за дверью и смотрит. Касается меня этим взглядом.

И мне это нравится. Дико, порочно. От ощущения ее пристального взгляда кровь приливает к паху, заставляя член напряженно пульсировать. Я продолжаю работать, выкладываясь еще больше, демонстрируя грубую силу.

Пусть видит. Пусть боится. Или… пусть хочет.

Вдруг снаружи доносятся голоса Лики и Мадины. Резко обрываю подход, набрасываю полотенце на плечи и выхожу.

Мадина стоит бледная, как полотно. Огромные глаза полны стыда и страха. Увидев меня, она вся вздрагивает, словно пойманная на месте преступления, и пулей вылетает в коридор.

Лика смотрит ей вслед, задумчиво покачивая головой. Затем разворачивается ко мне.

— Кажется, твоя подопечная созрела, Багир, — тихо говорит, и в ее голосе нет ни кокетства, ни злорадства. Только констатация факта. — И ей, похоже, нравишься именно ты.

Я стою, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эти слова не радуют. Они повергают в леденящий ужас. Потому что Лика права.

И потому что в самой глубине мертвого сердца я безумно рад это слышать…

ГЛАВА 12

Мадина

Пулей взмываю на этаж и влетаю в спальню. Запираюсь, прислоняюсь спиной к прочной двери и замираю.

Сердце бешено колотится где-то в висках, готовое выпрыгнуть из груди и умчаться прочь. Щеки пылают огнем.

А в голове одна-единственная ужасная мысль: он видел! Багир понял! Он знает, что я стояла и смотрела, как он занимается… подсматривала, как порочная девка. Но я просто не могла оторвать взгляд!

Всевышний! Что со мной творится? По щекам катятся предательские слезы, я обнимаю себя за плечи, будто пытаясь удержать цельной, и медленно сползаю на пол. Нельзя мне так!

Пялиться на полуголого мужчину неприлично, грешно! Неужели я… неужто я такая же, как все те женщины, о которых с таким презрением говорил отец?

— Ну почему мне нельзя пойти? — вслух вздыхаю я, глядя, как папа ловко повязывает галстук перед зеркалом. — Это же просто спортивный клуб! Я могла бы подкачаться… стать красивее.

Я ведь совсем худющая, кожа да кости. Мой будущий муж, если осмелится меня обнять, весь в синяках ходить будет!

— Потому что только шлюхи надевают обтягивающую одежду и трясут своими прелестями, соблазняя мужчин, — его голос холоден, как сталь. — Твоя задача не мышцы качать, а детей рожать. Запомни раз и навсегда. Ты должна быть послушной. И смотреть на мужчин тебе тоже не положено. Выйдешь замуж, будешь на мужа одного любоваться. Все остальное — страшный грех, Мадина.

— Но, папа…

— Я всё сказал! — рычит он и, не оборачиваясь, выходит из гостиной.

Неужели я и вправду шлюха? Потому что в моей голове роятся эти порочные, непотребные мысли о Багире?

Мне нужно молиться! Умолять Всевышнего, чтобы он вырвал из моего сердца и памяти этот навязчивый образ взрослого, запретного для меня мужчины! Мне нельзя! Нельзя!

Но так хочется…

Я вскакиваю на ногу и бегу к кровати, но тут же замираю у окна.

К нашим воротам плавно подкатывает черная большая машина с тонированными стеклами. Из нее молча, словно тени, выходят трое кавказцев в камуфляже. Ох!

Они медленно осматривают территорию. И вдруг взгляд одного из них, тяжелый и пристальный, поднимается прямо к моему окну. Пугаюсь и отскакиваю, прячась за складками шторы. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Краешком глаза продолжаю наблюдать.

Что делать? Они за мной? От страха тело деревенеет, не могу пошевелиться.

И тут…

Вижу, как из дома выходит Лика. На ней лишь тонкая майка и короткие шорты. Всевышний, что она делает?! Они же опасны! Вон, на поясах пистолеты!

Во все глаза смотрю на психолога. Та смело открывает калитку и выходит за забор.

Мужчины тут же поворачиваются к ней. Естественно! Она ведь очень красива… Стройные ноги, упругая попа. Грудь третьего размера. Белые длинные волосы ниспадают на плечи.

Продолжаю следить, затаив дыхание.

Лика небрежно откидывает волну светлых волос и подходит к ним ближе. Мужчины всецело переключаются на нее. Она выгибает спину, словно кошка, накручивает прядь на палец… что-то им говорит. Кавказцы переглядываются, ухмыляются.

Мерзко… Похабно…

Но ведь порядочный кавказский мужчина не имеет права вести себя так! Не только женщины должны быть верными и чистыми. Для мужчин тоже есть правила! А эти, хоть и с бородами, смотрят, как похотливые животные.

Багир не такой. Он даже флиртовал как-то сдержанно… От этих мыслей в груди разливается жгучий жар ревности. Не хочу вспоминать, как они с Ликой договаривались пойти в бар!

А что потом? Выпьют и поедут в отель? И дальше…?

Он будет ее касаться и целовать? Сжимать ее бедра огромными ладонями? Заставлять ее стонать?

Ядовитое чувство сжимает горло, душит. И я вдруг с ужасом ловлю себя на мысли: хочу, чтобы Лики не было. Чтобы она просто исчезла! И остались только я и… он…

Движение за окном вырывает меня из плена грешных мыслей. Пока трое в камуфляже обступают Лику, со стороны, словно из-под земли, возникает Багир. Несколько резких сокрушительных ударов и враги, не успев опомниться, уже лежат на земле.

В руке у Лики пистолет, Багир кому-то звонит. Его лицо напряжено и сурово. Какой же он… мужественный! А Лика ведет себя так спокойно, будто для нее это обычное дело.

Больше не могу смотреть на мертвые тела. Разворачиваюсь и бегу в ванную. Меня выворачивает наизнанку. Паника, наконец, вырывается наружу, скручивая внутренности в тугой болезненный узел. Опорожняю желудок, пока силы окончательно не покидают меня.

И вдруг раздается тихий стук. Багир…? Это он!

Торопливо полощу рот и выскакиваю, распахиваю дверь.

— Лика? — выдыхаю, и разочарование горьким комом встает в горле.

— Могу войти? — тихо произносит. — Знаю, не меня ты ждала. Он уехал… разбираться.

Впускаю психолога в спальню. Она мягко опускается в кресло.

— Он… он их убил? — тихо, почти шепотом спрашиваю я, семеня к кровати.

Лика лишь коротко кивает.

— Приказ Мурада Демидовича вполне конкретный: уничтожать всех, кто посмеет к тебе приблизиться. Твой отец, судя по всему, прочесывает страну, каждый уголок. Этот отряд был похож на разведку. Теперь главное, чтобы их отсутствие заметили как можно позже.

— Но как?

— Багир спец, он все уладит. Но, Мадина… — Лика смотрит на меня пристально, — я хочу поговорить с тобой. Серьезно. Как женщина с женщиной.

ГЛАВА 13

Мадина

Замираю, затаив дыхание, словно маленький зверек, пытающийся притвориться мертвым. Она хочет говорить о Багире? Собирается заявить на него свои права? Или сейчас станет отчитывать меня за тот жалкий, подлый поступок… за то, что я подсматривала?

И тут из самой темной глубины души поднимается что-то злое, почти дикое. Нет! Я не отдам его! Всё моё естество уже присвоило моего защитника. По крайней мере, без борьбы я не отступлю.

Непроизвольно вздергиваю подбородок. Мои глаза вспыхивают холодным огнём.

— Вижу, ты уже поняла, о ком речь? — Лика широко и спокойно улыбается.

Я буквально ощетиниваюсь. Сама себя не узнаю. Что творится с моим сердцем? Почему этот яд так легко заполняет меня?

— Вы хотите, чтобы я не смотрела на Багира? — произношу холодно, и мой голос словно соткан изо льда.

Лика лишь удивлённо хлопает длинными ресницами. В её глазах самое что ни на есть искреннее непонимание. А затем…

— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливается звонким беззлобным смехом, от которого у меня за считанные секунды вспыхивают щёки и уши.