Дерево с глубокими корнями - Макарова Дарья

– То Юлька следующая в списке жертв.

– Панфилов понимает это как никто другой, оттого и подтянул тяжелую артиллерию.

Я кивнула. Родных нужно защищать. Это понятно.

– Судя по заключениям, – продолжил Иван. – Эксперты ничего подозрительного не нашли. Ни следов насильственной смерти, ни поджога.

– Что вовсе не значит, что девушка умерла своей смертью, а дом сам собой загорелся. Умельцев на Руси всегда хватало.

Иван хмыкнул, но промолчал – мы как раз повернули к коттеджному поселку, где обосновалась семья Никитиных.

– Поразительное гостеприимство, – оценил Иван, не углядев ни поста охраны, ни даже забора по периметру.

Элитный коттеджный поселок, на территорию которого мы въехали, располагался на месте бывшего садоводства. Посему местность эта, хоть окружена лесами и озерцами, была обжитой еще с восьмидесятых.

Впрочем, в теперешних интерьерах ничего общего с садоводческим прошлым не имелось. Земля была выкуплена застройщиком, все разномастные домики старых владельцев снесены, а на опустевших просторах возведены просторные современные коттеджи. А уже они были окружены заборами как следует, ни одного ниже двух метров я не углядела.

Сдав вправо, я свернула на параллельную улицу. Проехала до конца и притормозила.

Иван первым вышел из машины. Толкнул незапертую калитку и вошел на участок. Я поспешила следом.

Одноэтажный коттедж, построенный отцом для семьи младшей дочери, представлял собой печальное зрелище. Теперь от него остался лишь обгорелый, покосившийся остов – все убранство сгорело дотла. Как и мечты о счастливом будущем.

Обойдя участок по периметру, я ничего интересного не обнаружила. Замерла подле обожженного огнем молодого дуба, которому не суждено больше распустить зеленые листочки. Протянув руку, коснулась его израненной шершавой коры.

Есть раны, что не залечит никакое время. Я бы предпочла об этом не знать. Или хотя бы не помнить. Но…

– Ты в порядке?

– В полном. Поехали. Никитины ждут.

Две улицы спустя мы вновь остановились. Иван бросил взгляд на часы:

– Пешком минут семь не напрягаясь.

– А значит и каблуки не помеха.

Ворота гостеприимно распахнулись. Нас уже ждали.

На крыльце показалась Юлька, одновременно с ней вышел Панфилов. Бережно обняв жену за плечи, он молчаливо призвал ее к спокойствию. Она бросила на него быстрый, полный печали взгляд.

Вымученно улыбнулась и сказала:

– Пойдемте в дом, все уже в сборе.

Кто еще, помимо Никитиных, желал встречи, мне было неведомо. Но познакомившись с собравшимися, я машинально отметила, что все они указаны в завещании.

То есть, почти все. Имена жениха Леры и подружки Даниила, сына Виктории, в перечне не значились ни до, ни после трагедии.

По случаю нашего с Трофимовым явления, был приготовлен легкий завтрак. На веранде, где бесшумно и щедро работал кондиционер, все разместились за столом. Но к чаю и угощениям, так никто и не притронулся.

Я, не ведая стеснения, рассматривала собравшихся. Трофимов вел дежурный разговор с Никитиным и Панфиловом о чем-то совершенно для меня не интересном. О бизнесе, то бишь.

Женщины, все как одна, опустили глаза. Их смущение и неловкость были столь сильны, что казались чем-то материальным.

Глава семьи, Вячеслав Никитин, держать удар умел. Словно не замечая происходящего, будто не ведая причины нашей встречи, он говорил спокойно и собрано, обдумывая каждое услышанное и сказанное слово.

Ему было за пятьдесят, но былая стать его не покинула, хоть время и посеребрило его каштановые волосы и украсило морщинками медовые глаза.

Виктория, его вторая жена, была похожа на мужа не только спокойными манерами и разумными обстоятельными речами, но и мягкими движениями. Она мало походила на жен бизнесменов, которых я частенько видела на светских раутах. И, если честно, мне было сложно представить ее на подобных сборищах. Скорее уж в тиши библиотечных залов или шуме университетских аудиторий.

Одета она была просто и со вкусом. Из украшений только обручальное кольцо и серебряные неброские серьги. Темные волосы аккуратно убраны назад, взгляд карих глаз она упорно прятала.

Рядом с ней сидела университетская подруга, Алла. Она была побойчее и подвижнее. Не удивлюсь, если в их тройке именно она была заводилой. Светлые волосы стильно подстрижены, костюм из льна цвета слоновой кости явно привезен откуда-нибудь из Италии или Испании. В этом особняке она чувствовала себя как дома, но происходящее не нравилось ей совершенно. И все же, то и дело поглядывая на подругу, она всеми силами старалась сдержаться и не сказать ничего лишнего, не задеть присутствующих.

Сын Виктории, Даниил, на мать ничуть не походил. Он был рослым широкоплечим парнем со светлыми волосами и голубыми глазами. Подозреваю, девчонки ему прохода не давали и отказывать им он не спешил. Но, несмотря на некоторую очевидную легкомысленность, глупым парнем он не был. Все происходящее отслеживал тщательно, хорошо запоминая и делая одному ему известные выводы. Интересным был и тот факт, что он приходился родней не только Виктории, но и Алле, ведь именно ее брат был первым мужем нынешней хозяйки дома.

Рядом с ним тосковала миловидная шатенка. Как выяснилось при знакомстве, звать ее Ирина и уже год как она носит почетное звание девушки Даниила.

Задержав на ней взгляд, я признала, что у парня хороший вкус и девушка несомненно красавица. И все же с сестрами ей в одном ряду не стоять, ведь у каждой из них, помимо внешности, было что-то еще… Некая внутренняя красота, что притягивала словно магнит. Ирина же была просто красива. Как красивы актрисы в кино и модели на обложках. Впрочем, и этого достаточно с головой. Я просто придираюсь.

Первым и последним, на кого я обратила свой взгляд, был Стас Якушев, жених Леры. Ничего особо примечательного в его внешности я углядеть не смогла, парень как парень. И все же что-то в нем явно было, ведь недаром утонченная Лера влюбилась в него по самые ушки, а знавший жизнь и людей Никитин охотно принял в семью и даже благословил на брак с младшей дочерью. Надо бы к нему получше присмотреться. Сдается мне, я что-то упускаю. Или парень нечто скрывает. А может быть и все сразу.

Не выдержав затянувшегося молчания, Юлька резко поднялась и выбежала в сад. Панфилов тут же поспешил следом. Но я ухватила его за плечо и не слишком вежливо вернула на стул, добавив:

– Девичьи дела мальчиков не касаются.

Игорь кивнул, предоставляя мне свободу действий. И под прицелом взглядов присутствующих, я прошла через веранду и вышла в сад.

Ступая по выложенной камешками дорожке, обогнула дом и обнаружила Юльку на деревянных качелях.

Качели были самодельными, наверняка их смастерил ее отец. Прикрепленные к мощной ветке столетнего дуба, они бережно укрывали от солнца и давали возможность раскачаться как следует.

Но Юльке детские забавы сейчас были чужды. Вцепившись обеими руками за канат, она глотала слезы и безуспешно пыталась успокоиться.

Я присела рядом. Задрав голову, посмотрела на небо, почти полностью скрытое густой зеленой занавесью сочных листьев. Сдается мне, под ветвями этого дуба сестры провели большую часть своей жизни.

– Еще не поздно остановить все это.

– Что именно?! – всхлипнула она.

– Твое расследование.

– Нет! Ни за что! Я хочу… Хочу знать, что на самом деле случилось с моей сестрой!

– Оно того стоит?

– Конечно! Ведь она единственный родной мой человек!

– Разве?

– Папа и Игорь – это другое, – прошептала она. – Я просто… просто не имею права оставить все так, как есть и жить дальше счастливой сытой жизнью. Понимаешь?

– Понимаю.

– Тогда помоги мне, – она обернулась ко мне и в глазах ее медовых было столько всего…

– Именно этим я и занимаюсь. Но обещать тебе, что все будет миленько и сладенько я не могу. Жизнь – не сказочка на ночь. Пощады не будет.

– Все равно. Я не отступлю.

– Ты ведь понимаешь, что, если гибель Леры не случайность, замешан может быть кто-то из тех, кто сейчас пьет чай на веранде твоего дома. Любой из них.