Мертвец (СИ) - Волкова Люция

— Конечно не женюсь. Я не идиот.

— А мы, по-твоему, идиоты? — интересуется Рагнар, услышавший фразу младшего. Брат подходит к нам с бокалом шампанского в руке.

— Еще какие. Добровольно согласиться жениться. Никогда. Зачем мне это? Мне достаточно этих подгузников. — Указывает на детей, резвящихся во дворе с Алексеем и Оливией. — Не представляю, что будет, когда они подрастут.

— Ты состаришься, — ухмыляется Исаак.

— Кстати, тебе не помешало бы уделить внимание своей невесте. — Обращаюсь к старшему, бросая взгляд на Софию. Девушка пытается привлечь внимание своего жениха и постоянно мельтешит перед глазами. Хотя официально они друг другу никто. На её пальце нет помолвочного кольца.

— Пусть не подходит к этой накаченной кукле, — ворчит Алан.

— Это никогда не закончится, — вздыхает Рагнар.

— Возможно, когда он подрастет, — задумываюсь я. Хотя нет. Возраст ничего не изменит. Опыт? Да.

***

Аурелия

Как супруге Префекта мне необходимо постоянно находиться рядом с мужем, здороваясь с гостями и поддерживая любую беседу. Пусть присутствующих не так много, а собеседница у меня слишком раздражающая особа, это не дает повода сбегать от своих обязанностей. Но так хочется.

Пока Демьян обсуждает дела с Земляковым, я пытаюсь не разорвать на две части его дочь. Девушка слишком заносчива и беспардонна. Пытается привлечь к себе внимание крайне открытым нарядом. Еще немного, и ее грудь вывалится из-под платья. Но, видимо, ей этого недостаточно. Она говорит громче, чем следует. Я уверена, что у неё нет проблем со слухом. Ей просто хочется, чтобы Исаак посмотрел в её сторону. Это удастся только в одном случае. Если грудь Софии превратится в пирожное. И даже при таких обстоятельствах старший сто раз подумает, прежде чем подойти к своей невесте.

— Разве комфортно играть свадьбу во время беременности? — интересуется София, бросая изучающий взгляд на Вивиен. Ищет в ней изъяны. Как примитивно.

— Если они решили ее сыграть, значит им комфортно, — отвечаю вежливо, не треснув ее сумочкой по голове. А надо бы.

Не позорься, Аурелия.

— Почему не поженились раньше?

— Было некомфортно.

— Просто все выглядит так, словно они женятся из-за ребенка. Я уверена, что по Умбре распространятся не самые приятные слухи о них. Если, конечно, все не так, как я сказала. Тогда сплетни окажутся правдой.

— А ты, видимо, очень сильно печешься о слухах? — внезапно спрашивает Исаак, оказавшийся позади меня. Софии всё-таки удалось привлечь его внимание, но она выбрала не ту тактику.

— Неужели ты решил уделить мне внимание? — Девушка высокомерно ухмыляется, наконец-то понижая голос.

— Я задал вопрос, — ледяным тоном произносит старший. — Ты печешься о слухах?

Эта дура его разозлила. Пусть теперь сама с этим разбирается.

Освободив пространство между ними, я выдыхаю и направляюсь к Вивиен и Юсейре, уже заметившим, что что-то не так.

— София что-то не то сказала? — шепотом спрашивает Юсейра, поглядывая на Исаака.

— Возможно, она сказала что-то, что разозлило его, — отвечаю, бросая взгляд на панорамное окно, за которым вижу папу. Он стоит у коляски с моими девочками и наблюдает за остальными. Наверняка ждет, пока мама принесет им поесть.

В последнее время папа каждый день приходит в замок. Помогает мне с детьми и проводит с нами время. Чаще улыбается и реже злится. Алексей Дьяков меняется в лучшую сторону. Но между нами все еще есть недосказанность. И каждый раз, когда мы остаемся с ним наедине, это давит на меня.

— Эта девушка выглядит высокомерной, — как можно тише говорит Вивиен.

— Она такая и есть, — ухмыляется Юсейра.

— Мне кажется, ей не хватает внимания.

— Может быть, — поджав губы, отвечаю я.

А хватает ли внимания мне? Да. В последнее время его более чем достаточно. Просто потому что папа рядом.

— Релли, — голос Демьяна вынуждает меня оторвать взгляд от панорамного окна. Я оборачиваюсь, и его рука тут же оказывается на моей талии.

— Соскучился по мне? — лукаво улыбаюсь мужу, но в его глазах нет ни капли радости. Только серьезность, с которой он смотрит на меня. — Что-то случилось?

— Иди, Аурелия. — Уголок его губ поднимается. — Иди.

Мне не стоит никогда забывать, что этот мужчина всегда видит меня. Чувствует на расстоянии, как и я его. Он — дар. Какое-то благословение с небес. Правда, не знаю, за какие заслуги.

Наверное, я ждала именно этих слов, чтобы развернуться и пойти к папе. Чтобы полностью излечить свою душу, повзрослеть, оставив позади обиды, и начать все с чистого листа. Пора научиться прощать.

Мой отец тоже был ребенком. И я не могу винить папу в том, каким вырастили его родители. Но я рада, что у него хватило сил измениться.

— Ты сегодня за няню? — спрашиваю, встав рядом с ним и проверяя, спят ли девочки. Да. Они еще не проснулись.

— Да, — тепло отвечает папа. — Эрида и Рея очень сильно похожи на тебя в детстве, — говорит, улыбаясь одними губами.

— Тогда им повезло. Вырастут сногсшибательными красотками, — важно произношу я, на что он выпускает смешок.

— Ты всегда любила много болтать. Иногда я засыпал под твои нестандартные вопросы.

— Нестандартные?

— Да. Ты могла спросить, почему у птиц крылья на спине, а не на животе. Или почему мы не умеем менять цвет глаз, только подумав об этом.

— А что? Было бы прикольно менять цвет глаз, только подумав об этом. — Мой невозмутимый вид вызывает у папы беззвучный смех. — Под цвет одежды. И линзы не нужны. Во мне сидел маленький гений, но ты не понял этого.

— Наверное, — неожиданно серьезно произносит он. — Или я просто не хотел этого понимать. Даже когда ты повзрослела.

— Почему не хотел? — неуверенно спрашиваю я.

— Ты говорила о свободе, Аурелия, а я не знал, что это такое. Для меня твои слова были чем-то недосягаемым. Какой-то сказкой. Я видел только клетку, а ты уже искала ключ к двери. Пыталась нарушить все правила, бунтовала. — Папа грустно улыбается. — Знаешь, иногда я гордился тобой. Когда-то я и сам бунтовал. Ты напоминала мне меня.

— Тогда почему ни разу не сказал мне об этом? — Мои губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются слезы.

— В моей семье было не принято показывать чувства и говорить о них. Я привык к этому. Неправильные традиции формируют неправильные привычки. Я поздно это понял. Прости за это. Прости, что не говорил, как сильно люблю тебя, и воспитывал так, как воспитывали меня.

Папа обнимает меня за плечи и прижимает к своей груди. Я сдерживаю свой плач, чтобы гости не увидели этого. Чтобы со стороны мы просто казались мило обнявшимися отцом и дочерью.

— Я тебя тоже люблю, папа. — После этих слов с моих плеч падает груз. Боже! У меня никогда не было возможности сказать ему это. Мы только спорили и ссорились. Но именно эти слова стали освобождением. Именно этого нам не хватало — трех слов любви.

Глава 54.2

Вивиен

— Я отправила тебя работать, а ты вышла замуж, — озадаченно произносит Зинаида Викторовна. — Ты просто феномен, Вивиен.

— Наверное. — Мои губы растягиваются в легкой улыбке, когда смотрю на женщину. Я скучала по её красной помаде и белым кудрям. И даже по работе, которой она меня загружала.

— Не думала, что когда-нибудь смогу посетить замок Власовых. — Женщина с нескрываемым любопытством разглядывает каждую деталь. — А призраков здесь действительно нет? — спрашивает шепотом.

— На самом деле есть, — серьезно отвечаю ей. Зачем лишать Зину и Свету возможности распространять столь вдохновляющие ужасы о замке? — Я сама видела одного. В первый же день, как пришла. У меня чуть сердце не остановилось.

Викторовна широко распахивает глаза:

— Как ты продолжила здесь работать?

— Все из-за любви к книгам. Я не могла отказаться от возможности изучить библиотеку Власовых.